"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Господин здоров? – спросил Генри, когда девушка, опустившись на колени, открыла перед ним одну из дверей. Служанка, кажется, не поняла его, а когда он, опомнившись, повторил вопрос по-японски, только ниже опустила голову. Похоже, прислуга в доме была не из болтливых.
Оставшись в одиночестве, Генри оглядел комнату, По-японски лаконичная и строгая, сквозь бумажные створки сёдзи проступали очертания сада. На полу – восемь прямоугольных татами, в углу – низкий столик и стопка тоненьких подушек. Декоративные деревянные панели, стилизованные рисунки на стенах и обязательно – изящная икебана в высокой нише. Генри не смог бы жить в такой комнате долго, его душе ближе был хаос, его уютный тесный кабинетик на втором этаже был раем в сравнении с этим пустым гармоничным пространством. Но эти неудобства легко было преодолеть ради одной лишь возможности разговаривать с Соратой. Да, пожалуй, ему очень не хватало их полуночных разговоров в комендантской или в беседке у задней двери на кухню Академии. Макалистер прикрыл глаза, стремясь ощутить присутствие мертвых, но вместо этого услышал шаги в коридоре.
– Я вхожу! – предупредил незнакомый голос по-английски, и дверь с шорохом отъехала в сторону.
Гость оказался Генри смутно знаком. Высокий, по крайней мере, для японца, серьезный мужчина в очках и строгом костюме, делающем его похожим на среднестатистического офисного работника. Однако нельзя было не отметить явную дороговизну ткани, впрочем, ждать от личного секретаря Кимуры иного и не приходилось.
– Масамуне Иноске, – представился он. – Я здесь по приказу моего господина.
Обращение отдавало средневековьем, однако многое из того, что было нормально для этой страны, казалось Генри странным и непонятным. Он не был уверен, что сможет прижиться здесь, даже ради Сораты.
– Генри Макалистер, – нашел нужным сообщить Генри. – Очень приятно.
По лицу Масамуне этого совершенно нельзя было сказать. Он окинул Генри строгим взглядом:
– Господин велел убедиться, что вас хорошо устроили.
– А почему он сам не зашел?
Генри это совершенно по-детски задело, хотя он понимал, что вопрос нетактичный.
– Господин занят важной работой, – наконец-то на лице секретаря появились чувства. Генри расценил их как гордое презрение. – Ведение бизнеса отнимает много сил и времени, господин трудится, как и положено продолжателю рода Кимура. Если вас все устраивает, я доложу, что вы скоро прибудете в купальню. Аями вас отведет.
Из-за спины Масамуне робко выглянула та самая девушка и с поклоном положила перед Генри чистую одежду. Выходило, что разговор на этом окончен, однако Генри еще не все узнал.
– Я прилетел, потому что Сорате угрожает опасность. Зачем ему врач? Он болен? Насколько это серьезно?
Секретарь раздосадовано поправил очки на переносице:
– Мы в состоянии обеспечить безопасность господина Кимуры и позаботиться о его здоровье. И прошу вас, не беспокойте его по пустякам. Ваше присутствие…
– Излишне? – предположил Генри и, похоже, не ошибся.
– Вы кажетесь умным человеком, – невозмутимо отреагировал Масамуне. – Прошу меня простить, дела требуют моего участия.
Он ушел, а ощущение, будто указали на дверь, осталось. Все в этом доме что-то скрывали, в том числе и сам Кимура.
Когда спустя тридцать минут служанка по имени Аями проводила Макалистера в местную баню, Сораты там не оказалось. Он не пришел.
Горячая вода обожгла непривычное к подобным температурам тело. Генри погрузился в деревянную ванну по грудь, ощущая, как учащается сердцебиение и бежит по венам кровь. Густой пар плыл по помещению, пряно пахло маслами и травами, добавленными в воду. Аями стояла за спиной, и ее руки массировали уставшие плечи и спину. Генри размяк и расслабился. Невесомые прикосновения пальцев приносили отдохновение. Только были эти пальцы слишком уж холодными, хотя горячий пар согрел бы и мертвого. Ногти пробежались по шее, захватили прядь волос на затылке и игриво дернули. Послышался шорох отодвигаемой двери, Генри вздрогнул и увидел, что перед ним вырисовывается из мутной пелены хрупкая фигурка в традиционном кимоно. Плечи сдавило с неимоверной силой. Генри дернулся, но давление только усилилось, он погружался в кипяток, сердце бешено заколотилось, не справляясь с температурой почти в сорок пять градусов.
