"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Думаю, что пока не стоит. Во-первых, сейчас вам потребуется много сил чтобы захватить рынок внутри страны, а в Европе придется конкурировать с Ротшильдами и Нобелями. Бензин же на танкерах возить опасно, он взрывается. Он и в цистернах взрывается, кстати, но мое мнение — пока европейский рынок вас принять не готов. Да и невелик он, автомобилей мало покупают по сравнению с Америкой. Мое мнение — пока смысла нет.
— Спасибо, я подумаю над вашим высказыванием. А еще вопросы, предложения у вас есть?
— Есть предложение и вопрос. Предлагаю пообедать, а вот где — надеюсь, вы мне подскажете, я тут плохо ориентируюсь…
Трехнедельное путешествие за океан оказалось не напрасным, и, хотя станки стали поступать лишь в конце октября, а не в начале, дело того стоило. Вдобавок и с Роджерсом наметились какие-то личные отношения, не дружеские еще, но вполне приятельские. Что в дальнейшем тоже сможет быть полезным в делах: Генри понял, что по пустякам я людей не беспокою, и если вдруг возникнет что-то срочное, то теперь можно некоторые вопросы решить и с помощью телеграфа. А от немецкой компании "Арнст" я вообще получил письмо, в котором любезно сообщалось: "Если американским нефтяным магнатам потребуются еще молоты для проковки нефтяных скважин, мы так же готовы предоставить им пятипроцентную скидку при заказах более десяти единиц продукции". Прав был Генри — есть компании, которые дорожат своим честным именем…
В конце октября вернулись в Царицын и Рудаков с Семеновым — выехавшие на постройку судостроительного завода в "Комсомольске" (ну и самого городка, конечно). Оказалось, что закончив с проектом новой верфи, Валентин Павлович успел сплавать на Сахалин и позаниматься там уже совсем "своим делом": в Лютоге, где строился рыбоперерабатывающий завод, "для защиты завода с моря и суши" начал строительство двух береговых батарей и трех небольших фортов. Мне в его проекте понравилось то, что Семенов попросту проигнорировал наличие в России артиллерийского производства и сооружения были спроектированы под пушки старшего Рейнсдорфа. Пушки эти были, конечно, не традиционных "береговых" калибров, и ресурс у них невелик получился — но они стреляли, и это было уже хорошо. Впрочем, и задача у них была "противодесантная" — броненосцев в заливе Анива никто не ждал.
Что же до Якова Евгеньевича, то он успел спустить на воду монитор "Амурский тигр", снабженный четырьмя пушками, испытать его — и полностью перепроектировать. Нет, "Тигр" в качестве речного монитора его полностью устраивал (как и Гродекова, который с ним тоже ознакомился). Гродеков даже смог договориться о дополнительном финансировании из казны и заказал восемь "Тигров" для Амурской флотилии. Но Рудаков решил, что на новой верфи можно построить уже и морские мониторы. Чуть побольше, чуть помореходнее, чуть помощнее… так что на царицынском судостроительном начался очередной аврал. На фоне всех остальных непрекращающихся авралов: до ноября в Царицыне срочно достраивались восемь каспийских траулеров. Хотя, честно говоря, Евгений Яковлевич и не спешил особо: новый монитор был им замыслен как турбоход, а когда Гаврилов сможет обеспечить для дальневосточного завода выпуск дополнительных двух дюжин судовых турбин, оставалось пока неясным: у него-то новые цеха всяко раньше февраля-марта не заработают.
Вернувшись уже из Америки я с некоторым удивлением обнаружил, что позади "инженерного дворца" кроме нового жилого дома для инженеров (который был запланирован) появился еще один, несколько "негармонирующий" с дворцовым стилем Мешкова. Четырехэтажное здание напоминало Меньшиковский дворец, только окна были чуть побольше и отделка побогаче: никакой краски, только желтый и белый мрамор. В ответ на мой недоуменный вопрос Камилла только хмыкнула и сообщила, что "все вопросы — к Антоневичу".
