"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
В Филадельфии мы задержались всего лишь на полтора дня, после чего ночной поезд перенёс нас в Бостон, а после обеда все мы оказались на небольшой ферме в восьмидесяти милях от него, в графстве Вустер. Ферму еще три месяца назад отыскали по моему поручению сотрудники моей компании, причем основным критерием было знание хозяевами русского языка, так как именно здесь отечественным крестьянками предстояло обучиться уходу за американскими коровами. Я в свое время кое-что про коров успел выяснить, и именно масачусеттские голштинцы понравились мне больше всего. Янки селекционную работу вели уже почти полвека, и вели ее очень хорошо: тутошние коровки молока давали в год до пяти тысяч литров (в среднем — чуть больше четырех), почти на тысячу больше голландских предков, да и молоко было заметно жирнее, чем у европейских собратьев. Только и уход за коровами был совершенно другой.
Зак Вайнрайт, хозяин фермы, держал две дюжины коров голштинской породы, каждая из которых в день давала до пяти галлонов молока — почти по девятнадцать литров. Все молоко он сдавал на сырный завод, находящийся в городе Вустер, от фермы милях в шести, и получал за это примерно восемь-девять долларов в день. Выручка сильно зависела от жирности, а жирность — он рациона коров и ухода, так что, судя по финансовым показателям, уход за скотиной на ферме был великолепным — и, следовательно, поучиться у Зака стоило. Жена же у него, Анна, была из русской семьи, да и дети, как выяснилось, тоже русский немного знали, так что учиться русским девкам было несложно.
А чтобы процесс еще более упростить, для этих "девок" был выстроен отдельный дом и "опытная ферма" — американцы коров, конечно же, пасли, но из-за малости пастбищ у Зака большую часть времени коровы все же проводили в стойлах, а сено и силос для них закупались на стороне (в результате чистая прибыль Зака составляла долларов четыреста в год). Пока стойла этой фермы стояли пустыми, но лишь пока — без толпы помощниц Захария просто не смог бы ухаживать за дополнительной скотиной.
Должен честно признаться: коров я видел, и точно знаю, что "голштинцы" — это белые с чёрными пятнами. Все прочие "технические" детали коров мне были известны лишь из финансовых отчетов: сколько молока дали "в среднем по району", сколько получено сыра и масла… Так что к фермеру я приехал совсем не с целью "обсудить коровок". Хотя немного и с этой целью тоже — но больше показать Камилле "американскую жизнь": когда смотришь со стороны, это очень интересно. Я же быстренько обсудил с хозяином вопросы "приобретения учебного скота для опытной фермы" (коровы должны были потом отправиться в далекую Россию), затем мы съездили в Вустер, где для этих целей был открыт специальный счет в банке. Ну и пару дней просто побездельничали на природе.
Не знаю как Захария, а Анна — жена хозяина — за девиц взялась очень плотно. Уже на второй день началось обучение дойке, повергнувшее обучаемых в состояние трепетного, почти религиозного восторга: ведь дома коровка, дающая пять литров молока в сутки, шла за рекордистку, а тут даже утренняя дойка давала больше — при том, что доили коров четырежды в день. Кроме восторга был и определенный страх, ведь за час девицам нужно было подоить десять коров — ну да ничего, научатся. Трудно, тяжело — зато потом, после дойки, можно целых четыре часа отдыхать, таская корм, воду и навоз…
Двадцать третьего февраля (по "новому стилю"), мы были уже в Вашингтоне. Отдыхать на природе — хорошо, но дела есть дела. И "делом дня" была встреча с будущим американским вице-президентом Рузвельтом. Встреча, впрочем, была "полуофициальной" — все же до вступления в должность Рузвельту оставалось еще около двух недель. Так что мы пообщались в довольно тесной компании в ресторане какого-то местного отеля (очень, кстати, небольшого), и немного поговорили о перспективах развития "автомобильной промышленности" в Америке. Совершенно неофициально пообщались.