 
Аями вскрикнула и уронила полотенца, которые несла.
Генри схватился за края офуро, и в тот же миг все прекратилось.
– Господин! Господин! – запричитала насмерть перепуганная девушка. – Вы в порядке, господин?
Генри вылез из ванны, не смущаясь своей наготы. Кожа горела, будто он действительно побывал в кипятке. В некоторых местах вздулись болезненные волдыри.
– Господин! – Аями бросилась ему наперерез и упала на колени. – Простите меня, господин! Я не уследила…
Она распласталась на мокром полу, сотрясаясь от рыданий, но ее вины в случившемся не было и быть не могло. Генри слишком расслабился, совсем забыл, что в любом, даже самом безлюдном месте есть те, кого обычные люди не видят. Пообещав ничего не рассказывать Сорате, Генри вернулся в свою комнату и попытался вспомнить свои ощущения. Руки были мужскими, теперь он точно в этом уверен, хотя поначалу решил, что это Аями. У призрака были весьма материальные прикосновения, так что едва ли этот человек умер давно, либо его желание связаться с миром живых слишком крепко привязало к земле.
Генри не пробыл в этом доме и дня, как чей-то призрак уже пытался утопить его в ванне с горячей водой. И на это не было ни единой причины.
После неудачного купания Макалистер решил пройтись по дому, полагая, что статус гостя хозяина ему это позволяет. Однако ни Сораты, ни Курихары, ни даже Масамуне он не нашел, а слуги либо не отвечали на вопросы, либо давали лаконичные, но слишком обтекаемые ответы. Аями, с красными от недавних рыданий глазами, сообщила, что ужин будет через четверть часа.
– А Кимура? Он будет ужинать?
– Господин еще не вернулся из города, – пролепетала девушка, ниже наклоняя голову.
Макалистер нахмурился:
– Во сколько же он обычно возвращается? Что он там вообще забыл?
Аями, видимо, все еще чувствовала себя виноватой и была не такой молчаливой:
– По-разному. Иногда остается ночевать в городе, особенно, если приходится работать допоздна.
Генри бы непременно воспользовался ситуацией и узнал побольше, однако девушку позвали на кухню. Макалистер решил отказаться от ужина, было кое-что, что непременно должен сделать.
Когда Сората вошел в комнату, Генри уже ждал его там, едва подавляя в себе желание немедленно вскочить ему навстречу. Было так темно, что его фигура наверняка терялась в тени, и Сората его не заметил. Не зажигая света, он скинул пиджак и расслабил узел узкого галстука. Генри и сам едва видел его, но угадывал движения. Вот Сората протягивает руку к выключателю, и яркая вспышка ослепляет обоих.
– Генри! – Сората отпрянул и прижал ладонь к груди. – Что ты здесь делаешь?!
Макалистер поднялся с футона и теперь возвышался над Кимурой. Но вместо ощущения власти он испытывал лишь жалость.
– Ты отвратительно выглядишь, Сора.
– А ты сидишь в моей спальне с выключенным светом, – парировал Сората нервно. – Это не слишком воспитанно, не считаешь? Я могу подумать, что ты на что-то намекаешь.
Генри решил проигнорировать явную подколку.
– Сегодня на меня напал призрак мужчины. Не знаешь случайно, кто это мог быть?
Сората побледнел еще сильнее, хотя и до этих слов почти сливался с белоснежной тканью рубашки. Его пальцы безостановочно двигались, теребили кончик галстука, сжимались в кулаки и снова разжимались. Если бы не новая стрижка, начал бы дергать себя за хвост, но хвоста не было, только короткая черная шапка волос с густой челкой. С ней он действительно походил на подростка больше, чем два года назад на него походил Хибики, но под глазами залегли глубокие тени, а лучики морщинок в уголках стали заметнее. Время ли беспощадно к Кимуре, или он сам довел себя до такого состояния, это Генри предстояло узнать. Он хотел увидеть прежнего Сорату, а для этого нужно уничтожить нынешнего.