"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Камилла не стала меня снова больно щипать, чтобы отвлечь от сладких мечт — локоть в бок тоже действует неплохо. Ладно, я ей это чуть попозже припомню, когда вокруг народу будет поменьше. Причем желательно вообще никого. Опять мечты… но вполне земные. Я поднялся на площадку рядом с генератором и ткнул в кнопку пускача, приготовившись в случае необходимости "толкнуть речь".
Однако, судя по звуку воды, доносящемуся откуда-то из-под пола машинного зала, все прошло нормально. Генератор раскрутился меньше чем за минуту, и у меня осталось несколько секунд чтобы торжественно объявить о полном пуске станции. Затем — традиционный банкет, и снова за работу — почему-то чем больше дел остается за плечами, тем больше появляется впереди. Но это, наверное, все же хорошо: так жить интереснее. А всякие трудности мы, как и всегда, преодолеем…
Ругался я недолго. Что толку ругаться на идиотов, которые уже успели уехать?
При спуске с импровизированной трибуны мне пришлось испытать очень чувствительный удар: в проводе, валяющемся рядом с мощным генератором, возбудился ток. Несильный — но все же тряхнуло меня заметно. Настолько заметно, что жена снова порадовалась:
— Саш, вот теперь я могу с полной ответственностью сказать, что такого мужа ни у кого в России нет и не будет.
— А раньше ты этого не замечала?
— Раньше я не была уверена, а теперь точно знаю, что даже если моего любимого супруга ударит током, то женщинам и детям рядом с ним находиться будет все равно не страшно. Самое жуткое, на что способен ты, это "собака страшная"…
Глава 51
Захария Вайнрайт сидел в кресле-качалке на широкой веранде своего нового дома, неторопливо покуривая сигару и — время от времени — прихлебывая что-то явно не молочное из тяжелого стакана. Состояние его можно было охарактеризовать как "глубокое обалдение", но даже такая характеристика была бы не совсем полной. Вообще-то Зак давно дал себе зарок не удивляться поступкам некоторых соплеменников супруги, но человек слаб, а обстоятельства иногда бывают сильнее всяких зароков.
Полтора месяца назад на пороге его дома снова появился джентльмен из Филадельфии. Не тот, что почти двадцать лет назад, но визитная карточка была точно такой же. И точно так же предложенное джентльменом поразило бедного (к счастью, уже когда-то давно бедного) фермера до глубины души. Поразило, но Зак отказываться от очередной порции счастья не стал — он уже прекрасно знал, как работают русские. Тем более прекрасно, что все его дети давно уже обосновались в далекой России и письма их лишь самую малость отличались от описания жизни в раю. Просто из рая вряд ли кто будет присылать отцу ежемесячно по сотне долларов…
Если предчувствия и обманули Зака, то лишь в мелочах. Он и подумать не мог, что снести старый дом вместе со всеми постройками фермы и поставить новый, уже практически дворец, можно за месяц. И даже во сне не мог он себе представить, что газон на всей ферме можно постелить подобно ковру в комнате — а ковры (причем, похоже, очень не дешевые) тоже были постелены.
Не стал для Зака неожиданностью и приезд прежней парочки. Правда они… нет, не постарели, повзрослели, но все же изменились не очень сильно. Высокая красивая дама все так же пила галлонами молоко (за которым теперь приходилось посылать к соседям) и готова была часами трепаться с Анной, а ее муж, который, похоже, и был главным в этой филадельфийской компании, вместе с Заком объехал несколько окрестных ферм и все питейные заведения Вустера. Все приличные заведения. И это было нормально: нормальные люди, хоть и довольно богатые, приехали в гости к нормальным людям, ставшим теперь тоже далеко не бедными.
Ну а то, что с этой парочкой приехало и с дюжину слуг — тоже нормально… хотя Заку показалось, что любой из этих крепких молодых людей в одиночку набьет морды все посетителям даже в "Шляпе ковбоя". Но с другой-то стороны, не самому же джентльмену бить морды работягам.
