"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Мне вон Михаил Федорович сказал, что ты уж и дом отстроить успел, пригласишь в гости-то деда?
— С удовольствием. Только дом не обжит еще, мебели нет… кстати, заедем и купим хоть стулья — а то действительно, в доме и присесть не на что.
По дороге заехав в магазин, мы купили не только стулья. Дед видимо решил не очень спешить с отъездом, так что заодно была куплена и кровать, а так же пара комплектов постельного белья и теплое одеяло. А заодно уж и стол купили. Небольшой — но все же за столом чай пить (да и обедать) куда как удобнее.
По дороге в Ерзовку Николай Владимирович вдруг задал очень неожиданный вопрос:
— Послушай, внучек… ты мне скажи: а зачем ты из своей Австралии в Россию-то вернулся? Плохо там жилось? Друзей покидать не жалко было? Ты же там родился, а тут, небось, тебе все чужое, незнакомое.
— Жилось неплохо, но друзей особых у меня там и не было — как ни крути, чужие они мне. А что родился там — так каждый где-то родился. Важно не место рождения, а что в душе Родиной считаешь — а для меня это именно Россия. Так что я приехал, чтобы работать тут — Австралия ведь с Россией и рядом не стояла. Правда, время приезда я не выбирал, так получилось…
— Думаешь, в России заработаешь больше?
— Не спрашивай, что может сделать для тебя Родина, спрашивай, что ты можешь сделать для Родины. А могу сделать довольно много. В конце-то концов я не просто инженер, а Волков, потомственный дворянин Империи.
— Место-то уже присмотрел? В Петербурге-то, поди, выбор побольше будет…
— Место я себе сам обустрою. И заводы выстрою, и жилье приличное.
— А деньги-то у тебя есть?
— Сейчас нету. Но ничего, через год тысяч десять-двенадцать получу, и начну завод поднимать…
Колесо телеги наехало на наледь, нас здорово тряхнуло. Так что разговор завял: я сосредоточился на дороге, Николай Владимирович тоже замолчал. Но уже в Ерзовке, когда его денщик перетащил мебель в дом и занялся обустройством комнаты, которую я выделил для старика, он неожиданно произнес:
— Знаешь, внучек, не придется тебе год ждать. Именье брата моего, после того как отца твоего погибшим сочли, мы продали. Часть денег, конечно, уж потрачена, но вот двенадцать тысяч я тебе отдам. Как ты там про Родину сказал? Спрашивай, что ты для нее сделать можешь?
Двенадцать тысяч — это солидно…
То, что ко мне приехал "дед", оказалось более чем полезным: Мельников, окончательно убедившись в моем статусе, на заседании земельной комиссии правильные вопросы поднял — и нужные решения получил. Главным же решением стал перевод заинтересовавшего меня участка на этот раз всего лишь в земли "удобные" все же, но уже второй категории, цена на которую была установлена в четырнадцать рублей за десятину. Ну а то, что Николай Владимирович мне "наследство" передал, позволило тут же, всего за семь с половиной тысяч, участок и выкупить.
Вообще говоря, даже юридически никакого "наследства" уже не существовало — "срок давности" давно вышел. Но отставной капитан в этом вопросе проявил настойчивость и уже через день сумма оказалась на моем счету. Упорство старика Волкова объяснилось просто: сам он получал приличную пенсию, внук тоже не нищенствовал, командуя личной царской шлюпкой. А тратой семейных денег занимался исключительно родной сын Николая Владимировича — который мало того что не стал военным моряком, а ботаником, но и этим недостойным делом тоже не пожелал заниматься. Возомнив себя великим художником, он более чем успешно проматывал семейные капиталы в Венеции, где уже успел (вместе с англичанкой-женой) промотать отчее поместье. Да и деньги, вырученные за поместье кузена, тоже вылетали в ту же трубу. Отдав деньги мне, старый капитан таким образом надеялся" заставить" сына заняться хоть каким-нибудь делом.
