"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Генри все же включил фонарик и обвел лучом резную картинную раму. Они с Соратой как-то соотносили чертеж здания и примерный план тайных ходов, и, представив в голове картинку, Макалистер сообразил, что именно за этой огромной картиной, скорее всего, скрывался один из них. Слишком толстая, необоснованно толстая стена на плане выдавала секрет. Генри едва не расхохотался над собой – главную улику едва не упустил. Он приблизился и так и замер, не решаясь поднять головы. Воздух, вдруг ставший ледяным, обжег кожу.
В коридоре слышались голоса.
– …почему вы не спите?
Генри постарался сфокусироваться на этом звуке, поймать ускользающую реальность за хвост, потому что уже чувствовал, что в кабинете он больше не один. Он резко вскинул голову и увидел призрачную пару с лицами, сквозь которые просвечивали голые черепа.
Они выходили из полотна. Генри не мог оторвать взгляда от тянущихся к нему костлявых рук, закованных в кандалы, длинные цепи, беззвучно лязгающие звеньями, уходили вглубь картины, как в трясину. Страдание связанных душ, почти физически ощутимое, навалилось на Генри, смяло, обездвижило. Он пытался хватать ртом воздух, но ужас сжимал горло. Призрачные пальцы шевелились так близко, что исходящий от них смертельный холод оставлял на коже тонкий налет инея. Женщина раскрыла рот в истошном вопле, отголосок которого настиг британца сквозь границу жизни и смерти, и вместе с этим криком до него дошло осознание того, кто же перед ним. И это оказалось настолько страшно, что Генри не смог вынести. С позорным вскриком вылетел в коридор, оттолкнул с дороги замешкавшегося Сорату и побежал в свою комнату.
Ужас плескался внутри, Генри было и жарко и холодно одновременно. Он затормозил чисто инстинктивно, когда почувствовал легкое сопротивление воздуха возле своей двери.
– Макалистер-сан! – Юми наполовину возникла в воздухе, как не до конца проявившийся кадр, и испуганно затараторила. – Вы были у Акихико? Зачем?! Зачем вы туда полезли?
Девочка давно не появлялась, и Генри успел забыть покалывающие ощущения в теле от столкновения с ней. Но говорить не смог бы при всем желании, только взглядом намекнул на продолжение.
– Вы не должны были этого делать! Это опасно. – Юми заломила тонкие полупрозрачные ручки. Нахмурилась, закусила губу. Совсем как живая.
– Почему?
Она замерла, точно остекленела.
– Говори, что знаешь, – велел Генри хрипло. – Про Дайске, про похищения детей, про… – он запнулся, – …про его родителей, души которых он навечно приковал к картине.
Юми всхлипнула, и Генри показалось, что она точно заплачет. Но призраки не умеют плакать, даже когда очень хотят.
– Он… Акихико, он… – Девочка прижала ладошки к груди и решилась: – На самом деле он всех нас…
Личико Юми сморщилось, по невесомому телу прошла рябь, и на глазах у Генри призрак исчез.
– Юми? – Макалистер, еще не веря, протянул руку. – Юми? Юми, нет… Черт!
Он бессильно ударил кулаком по двери. Не помогло.
Генри снова не сомкнул глаз до самого утра. Категорическая нехватка нормального сна уже успела сделать его нервным, дерганным и заторможенным. Разглядывая себя в зеркало, мужчина не мог не замечать, какой бледной стала и без того светлая кожа и как болезненно покраснели веки, даже волосы будто бы потускнели. К тому же во время бритья рука дрогнула, и щеку перечеркнула досадная кровоточащая царапина – вроде бы не больно, но увидев кровь на своих пальцах, Генри ощутил тошноту. Оттого и за завтраком кусок в горло не лез.
Столовая, ярко освещенная кружевным солнечным светом, была почти пуста. Ученики в большинстве своем уже разошлись, лишь за несколькими столиками сидела молодежь. Генри устроился в самом дальнем углу и лениво ковырялся вилкой в творожной запеканке, чьи печальные «останки» заполнили собой тарелку вперемешку со свежими ягодами. Мысли метались в голове, но неизменно возвращались к недосказанным словам несчастной Юми. «На самом деле он всех нас…» Что? Под натиском вилки тонкая кожица вишенки лопнула, красный сок брызнул на белоснежную скатерть, и Макалистер вздрогнул, будто только что очнулся.
