"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Генри торопливо содрал с руки отцовские часы и упал на колени. Он точно не знал, получится ли, но попробовать стоило – солнце скрылось за низкими серыми тучами, и сумерки наступили гораздо раньше срока.
Каменистая сухая почва была слишком твердой, и пришлось постараться, чтобы прочертить корпусом циферблата достаточно глубокую борозду. Горячая сталь подошла бы лучше, но в таких условиях и чуть теплая, нагретая теплом человеческого тела, вполне сойдет. Когда круг замкнулся, Генри выпрямился и притянут Сорату к себе поближе.
– Держись рядом, как можно теснее, – он тяжело сглотнул, губы сохли от волнения. – Я не знаю, что из этого выйдет, поэтому… прости.
Сората кивнул и встал спиной к спине Генри. Он доверял ему свою жизнь так легко, будто совершенно не сомневался в успехе, и это давало Генри так необходимые сейчас силы. Он стиснул в кулаке потеплевшую сталь часов, закрыл глаза и открыл их снова, когда мир утратил свои краски. От очерченного им круга расползалась уродливая серая клякса, пожирающая пространство и выталкивающая все на своем пути на теневую сторону. Генри видел, как прямо на его глазах поселение возвращалось на двести лет назад, как вырастали дома, как души становились людьми, такими, какими они были при жизни. Сората дышал глубоко и размеренно, его дыхание ощущалось спиной. Прислушиваясь к нему и цепляясь за него, как за соломинку, Генри вернулся обратно. Переход был слишком резким, голова закружилась, затошнило.
– У тебя получилось? – Сората обернулся и поддержал Генри под локоть.
– Идем скорее, – Генри пока никого не видел, но призраки в любую секунду могли появиться вновь. Он схватил Сорату за руку и побежал. Несколько раз зрение переключалось, и Генри терял ориентир, двигаясь чисто интуитивно. Крайний дом в конце улицы встретил их единственной устоявшей стеной, поэтому пришлось потратить драгоценное время, чтобы перелезть через завал камней. Генри постоянно оглядывался, и легкая дрожь в руках пропала только на границе поселения и первых деревьев. Укрывшись за ними, Генри сделал знак остановиться и привалился к стволу.
– Генри, – Кимура встал неподалеку, не делая попытки приблизиться. – Ты прогнал их?
– Ненадолго, – он выпрямился и бросил взгляд через плечо. – И чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.
– Но ты мне все объяснишь?
– Обязательно, – Генри приложил ладонь к глазам, утирая выступившие над бровями капли пота. – Но не сейчас, хорошо?
Наверное, если у острова имелись и добрые духи, то именно они подсказывали правильную дорогу, потому что скоро из-за деревьев показались очертания старинной тории. От нее добраться до дома было делом времени, и Генри немного успокоился. Скоро под ногами появилась тропа, вихляющая и едва заметная, постепенно становящаяся все шире и натоптаннее. Звуки природы обволакивали со всех сторон, притупляли осторожность, но дышать стало не в пример легче. Лес начал приобретать более цивилизованный вид, Генри прибавил шагу, Сората чуть поотстал. Вопросов он больше не задавал, понимал, что для них не время и не место. Крыша особняка еще не появилась над вершинами деревьев, но близкое присутствие живых людей уже ощущалось, как вдруг Сората остановился и позвал.
– Генри. Генри, подожди. Мне кажется, тут что-то есть, – он не договорил и поманил Генри рукой. – Давай взглянем?
Они свернули с тропинки, и почти сразу Генри понял, что самое страшное на сегодня поджидало их в конце пути.
Нанами и Аями подали ужин к семи часам, как и было обговорено заранее, все собрались в нижней гостиной, не было только Кимуры и Макалистера.
– Где их носит? – Хасегава нетерпеливо притопнула ногой, и даже толстый ковер не смог приглушить звонкого стука тоненького каблучка. Хибики передернул плечами. Казалось, его одного всеобщее волнение не коснулось.
– Нам нужно отправиться на поиски, – англичанка, вроде бы, ее звали Кейт, сурово оглядела собравшихся. Все ее поняли, но, конечно же, сделали вид, что английский им мало знаком. Вполне ожидаемое лицемерие людей, связанных друг с другом одной лишь насущной необходимостью. Стоит выпустить их с острова – даже не взглянут в сторону друг друга. Впрочем, Хибики как раз все устраивало. Заводить приятельские отношения с кем-либо он точно не собирался.
 
