"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
В общем, дела наладились. Урожай был собран, техника планово ремонтировалась на заводе, новых технологических прорывов не намечалось — и даже нигде не банкротились годные для приобретения заводы и фабрики. Так что с конца сентября жизнь приобрела, наконец, столь необходимую предсказуемость и плавность течения. И даже утренние посиделки на кухне, в которых периодически стали принимать участие и Илья с Еленой Андреевной, стали восприниматься как именно завтраки в семейном кругу, а не как поводы сорваться с места и мчаться через полстраны. Даже Камилла все реже грузила окружающих химической терминологией — хотя все же обсуждение планов на день и оставалось основной темой утренних разговоров.
В октябре, когда в очередной раз ко мне на завтрак пришли Архангельские, Илья пожаловался:
— Я вот одного не могу понять: каждый день я говорю рабочим одно и то же, и каждый раз они что-нибудь, да перепутают. Может тебя они лучше послушают? А то я им уже четыре дня объясняю, что желтым проводом нужно к минусу подсоединять, а красным — к плюсу, и в конце дня выясняется, что опять кто-то перепутал и испытания начинать нельзя…
— Да запиши ты свои указания на пластинку да крути им ее через граммофон каждые полчаса.
Машка вдруг задала мне очень неожиданный вопрос:
— Саш, а вот машину, чтобы пластинки к граммофону делать, ты можешь построить? Сейчас Анюта и Сонька так сами смешно поют — вот я и думаю, если пластинку с их песнями сделать, а потом уже им послушать давать, так они тоже порадуются. А то я граммофон купила, а слушать можно только песни, что продают. Ты же знаешь как песни в пластинки превращают?
Я на секунду задумался, пытаясь осмыслить вопрос. Мы же про тепловоз говорили, при чем тут песни? Наконец, до меня дошло:
— Знаю, но мы сделаем немножко иначе. И ты мне в этом очень сильно поможешь, договорились?
— Хорошо, я помогу. А когда?
— А об этом нам сейчас скажет Камилла. Женщина-химик, ответь на важнейший для нашей молодежи вопрос: как у тебя обстоят дела с производством полиэтилентерефталата?
— Хорошо обстоят, а тебе сколько нужно?
— Много. Ты не знаешь, Юра сейчас у себя?
Глава 28
Василий Николаевич Никаноров из детства своего помнил только отца — мать умерла, когда ему и двух лет не было. Но именно отцово воспитание сделало из него мастера — лет с пяти он все время проводил с отцом на заводе. Небольшом — два станка и три рабочих — но заводе. Поэтому годам к десяти он уже умел работать и на токарном станке, и на фрезерном, и, пожалуй, смог бы самостоятельно изготовить любую из производимых на заводе деталей. Поэтому, когда в двенадцать он остался сиротой, Вася отправился в Сормово — говорили, что на завод мальчишек там учениками берут.
Слухи не обманули, и Василию удалось там пристроиться, и хотя зарплата "ученика" была почти символической, на жизнь, в общем-то, хватало. Хватало, но с большим трудом, поэтому пару лет спустя Вася, прибавив себе пару лет (благо, вымахал он довольно здорово), устроился уже токарем на Кунавинский механический завод — и там молодого рабочего, равно хорошо владеющего и токарным станком, и фрезерным, заметили. Заказов у завода было много, много было у владельцев и денег — поэтому новые станки привозились часто. И ставили к этим станкам в основном рабочих пожилых, опытных — но уже через пару лет первым ко всем новым станкам вставал именно Василий: заметили мастера, что молодой парнишка лучше всех разбирается с незнакомыми машинами.
Разбираться-то он разбирался, но вот чертеж он прочитать не мог, и начальник цеха, инженер Андронов, как-то хитро договорился, и Василий стал по утрам бегать учиться в ремесленное училище возле завода. Только учился он там лишь грамоте, арифметике и прочим "классным" наукам — работе со станком он и сам мог тамошних учителей обучать.
