"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Удалось договориться и о том, что часть судов береговой охраны просто будет базироваться в Корсакове, а часть — чтобы "зря уголь не тратить" — вообще в районе Тихменевского поста и — если этих корабликов хватит — "где-нибудь совсем на Севере". Это было уже очень интересно, если официальные власти сидели в Александровске, то именно военные — тут, в Корсакове, и собственно "власти" у военных было как бы не больше. Эх, знать бы заранее, что так получится…
Основная работа ждала меня на материке. Причем, судя по сообщениям работавших с прошлого года инженеров, большей частью на телеграфе: предстояло заказать огромное количество очень "ценного оборудования". На Хингане были найдены не только железо и марганец в каких-то невероятных количествах, но и месторождение прекрасного угля. Была даже поставлена небольшая коксовая батарея, дающая тонн двадцать кокса в день, и даже чугун на нем успели выплавить. Вот только река (Бира как раз) у угольного месторождения была шириной метров сорок, а у железного реки не было вообще.
Теоретически, инженеры проблему решили: доставлять руду и уголь нужно было железной дорогой. Которой не было даже в проекте. Хотя вру, проект-то как раз был. И даже неплохой: так как большая часть дороги проходила через плоскую и ровную как стол степь, у них выходило, что километр обойдется тысяч в тридцать пять всего. Совсем дёшево — ну а где взять потребные на строительство дороги десять с лишним миллионов — так это "пусть хозяин заботится".
"Хозяин" озаботился — а куда деваться, металл Родине нужен. А чтобы этот металл получить, нужно много угля — и "Амфитрита" привезла с собой пару километров шлангов относительно "высокого давления", дюжину компрессоров и чудо современного угледобывающего хайтека под названием "отбойный молоток" числом в сто с небольшим штук. Правда на Хинган пока отправились два компрессора и дюжина молотков — остальные держали курс на Корею, но угольку стране и они добавят.
Гродеков разрешение на строительство железной дороги подписал не глядя. Зря, наверное… Я, конечно, человек честный, а вдруг на моем месте оказался бы жулик какой? Ладно, я всего до села Александровское маршрут дороги провел (там, по словам инженеров, кирпичная глина высочайшего качества водится), и конечным пунктом указал устье Нерюнгри. А если бы враги дорогу ограничили Хинганом? И где тогда Транссиб снова прокладывать после поражения в войне, если кусок от Хабаровска уже попал в частные жадные ручонки?
Хотя о поражении никто, конечно, и не думал. Я привез Николаю Ивановичу "очень ценный подарок": двадцать пулемётов Хочкисса. Подарок и в деньгах дорогой (один пулемёт стоил три тысячи триста рубликов), и в смысле "яичка к Христову дню": война и ихетуанями ещё не закончилась. Но пулеметы, установленные на моих "зерновозных телегах" были весьма мобильны и могли помочь этим ихетуаням исправиться. Правда пришлось и патроны к этим пулеметам заказывать — и хорошо, что у австрийцев: манлихеровские стоили пятачок за штуку, а лебелевские — по восемь копеек, да вдобавок продавали французы их только миллионами. Так что небольшая (в триста рублей) переплата за каждый пулемет с лихвой компенсировалась экономией на патронах. Думаю, полмиллиона пуль оставшимся ихетуаням хватит…
Подарок Гродеков принял с благодарностью. Правда, несколько удивился тому, что я попросил "хотя бы половину отстрелянных гильз вернуть" — но постарался виду не подать. В самом деле, может гражданин в порыве патриотизма последнее истратил, на еду не оставил детишкам — а теперь на сдаче цветного металлолома хочет хоть немного вернуть?
Но я хотел "немного вернуть" совсем для других целей. Алексеев наконец внял моей просьбе и продал "из ненужных запасов" оставшиеся еще от японцев их, японские в смысле, трофейные китайские винтовки. Старенькие "Манлихеры", настолько старенькие, что стреляли патронами с дымным порохом. Японцам они оказались не нужны: отдачей мелкого японца сбивало с ног (если не ломало ключицу), и они — когда передавали Порт-Артур России) винтовки эти оставили. Двенадцать тысяч штук оставили — но патронов к ним было едва ли с четверть миллиона.