Честно говоря, сама эта встреча была организована новой американской администрацией вовсе не для меня, Мак-Кинли перед вступлением в должность встречался с крупным бизнесом, а Рузвельт — с, скажем, чуть менее крупным. Ну мои сотрудники тут лишь "уговорили устроителей добавить имя в список приглашённых" — что было все же весьма непросто, так как на встрече я был единственным иностранцем. Но "иностранцем, у которого в кармане пятьдесят миллионов долларов" (тут ребята слегка преувеличили, но лишь для пользы дела), так что определённый интерес у Рузвельта я вызвал.
Результатом переговоров стало обещание будущего президента освободить от налогов на пять лет будущие мои автозаводы в Америке, и хотелось надеяться, что про обещания он не забудет через две недели — или через полгода. Про политику я на всякий случай разговоров не заводил — а то можно в такие дебри залезть! За то очень мило поговорили о Кубе, и о роли самого Теодора в ее "освобождении". Хороший получился разговор, приятный — в "той жизни", собирая компромат, кубинскую часть биографии будущего президента изучил довольно подробно и знал, как польстить собеседнику, так что разговор можно было считать "удавшимся". Если только не обращать внимания на довольно натянутые физиономии бывших на встрече нескольких уже совсем американских бизнесменов. Впрочем, были и физиономии довольные: автомобили, хотя их пока и было не очень много, уже оживили рынок нефтепродуктов, а почти неиспользуемый ранее бензин стал давать теперь заметную прибыль.
После встречи мне пришлось еще на пару часов задержаться, но уже на совершенно деловые переговоры. Говорил я (в отдельном номере того же отеля) с представителем "Стандард Ойл", и предметом переговоров были как раз бензин и масла для автомобилей — об этой встрече тоже обусловились заранее. От янки на встрече присутствовал некий Генри Роджерс, и, хотя переговоры были весьма сложными, договориться все же удалось. Из техасской нефти получалось много весьма приличного бензина — который большей частью пока просто сжигался, и я обязался передать американцам отработанную технологию определения октанового числа, чтобы у них получалось продавать именно в соответствии с маркой: в зависимости от завода октановое число бензина у них гуляло от полусотни до семидесяти (причем чаще — ближе к нижней границе) и американский народ (запоров несколько десятков моторов) их бензину доверял слабо. А заодно — продал и лицензию на тетраэтилсвинец (точнее, на этиловую жидкость): Камилла придумала технологию ее изготовления, и всё было тут же запатентовано. Недорого продал, за два цента за баррель (тридцать восемь галлонов) готового продукта, но если копейка бережет рубль, то два цента сберегают уже сотни тысяч долларов. Не сразу, но я и не спешу…
За это на десять лет я получал исключительное право продавать свое моторное масло на их фирменных заправках — потому что свои "бензиновые магазины" я тоже продал американцам.
Вообще-то "масляный гидрокрекинг" Лебедев наладил не в Царицыне, а в Вятке, точнее в селе Усть-Чепец в двадцати верстах от города, подальше от импортных глаз. Хорошо заводик спрятал, так что версия получения моей "полусинтетики" строго из "исключительных вятских торфов" у американцев прокатила. Ну а то, что "Мустанг" с моим маслом успеет сжечь до поломки четыре тысячи галлонов бензина, а с обычным — меньше полутора, стало в переговорах вполне убедительным аргументом. Тем более, что я всерьёз рассчитывал за десять лет поставки на американский рынок минимум раз в десять и увеличить.
Пришлось, кстати, американцам пообещать и поставку совсем другого "товара". Я-то хотел нефтяникам лицензию на производство продать, но они предпочти "точную механику" получать в готовом виде. Все же нефтяники они, а не машиностроители — а речь шла о заправочных колонках. Механизм не очень сложный, хотя в какой-то степени и прецизионный: ручная помпа и счётчик расхода, показывающий и объём отпущенного, и цену. Правда, пока у меня таких колонок было сделано всего штук десять, практически "на коленке" — а Роджерс возжелал только в текущем году получить их минимум тысячу штук (а лучше — две с половиной).