Четыре года познавал Никаноров школьные науки, и в восемнадцать он уже свободно мог читать чертежи, да и мастерство его заметно подросло. Вместе с зарплатой: Василий, как один из лучших рабочих завода, стал получать уже рублей по сто в месяц. Что сделало его завидным женихом, и мастер цеха уже практически сосватал ему свою дочь…
Но в ремесленном не только грамоте учили: преподаватель черчения, недоучившийся студент Горного института, активно с учениками обсуждал и вопросы "социальной справедливости", которые Василию — в силу возраста и силушки молодецкой — оказались весьма близки.
А еще через год, когда мастер выгнал из цеха сразу пятерых рабочих, стал подговаривать оставшихся устроить по этому поводу забастовку. В результате мастер выгнал и Васю — при полной поддержке оставшихся рабочих: пятерка-то эта, собирая паровую машину для мельницы, намудрила так, что при первом же пуске сломались две шестерни и вал — и все в цеху (включая мастеров) были оштрафованы на половину месячного оклада.
Не арестовали Василия благодаря стараниям инженера Андронова: пожалел он талантливого парня, дал рекомендацию знакомому в Ростов — и полиция явилась на опустевшую квартиру. Повезло.
Так же везло ему и в Ростове, затем — в Харькове, потом — в Казани. Да и в Царицыне лишь это везенье и Илья Ильич не дал борцу за социальную справедливость пропасть ни за грош — но вот только прожив, по сути дела, в постоянных переездах почти десять лет Василий так и оставался холостяком. Не успевал он к девушкам присмотреться, некогда было: борьба — она много времени отнимает.
Отнимала. А сейчас ему за "борьбу" эту еще и приплачивают. Да и "бороться" стало как-то легче — а, главное, борьба в рабочее время свободного времени не отнимает. И свободное время позволило, наконец, Василию вокруг себя оглядеться…
Вот правда с духом Вася собирался как бы не год, ну не было у него опыта в этом очень непростом деле. Василий и так думал, и сяк — а потом думать перестал и просто подошел к той, что завладела его сердцем, с простым и ясным предложением:
— Выходи за меня замуж.
— Я бы с радостью, но как же без благословения? Да и что с сестрами будет?
— А я их усыновлю!
— Дурачок, а я буду сестрам родным мачехой?
— Ну, усестрю тоже… то есть… не оставим мы их, я их лучше родного отца любить и холить буду. Вот те крест!
— Верю. Но без благословения — не пойду.
— Тогда пойдем и его попросим. А у кого?
Первые два, а то и три шага они прошли величественно: ведь теперь не просто так, а почти что жених и невеста. Но вот на большее их терпения не хватило, и, взявшись за руки, они побежали. Так, как будто от того, как скоро они получат благословение, зависела их жизнь. Хотя, возможно, и на самом деле зависела.
Говоря, что главной характеристикой Юры Луховицкого является "жадность", я вовсе не имел в виду, что прочие человеческие свойства в нем отсутствуют. Присутствуют, все присутствуют. Например, он еще и весьма вежливый человек. Поэтому, когда я подкатил к нему насчет решения еще одной технологической задачки в самые, естественно, сжатые сроки, то он совершенно не стал посылать меня в надлежащее место. А очень вежливо сделал вид, что вопроса моего просто не слышал:
— Саш, у меня что-то никак не получается с этим теплообменником. Если трубы серебрить изнутри и снаружи, то поначалу вроде все хорошо, но серебро — мягкое, и очень скоро оно просто обдирается. А в горячем рассоле медь тает просто как сахар! Ну не делать же трубы из чистого никеля?
— Сделай из нержавейки. Попроси Емельянова — он тебе сварит ее сколько нужно.
— И что я со слитками делать буду? Мне же нужны трубы, причем очень тонкие…
— Насчет труб — это к Белову. Он тебе любые трубы сделает. Только учти такую вещь: сваривать нержавейку даже я пока не умею. То есть умею, конечно, но место сварки будет ржаветь не хуже простого гвоздя. Так как насчет моего вопроса?
— Ну можно и на гайках крепление сделать, с резиновыми уплотнителями. Спасибо, я так и сделаю, пожалуй — вот только теперь всю систему снова пересчитывать. Ты не помнишь коэффициент теплопроводности нержавейки?