– Хи-чан! – Курихара вздрогнул от высокого голоса Саваки, а от набившего оскомину обращения уже тошнило. Похоже, что он немного отвлекся на томик любовной лирики поэтов XII века, и часть разговора пропустил. – Хи-чан, как думаешь, с Кимурой-сама и его другом все в порядке?
– Понятия не имею, – честно ответил он и перелистнул страницу. Иллюстрации были хороши, книгу стоило забрать с собой в дом Кимура в Киото, пополнить коллекцию.
– Как ты можешь так пренебрежительно отзываться о своем благодетеле? – воскликнул Масамуне, и книгу все-таки пришлось отложить.
– Не переживайте, если он не вернется, я не получу в наследство его состояние.
Саваки всхлипнула, Масамуне пошел пунцовыми пятнами.
– Ты неблагодарный…
Хасегава схватила с дивана подушку и зашвырнула в Хибики.
– А ну хватит пререкаться! Вы оба, кстати! А Сората скоро вернется, потому что с ним Генри-кун.
– За ними все равно нужно пойти, – настаивала Кейт. Саваки спрятала свое кукольное личико в ладонях и дрожала, эксплуатируя амплуа жертвы. Хибики понял, что его тошнит ото всех них. Быстрее бы пришли Кимура с Макалистером.
Он повернул голову в сторону выхода и прислушался. Нет, все тихо, как и полчаса, и час, и два часа назад.
– Я пойду ужинать, – сказал Хибики и поднялся. – А вы можете голодать и дальше.
Под удивленными взглядами, среди которых выделялся один – насмешливый – Хасегавы, он направился к двери, где столкнулся с заходящим в гостиную доктором Фишером.
– Вы не видели Кутанаги? Наш журналист куда-то пропал, – он потеснился, пропуская Курихару, и вдруг раздался стук.
– Это Кимура-сама! – сразу ожила Саваки, и все кинулись в холл, встречать их. Однако на пороге обнаружился совсем другой человек.
Со смотрителя маяка ручьем стекала вода. Он ввалился в дом, хватая ртом воздух, будто долго бежал и никак не мог отдышаться. Женщины в испуге отпрянули, впрочем, как и большая часть мужчин. Хибики тоже отступил на шаг, неожиданно испытав почти отвращение к несчастному, нуждающемуся в помощи. Был ли Отоя ранен или нет, понять сразу не получилось. Служанки взяли мужчину в оборот и по приказу Масамуне повели на кухню. Смотритель так ничего и не сказал, только открывал и закрывал рот, а вода с него все текла и текла, не заканчиваясь, и оставляла сырые следы на плитке.
– Нужно с ним поговорить, – Саваки бросилась к Масамуне. – Он может вернуть нас в Токио!
Фишер деликатно, за плечи, отвел девушку в сторону, что-то тихо и успокаивающе шепнув.
– Нанами и Аями позаботятся о нем, накормят, а потом мы поговорим с ним. Всему свое время.
Курихара уже не слушал. Он выглянул за дверь и в сгустившихся сумерках увидел две приближающиеся фигуры. Пружина в груди резко распрямилась, напряжение отпустило, и Хибики выдохнул.
– Они возвращаются, – оповестил он, вернувшись в холл.
Кимура вошел первым и без лишних слов сказал.
– Мы нашли смотрителя, – он скорбно поджал губы и закончил. – Боюсь, он мертв.
  
История девятая, в которой живые оказываются мертвыми, а мертвые – живыми
 
 
 
 
Оглянись: уже
 
И меня почти настиг
 
Осенний сумрак
 
 
 
(Мацуо Басё)
 
 
«Чем чаще повторяют, что ты не в себе, тем больше признаков безумия ты за собой замечаешь. Иногда мне очень хотелось сойти с ума по-настоящему. И я искал в себе безумие. Методично вскрывал старые раны, вытаскивал на свет позабытые кошмары. Все дело в том, что я не могу простить себя за то, что сказал тебе „прощай“»
 
(Из дневников Кимуры Сораты, декабрь, 2014 г.)