Оказалось, что Саша "обленился" настолько, что для проектирования всех нужных заводов (и для управления строительством оных) организовал специальное проектное бюро, куда собрал человек двадцать специалистов самого разнообразного профиля: инженеров, архитекторов, технологов. Об этом я и раньше знал, просто не сообразил, что бюро — с моими-то потребностями — превратится в постоянную организацию. А Антоневич — сообразил, и, поскольку на каждого инженера или архитектора нужно еще несколько чертежников, расчетчиков и прочего "обслуживающего люда", выстроил — причем по согласованию как раз с Камиллой — здание, в котором весь потребный народ и должен теперь размещаться. В "прошлой жизни" его идея о "централизованном управлении развитием компании" так полностью и не реализовалась, а тут я ему предоставил гораздо больше самостоятельности — и теперь, очевидно, буду пожинать ее плоды. Хорошие, сочные и вкусные.
Кстати, в это же здание перебрались и Мышка с Водяниновым: проектировать-то "новое" следовало исключительно сообразуясь с возможностями финансирования. Что мне Саша при встрече и объяснил:
— Масса хозяин, твоя много-много хотеть, моя много-много строить. Денег надо, масса хозяин, белая леди Мария Иннокентьевна денег много-много не давать. Чтобы быстро строить, моя сразу деньги тратить, полковник Водянинов проверять, я новый деньги просить — похоже, он читал детям "Хижину дяди Тома" недавно: книжка эта почему-то сейчас активно рекламировалась и продавалась в каждой книжной лавке Империи.
— Зря ты детям всякие гадости читаешь, я и без того по твоей округлившейся роже вижу, что ты пашешь как раб на плантации. Что у нас теперь плохого с финансированием?
— Так нет других книжек-то, что есть — то и читаю. А рожа у меня опухла от бессонной работы… на тракторный завод во Владимире не хватает миллиона полтора. Корпуса мы поднимем, а со станками дело плохо. Кузовной цех — спасибо Арнсту — мы укомплектуем где-то в январе, а вот с остальными что делать — не знаю. Я, собственно, с этим и пришел: вот список незакрытых позиций. Пять сотен токарных станков, двести фрезерных и зуборезных. И еще, по мелочи, но все рано набегает изрядно. Если заказывать в Америке, то как раз на полтора миллиона смета и вырастает.
— А твои предложения?
— Делать как в Арзамасе. Можно вообще уложиться теперь в шестьсот тысяч, но выпуск будет в пределах двадцати, может даже двадцати пяти машин в сутки. Там в принципе есть куда расти, два десятка десятин пока под пустырем — так что если сэкономленные три с половиной миллиона вместе с этими цехами — он показал на развернутом плане — полностью передать Чаеву, то с лета он там сможет развернуть массовую выделку уже своих токарных станков. Но тогда нужно еще около семисот тысяч Африканычу отдать: ему потребуется ставить новый завод электромоторов. Лучше его тогда ставить в Пскове, там рядом с элеватором у нас пять десятин есть. Ему хватит, а строить получится быстро и недорого: цементный завод недалеко есть, а площадка рядом с железной дорогой.
— Ну и зачем ты ко мне пришел? Все же сам уже и решил.
— Александр Владимирович, помилуй! Ну что ты на меня всю ответственность спихнуть стараешься? Я, конечно, отвечу… но все же предупреждаю: Владимирский завод раньше пятого года запустить полностью не получится. А вот если ты найдешь где-то в закромах своих пару миллионов…
— Не найду. Это все на сегодня?
— Жалко… так бы хоть тракторный завод вовремя пустили бы. Но это не всё, это было только начало. Нет, автомобильные в Великих Луках и Козельске мы запустим. С опозданием на пару месяцев, но пустим. Причем даже лучше, что с опозданием: хоть рабочих поднатаскаем. А теперь все же давай поговорим о главном. Вот тут у меня список заводов, которые тебе нужны еще вчера, как ты говоришь. Семнадцать штук. А денег, по словам Марии Иннокеньевны, хватит на пять или семь — в зависимости от того, какие выбрать. Итак, начнем: завод по выпуску горных машин…
Глава 21
— Уважаемый Себастьян Перейро, нам снова потребовалась партия черного дерева — заказчик снова начинал со старой шутки. Насчет "черного дерева" шутка была понятна, а вот кто такой этот Перейро… Хотя, возможно, этот юноша там, у себя раньше с "торговцем", носящим это имя и встречался: ведь и сам Леонид Валерьевич отмену рабства в Америке застал во вполне уже сознательном возрасте. А может, это их, австралийская, дразнилка какая-то — но в конторе шутке радовались и на "черное дерево" никто не обижался.