 
– Стирать заставлю, – предупредил голос Сораты, а следом и сам повар сел напротив и бросил заинтересованный взгляд в тарелку с растерзанной запеканкой. – Генри, ты гастрономический маньяк. Натуральный извращенец. Чем тебе моя стряпня так не угодила?
Макалистер промокнул пятно салфеткой, но стало только хуже – красная клякса расползлась, сильнее впитываясь в ткань.
– Брось. – Сората махнул рукой и оперся на локти. – Ты плохо выглядишь? Что… Подожди, это из-за вчерашнего? – не дождавшись ответа, он пытливо заглянул ему в лицо. – Что же с тобой там произошло, Генри?
Макалистер скомкал бесполезную салфетку и сжал в кулаке. Рассказать об увиденном было решительно невозможно. Он не хотел… да и не мог. Опустил глаза, моргнул, прогоняя видение тянущейся к нему призрачной руки в кандалах. Отчаянный взгляд Юми. Пережитый страх снова накатил ледяным потоком.
– Генри?
– Ничего. – Он с трудом разжал пальцы, успевшие онеметь от усилия. Оказывается, все это время он стискивал кулак до побелевших костяшек. – Ты, к слову, выглядишь не лучше. Кику плохо справляется с ролью будущей миссис Кимура?
– Ты бы, конечно, справился лучше, – буркнул Сората в ответ. Генри не хотел его обижать, просто не получалось сдерживать раздражение. Раздражение от собственной беспомощности. – Но ты прав кое в чем. Вчера Кику ночевала у меня, и знаешь, мне кажется, с ней что-то происходит. Она… не такая, как обычно.
Генри совершенно не хотелось выслушивать подробности чужой личной жизни, особенно если это была жизнь Сораты, и в ней фигурировала ненавистная медсестра. Пожалуй, чувство, что испытывал к ней Генри, можно было назвать ревностью, если бы вдруг решил его как-то называть.
– Тебе виднее, – с сарказмом отозвался Генри. – И раз уж ты вдруг начал обсуждать со мной свою интимную жизнь, то лучше сообщи, когда Кику случайно признается в паре-тройке преступлений. В порыве, так сказать, страсти.
Сказал и тут же мысленно обозвал себя идиотом.
– Ревнивый собственник, – беззлобно огрызнулся Сората и опустил подбородок на переплетенные пальцы. – Что с тобой вчера произошло?
– Ты уже спрашивал.
– Что произошло, Генри? – настаивал Сората. – Я должен знать.
– Зачем?
– Чтобы помочь тебе.
Макалистер устало потер лоб. И промолчал.
– Это связано с теми призраками с острова? – Кимура отобрал у Генри вилку и отодвинул в сторону вместе с тарелкой. – Тогда ты тоже выглядел…
– Испуганным? – Генри перестал прятать взгляд и прямо посмотрел в шоколадные глаза. – Я выгляжу испуганным? Скажи честно.
Кимура растерянно приоткрыл рот. Ресницы дрогнули, и спустя несколько томительных секунд он твердо ответил:
– Нет. Ты выглядишь несчастным. Пожалуйста, после всего того, что ты сделал для меня там, дай мне помочь тебе. Я смогу, просто расскажи.
Генри стиснул кулаки, тут же разжал, наблюдая, как мелко, почти незаметно, подрагивают кончики пальцев. Жалкий трус.
– Ладно. Попробую. – Макалистер, не глядя, вернул себе вилку и принялся раскручивать в пальцах. – Я видел родителей Дайске.
Вилка замерла и вновь закрутилась с бешеной скоростью. Генри перестал видеть Кимуру, его место заняло бледное женское лицо с просвечивающим черепом.
– Генри? Генри, что это значит?
Сердце ухало в груди, билось о ребра. Стук крови в ушах заполнил собой все пространство. Знакомое ощущение – паника. Приступ паники посреди светлой просторной столовой.
Вилка замерла, и мужчина обнаружил, что Сората, перегнувшись через стол, положил ладонь на его руку.
– Все в порядке. – Сората заставил его разжать пальцы. – Ты видел родителей Дайске. Что это значит? Продолжай.
Генри успокоился, поднял глаза и увидел в дверях доктора Сакураи.
Женщина кого-то высматривала, ее беспокойный взгляд метался по столовой и не находил искомого. Сакураи приподнялась на носочках, вытянулась, тонкие пальчики оттягивали рукава медицинского халата. Выглядела она до того потерянной, что даже Макалистеру стало ее немного жаль. Сората же сидел к выходу спиной и видеть метания любимой не мог, а Генри не спешил привлекать его внимание.