"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Генри! – крикнул он, протягивая ему одну руку. Сырые пряди облепили лицо, на котором британец не заметил паники, такова оказалась настоящая японская выдержка. Макалистер высунулся из-за двери и попробовал дотянуться до Кимуры. Не вышло.
– Держись! – Он ухватился одной рукой за косяк, а другой схватил первое, что попалось, – развевающиеся волосы японца. Сората мужественно вытерпел резкую боль, и скоро оказался в безопасности. Генри разжал кулак и выпустил зажатый в нем хвост. С Кимуры ручьем стекала дождевая вода, но в целом он не пострадал.
– Вы идиот! – эмоционально выпалил шотландец, который и сам успел вымокнуть, впрочем, не до такой степени, чтобы походить на мокрого взъерошенного галчонка. – Какого черта вас туда понесло, а?
Мужчина решительно взял Кимуру в оборот, заставив стянуть насквозь мокрую водолазку. В одних широких штанах парень выглядел как-то по-особенному грустно – брюки держались практически только за счет ремня и, если бы не неожиданно рельефная мускулатура, его можно было бы без сомнений назвать тощим. Дышал Сората тяжело и глубоко.
– Вас нужно переодеть, – закончил Генри осмотр, – но сначала как следует вытереть.
Установив для себя порядок действий, Макалистер живо принялся за их выполнение, притащил пару полотенец, в одно ловко закутал парня, а второе накинул ему на голову, намекая, что сушить волосы тот должен самостоятельно. В глазах японца прочиталось облегчение, все-таки Генри имел понятие о личном пространстве и задетой мужской гордости.
– Благодарю, – сдержанно кивнул Кимура и принялся заниматься волосами, пока британец включал древний даже на вид масляный обогреватель и вешал на поставленный рядом стул сырую водолазку. Вернувшись к Сорате, он велел ему укрыться пледом, пока пронизывающий до костей холод не спровоцировал воспаление легких. Кроме залежей тронутых ржавчиной банок, за закрытыми дверцами буфета обнаружилось еще кое-что любопытное. Когда Сората в первый раз громко чихнул, Генри достал из шкафа пару бутылок красного и чайные бокалы.
– Я знаю, что вам поможет, мистер Кимура, – бодрым голосом, потонувшем в реве противотуманной сирены, сообщил мужчина и выставил свои находки на стол. – Простуду как рукой снимет, это я вам точно говорю.
О том, что для Сораты, при таком-то весе и в полуголодном состоянии, даже полстакана крепленого вина могли стать фатальными, Генри как-то не подумал.
Японец выпил предложенную дозу за пару глотков, как дети пьют невкусное лекарство. Очень скоро лицо его порозовело, будто вся оставшаяся в теле кровь – а ее было, похоже, немного – прилила к щекам. Глаза подозрительно заблестели, и парень хихикнул.
– Что смешного?
Сората прикрыл рот ладонью, но смех буквально лез из него наружу. Генри заинтересованно подался вперед:
– Что смешного? Я не понимаю.
– А вам не кажется это смешным? – Кимура бросил на собеседника хитрый взгляд. – Куда бы я ни пошел, всегда встречаю вас, даже там, где вас точно быть не может. Что вас понесло в лес и как вы оказались в храме?
– Я бы задал вам тот же вопрос.
– Думаете, я вам тогда солгал? Какой в этом смысл? – парень поджал под себя ноги и плотнее запахнул край одеяла. – Кстати, на следующий день я пытался поговорить о произошедшем с Руми, но она утверждает, что ничего не помнит с самого обеда. Странно, да? И если бы не это, – Сората продемонстрировал перевязанные руки и шею, секунду назад смеющийся голос поник, становясь затравленным, готовым вот-вот перейти в истерику, – тоже решил бы, что это просто дурной сон. Очень дурной сон. И знаете, мне до сих пор страшно, я постоянно вижу ее во сне.
Генри не знал, стоит ли что-то говорить. Он лично видел, как Руми возвращалась в Академию поздно вечером, и ее внезапная амнезия действительно была очень странной. Буря за окном набирала силу, ревела разбуженным зверем и плевалась острыми, как колючки, дождевыми струями, отчего казалось, будто в стекло кто-то стучал. Тепло от обогревателя осторожно лизало сырые ботинки, но выше воздух неприятно холодил кожу. Генри покрутил в руке полупустой бокал, подбирая слова:
 
– Понимаю, – кивнул он, сам не понимая, зачем желает утешить чужого себе человека. – Нет, правда понимаю. Я помню, сначала, в первый раз, от страха чуть в обморок не… – поймав на себе недоуменный взгляд Сораты, поспешил сменить тему. – Не важно. Скоро все забудется. Человеческая память странная штука. Так что просто представьте, что ничего не было.