В "прошлый раз" застройка участка велась более чем хаотично, но сейчас я уже прикинул планировку — и первым делом поставил стапель и мастерскую. И то, и другое пока строилось из дерева и без каких бы то ни было фундаментов. Бревенчатая мастерская вмещала пару верстаков, большие ножницы по металлу и пришедшую из Нижнего "судовую электростанцию". Котел для нее устанавливался снаружи, под небольшим навесом, сама же "электростанция" мне была нужна внутри лишь потому, что от этой же паровой машины я предполагал "запитывать" и два заказанных токарных станка. Бромлеевских, причем сильно "секонд хенд" — на другие денег еще не заработал.
Строительство отняло две недели, которые я большей частью провел именно на стройке: Якимов изготовил мне две крошечных "бытовки" из бруса, три на пять аршин, в которых разместились и чугунные печки — так что где переночевать было. Тратить же пару часов на дорогу у меня желания не возникало.
Откровенно говоря, я наделялся что "дед" погостит с неделю и уедет обратно к себе в Петербург, но у него оказались иные планы. Во-первых, ему действительно было интересно, как устраивается его "внучатый племянник". А во-вторых, как я понял позднее, он очень обрадовался, что тут никто не считал его "дряхлым старикашкой, который всем только мешает"…
Изба моя его не напугала: все же в "десятиаршинной" избе у меня поместились две небольших спаленки и отдельная комнатка-"зала". Разумеется, Димка и дедов денщик ночевать были отправлены опять в старую мазанку. А сам дед, разобравшись примерно в том, что же я затеял, решил активно мне помогать. Вообще-то ему было уже слегка за семьдесят, но он был все еще довольно крепок и в старческий маразм впадать не спешил. Выйдя в отставку в пятьдесят пять, он получил звание "капитана первого ранга в отставке". А потом ещё довольно редкий чин военного советника, поскольку еще несколько лет прослужил уже на гражданской должности "завхоза" в Николаевской военно-морской академии. Последние лет десять он уже нигде не работал, но "завхозной" хватки не потерял — и теперь с какой-то радостью ее демонстрировал.
Перед тем, как я отправиться "все строить", мы много о чем поговорили, но, кроме "сказок об австралийском прошлом" я многое успел рассказать и о "планируемом будущем". Его моя "фантастика ближнего прицела" заинтересовала, и пока я занимался "индустриализацией", он свои усилия направил на "решение продовольственной программы"…
"Мальчик квадратный ковер выбивает" наилучшим образом описывает не результат, а процесс. Сначала мужики сняли и перенесли в сторонку землю на фут глубиной с участка соток в двенадцать. После чего сняли и перенесли в другую сторону землю еще на полтора фута в глубину, причем, как поведал мне позже Дима, глубину старый завхоз постоянно вымерял линейкой. Дно получившейся ямы было выстлано на полфута смесью рубленой соломы и камыша с песком, затем — после трамбовки — мужики вернули обратно землю из первой кучи, смешав ее на десять процентов с навозом. Все это укатали катком, сделанным из обрубка дубового бревна — но все равно и ямы на участке больше не было: участок поднялся на исходный уровень. Поэтому земля из второй кучи — с добавкой уже пятнадцати процентов навоза и двадцати — песка насыпалась уже грядками, поднявшимися почти на полметра. Грядками шириной в аршин — и, чтобы они не осыпались, обрамленными досками.
Я сильно порадовался, что старик не успел грядки засадить: насчет сельского хозяйства дед был прост и посеял бы хоть в феврале. Но он решил меня все же спросить что на какие грядки сажать — и ценнейшие семена были спасены.
Поскольку "дед" решил "пожить у меня это лето", для передвижения я купил ему еще одну лошадь, а экипаж — так как ему очень понравился мой тильбери — был приобретен почти такой же. "Почти" означало наличие некоего подобия багажника и полуэллиптические рессоры (в отличие от моих прямых). Назывался экипаж тоже незнакомым мне ранее словом — доггарт, но мне он понравился не названием, а гораздо более мягким ходом — старику на жесткой подвеске тильбери было все-таки неуютно, а к качке моряку не привыкать. Так как в планах у меня дедовы деньги не фигурировали, то, оплатив землю, я их больше пока тратить не собирался, и договорился, что "дед" может остатки на счету использовать по своему усмотрению. Он и использовал…