Однако утром восьмого марта Зак понял, что в жизни удивительного гораздо больше, чем можно было предполагать. К русскому джентльмену приехали гости. Тоже джентльмены, причем все американские — вот только некоторых из них Зак знал. Не лично, но пару раз видел фотографии этих господ в газетах — и Заку стало очень страшно. Конечно, новый дом, выстроенный из каких-то очень дорогих, как сказал подрядчик, деревьев из Южной Америки и пятьдесят тысяч долларов — это гарантия счастливой жизни навсегда, но вдруг Анна проговорится? А Захария очень хорошо помнил как бы мельком произнесенное еще тем, первым джентльменом, условие: "Вы никого из гостей не знаете и ничего никому сообщить не можете".
Хотя… Анна-то газет не читает и вообще снова сидит в дальней беседке с высокой леди. А он — он тоже ничего не знает. И даже не видел, потому что очень некстати перебрал за завтраком.
И вот теперь он сидел в кресле-качалке на веранде, курил сигару и потихоньку вливал в себя второй стакан виски. А хорошие у этого джентльмена слуги: один уже поставил ведерко с водой для пепла и, усевшись рядом на скамеечку, по первому же взгляду пополнял содержимое стакана. А виски хороший, и откуда эти ребята приволокли два ящика? Надо будет у них спросить…
Да уж, ругаюсь я страшно… Привычка — вторая натура. Это у меня еще с "прошлого раза" осталось: заметил, что крестьяне русские народные выражения вполне понимают, но явно не одобряют. И, наверное, тогда же эта "привычка" дополнительно сработала в пользу "общественного мнения" по поводу моей персоны… Сейчас, кстати, тоже работала, но уже на мой карман: рабочий, заранее знающий, что его матом не покроют, больше вслушивается и вдумывается в задание — а в результате работа выполняется и быстрее, и лучше. Что обеспечивала мне большую прибыль.
А прибыли куда тратить — было. Правда, меня все больше удивляли некоторые "перекосы" бизнеса: даже совсем уже "внутрироссийские" производства все больше продукции отправляли за границу. Даже не так: продукция, которая продавалась исключительно вроде бы в России, все чаще за границей появлялась.
На этот странный феномен внимание обратила Камилла когда весной восемнадцатого года съездила в Германию, заказывая оборудование для новенького завода по производству хлоруксусной кислоты. Вернувшись, она неожиданно поинтересовалась:
— Саша, ты ведь этот трактор маленький вроде за границу не поставляешь?
— Нет, а что?
— А то, что после пересечения границы с Германией я твои трактора эти видела на каждом втором поле. А в России — не видела, хотя, честно говоря, в окно не очень-то внимательно глядела…
Хороший вышел у меня трактор, и недорогой. Рабочие моих заводов могли его (в комплекте с навесным оборудованием) купить всего за девятьсот пятьдесят рублей — за "расчетные копейки". И, как выяснилось, именно они почти весь выпуск и покупали. Я-то думал, что для родни из деревни, а оказалось, что для совершенно иных целей…
Хороший рабочий на моих заводах получал от пятидесяти до семидесяти рублей в месяц, и если в семье работали два-три человека, то накопить на трактор они могли меньше чем за год. Могли и не копить, так как "расчетные копейки" и без того практически свободно менялись на "государевы" на двадцать процентов выше номинала — но копили. Потому что на рынке в Калише, рядом с германской границей, трактор стоил минимум четыре тысячи марок. Поэтому рабочий трактор тут же продавал через своеобразный "кооператив" — за полторы тысячи рублей, и принимался копить деньги на следующий…
Я-то радовался, что "поддержу отечественного производителя", а ему — производителю этому — даже такой недорогой агрегат был не по карману. Не уверен, что он был по карману крестьянину германскому — но импортный мог довольно легко получить кредит в банке, а вот наш… Понятно, что большинство крестьян просто на эту тему и не задумывались, но ведь были среди них и люди соображающие. Однако "соображающим" тоже ничего не светило: банки кредиты на технику не выдавали совсем. Что меня удивляло: те же самые банки, но не прикрывающиеся "русским названием", в той же Британии такие кредиты выдавали легко и под очень необременительный процент. Но то — в Британии.