Гильзы были такие же, как и к новым патронам, с бездымным порохом. Порох — дымный — проблемой не был, его в магазинах можно было пудами покупать. Пули штамповать я тоже научился… В Америке закупил три миллиона капсюлей подходящего калибра, там же — еще недавно очень популярные "машинки" для переснаряжения патронов, оправки для "восстановления гильз" опять же сделал — и полсотни трудолюбивых корейских женщин принялись трудиться на небольшой (и очень секретной) фабрике, восстанавливая отстрелянные патроны.
А отстреливалось много: Хон Гёнхо по моей просьбе для охраны концессии набрал четыре тысячи человек (в основном — отставных солдат), каждому вручил древнюю китайскую винтовку австрийского производства и начал усиленно их обучать пользоваться полученным оружием. Учились старательно: ведь за это их кормили, поили, одевали-обували — причем вместе с семьями. Хотя и семьи балластом не были, потому что там же — в районе учебного полигона, устроенного за озером Болонь — активно работали на огородах. Так что эта охрана уже с осени перейдет на самообеспечение (ну, кроме боеприпасов) и даже — судя по внешнему виду огородов — кое-что из затраченных четыреста тысяч вернёт…
Впрочем, любой бизнес требует сначала что-нибудь вложить — и только потом начнет приносить прибыль. Взять, к примеру, угольные копи в Анджу: в каждой отбойном молотке, который был сделан для шахты, только алюминия на шестьдесят рублей. Но первые десять отбойников добрались до шахты еще в марте — а теперь каждый из них честно выдавал на-гора по сто с лишним тонн уголька в сутки. Учитывая, что тонна угля в Чемульпо, куда направлялся уголек (за вычетом "Порт-Артурской" квоты) продавалась примерно по двенадцать рублей, выходило что молоток окупался за день, причем вместе со всеми шлангами и компрессорами, а так же вместе с касками и электрическими фонарями для рабочих. Гёнхо поначалу не мог понять, зачем к молотку создавать специальную бригаду из восьми человек — как и почему бригада эта должна работать всего шесть часов в день. Но только так молоток может стучать без перерыва, а разница в производительности между кайлом и отбойником слишком велика, чтобы это игнорировать…
Хотя народ у него и кайлом махал массово: чудо технологий — это только для качественного продукта, а новые забои готовить пока можно и по старинке. Сотня новых отбойников конечно в десять раз добычу угля не увеличат, просто подготовка пойдет с меньшими затратами человеческих сил. Планы были выйти к началу следующего года на производительность в два миллиона тонн ежегодно, но это уж — как получится.
Все-таки имя — по крайней мере тут, "на Востоке" — само по себе капитал. Вот взять простое имя "Хон"… ладно, фамилию "Хон". Парню чуть за четверть века, а под его руководством спокойно работают и сорока-пятидесятилетние вовсе не мужики от сохи, а вполне себе высокопоставленные офицеры бывшей армии. Для них "Хон" — это власть, правильная власть, власть по умолчанию. Я поговорил с одним из таких "бывших", бывшим, между прочим, корейским полковником. И он мне совершенно серьезно сообщил (в рамках "просвещения малограмотного иностранца") что вон тот мальчишка — наследник военачальников, а некто Коджон — он, конечно, король, но власти у него, к сожалению, нет…
Если же у человека власть есть, то и отставному офицеру незазорно у этого человека на шахте управляться. Машины осваивать, чинить при необходимости. И распространять эту власть дальше, нести ее, так сказать, в массы… Собственно поэтому-то новое шахтное оборудование (отбойники и компрессоры) у меня принимал как раз этот экс-полковник.
Так как других дел у меня в Корее не было, из Анджу я вернулся во Владивосток — где дел было просто завались. Ну не то, чтобы очень "завались", просто неожиданно появилось совершенно новое, причем очень перспективное дело. Херувимов совершенно случайно нашел очень интересного человечка и сосватал его ко мне.