Кимура замер на мгновение, а потом выдавил:
– Представить? Если бы я мог, именно так бы и сделал уже давно. Но от призраков прошлого просто так не избавиться.
– И много у вас призраков? – Генри не смог сдержать горечи в голосе. – Готов поспорить, меньше, чем у меня. Унылые японские приведения – вам бы они очень подошли.
– Что вы имеете в виду?
Макалистер представил себе жуткую девочку, которая отчего-то решила опекать повара, и хмыкнул:
– Вы себя со стороны видели? Олицетворение самурайской гордости в мини-варианте. Не подумайте, что я имею что-то против. Мне вообще все равно. Я сюда по делу прибыл.
Серьезный тон, которым он закончил фразу, наверняка не укрылся от Сораты, но тот был, похоже, уже слишком расслаблен, чтобы насторожиться.
– Да вы тот еще затейник, Макалистер-сан. У всех, кто оказался на этом острове, найдутся свои причины. Но по делу сюда еще никто не приезжал.
– А вы, кажется, успели запьянеть, мистер Кимура, – с тихим смешком заметил Генри и отпил из своего бокала, чувствуя, как теплеет в груди. – Или мне называть вас моя фея? М? Интересно, а что с вами будет дальше? Пьяные излияния и слезы в жилетку? Учтите, я не самый лучший кандидат в утешители.
Кимура заерзал на койке, мерзко скрипя пружинами, и словно бы взял себя в руки:
– Хотите, чтобы я придумал для вас более подходящую роль? Что ж, как насчет детектива? Вы очень ловко жонглируете вопросами и избегаете ответов. И да, я пьян. Совсем уже забыл это нелепое чувство. – Он, забывшись, дернул рукой, и красная жидкость из бокала выплеснулась ему на колени. – И не надо меня дразнить, вам это не идет.
Генри поднялся со стула и подошел к парню:
– Могу плеснуть еще, чтобы лучше вспоминалось. И себе заодно, чтобы не чувствовать себя единственным трезвым на студенческой вечеринке. Если понимаешь, о чем я. – Он вернулся к столу и наполнил бокалы. – Во что хочешь поиграть? В вопросы и ответы?
Сората, сжав бокал ладонями, задумчиво припал губами к его краю:
– Не понимаю, но вижу, что идея вам нравится. Мы наверняка застряли здесь надолго, и я не хочу отказывать себе в удовольствии лицезреть вас пьяным. Так будет честно. И поиграть тоже можно.
– Не дождешься! – Генри ударил по столу. – Шотландцам нет равных в распитии спиртных напитков, ты еще пожалеешь, что бросил мне вызов. Ну, кто начнет спрашивать первым?
– Вызов? – Кимура хитро прищурился. – Почему ты настроен ко мне так враждебно? Можешь считать это первым вопросом.
Никто из них не заметил, как они перешли на «ты». Ливень стучал по стенам, а откуда-то снизу доносился гул, волны накатывали на скалистый берег, стремясь сокрушить основание башни и сломить ее стойкое сопротивление стихии. Макалистер понял, что все это время задерживал дыхание, и прерывисто выдохнул:
– Первый удар и сразу так метко! Что бы мне ответить? По правилам, только правду. – Он хотел придумать наиболее щадящее объяснение, но с языка сорвалось вовсе не то. – У меня есть цель, а ты меня отвлекаешь. Не спорю, без умысла, но я ничего не могу поделать с желанием отвлекаться на тебя. Сойдет?
Сказал и торопливо опустил глаза.
– Звучит несколько двусмысленно, – наконец, после некоторой заминки, протянул Сората. – Пока ты еще трезв, хочу внести ясность – я не трансвестит, не гей и вообще не тот, за кого ты меня принимаешь. Но ладно. Будем считать, что принято. Плесни еще.
Макалистер моментально встал на дыбы:
– Подожди! С чего ты взял, что меня волнует твоя ориентация? – От переизбытка чувств он побагровел, что свойственно всем рыжеволосым. – Да спи ты с кем хочешь, только меня не трогай! Я совершенно нормальный, понятно тебе?!