"Фантастика 2025-56". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Как прошло? — спросила я.
— Нормально.
— И чем кончилось?
— Не знаю, — Кларк отпил кофе и пожал плечами. — Я дал показания и ушел, а там после меня еще толпа свидетелей, так что сегодня это явно не кончится. Я сделал все, что мог, но там суд присяжных, сама понимаешь. Если ему удастся их разжалобить, то где-нибудь через полгода мы снова будем гонятся за тем же человеком.
  
— Как это обычно и происходит, — согласилась я. Адвокаты слишком пронырливы, а суд присяжных — слишком гуманный, поэтому как минимум треть преступников приходится ловить не по одному разу, прежде чем они заедут на нормальный срок в места, не столь отдаленные..
После того, как одного серийного убийцу выпустили на свободу из-за процессуальной ошибки, в городской полиции даже состоялось тайное голосование по поводу «а не валить ли нам особо опасных при задержании?», но широкого распространения эта идея не получила. Кто-то опасался получить ответную волну агрессии со стороны криминального мира, кто-то просто не хотел пачкать руки, кто-то жаловался, что задолбаешься отчеты по каждому случаю писать и проверки проходить.
Кларк тогда от голосования воздержался, заявив, что есть правила игры, и он собирается их придерживаться, и я, в общем-то, была с ним солидарна. Наше дело — защищать невиновных и ловить злодеев, а уж что с этими злодеями потом делать, пусть суд решает. Конечно, иногда аж подбешивает от несправедливости, но закон есть закон…
К слову, за тем серийным убийцей мы установили круглосуточное наблюдение и прихватили его на горячем, до того, как он успел что-то со своей очередной жертвой сделать, она даже испугаться толком не успела. Брали его, разумеется, на этот раз по всем правилам, с полным соблюдением этикета, и права зачитывали аж трижды, на всякий случай.
В результате он таки получил свои сорок восемь лет без права на досрочное, и выйдет на свободу нескоро. Скорее даже, его на свободу выкатят в кресле-каталке, потому что ему на момент окончания срока будет где-то под сотню.
Это, конечно, если у него здоровье достаточно крепкое.
За то время, что Кларк свидетельствовал в суде, мне удалось разобрать некоторое количество бумажек, но оптимизма я все равно не испытывала. Это все равно, что бороться с последствиями сошедшей с гор лавины, имея в своем распоряжении только детский пластмассовый совочек. Ты вроде бы что-то сделал и даже изрядно устал, а снега вокруг так и не убавилось, и конца-края всему этому не видно.
Поэтому, когда у меня зазвонил телефон, я посмотрела на него с надеждой на передышку. Но это оказался не вызов на очередное место преступления. Это была моя подруга Аманда.
Подруг у меня немного, и в последние годы мой образ жизни не дает мне шансов расширить этот круг, но Аманда сохранилась еще с университетских времен. Мы даже какое-то время снимали квартиру на двоих, но потом она встретила свою первую настоящую любовь и отправилась жить к нему. В промежутках между ее второй настоящей любовью, ее третьей настоящей любовью и ее главной настоящей любовью, которая еще только летит где-то на своих белых крыльях (это цитата, в которую она искренне верит) мы периодически перезваниваемся или встречаемся, чтобы выпить кофе вдвоем.
— Привет, Эми, — сказала я, снимая трубку.
— Привет, Боб. Слушай, только ты можешь мне помочь и ты должна мне помочь. И учти, речь идет о жизни и смерти.
Кларк вопросительно задрал правую бровь. Я не включала громкую связь, но моему напарнику этого и не требовалось. Он мог не только услышать писк комара в соседней комнате, но и пристрелить его, ориентируясь исключительно на слух.
Я покачала головой.
— Эми, ты помнишь, где я работаю? Когда ты говоришь о жизни и смерти, то на самом деле речь идет о…
— О моей профессиональной жизни и моей профессиональной смерти, Боб. Вопрос очень серьезный.
Что и требовалось доказать.
Полицейские оперируют фактами, а журналисты используют метафоры, гиперболы и прочие красивости, стараясь вызвать на другой стороне эмоциональный отклик. Я не думаю, что Эми сознательно пыталась мной манипулировать, скорее, это уже профессиональная деформация.
Впрочем, она всегда была особой довольно экзальтированной.
— И чего ты от меня хочешь? — спросила я.
— Ты знаешь Кристиана Брауна?
— Знакомое имя. Серийный убийца, орудовал в Доках пару лет назад, пока мы его не прищучили.
— Нет, — сказала Аманда. — Другой Кристиан Браун. Криптомиллионер, филантроп, просто красавчик, входит в топ-10 самых завидных женихов города.
— Этого не знаю.
— Неважно, — сказала Аманда. — Мне нужно взять у него интервью, все уже обговорено с его секретаршей, вопросы у меня готовы, а я сама не могу. У нас очередная вспышка Болезни, нашли трех зараженных, объявлен карантин и локдаун, район уже оцеплен, и мне придется торчать дома следующие две недели, а интервью уже завтра.
Кларк кивнул, подтверждая информацию о частичном локдауне. Болезнь пришла в Город лет пять назад и создавалось такое впечатление, что пришла она навсегда. Мы успешно пережили уже три волны пандемии, разработали вакцину, девяносто процентов населения переболело — и я в том числе — но периодически вирус снова возвращается. Теперь он уже не парализует жизнь всего Города, как было в первые две волны, а выбивает горожан порайонно.
— Выручай, — сказала Аманда, правильно истолковав мое нерешительное молчание. — Если я не сдам материал к концу недели, нам нечего будет ставить в номер, и, как ты понимаешь, нашей Мегере это не понравится.
Их Мегера — это главред «Вечернего города», и это тот случай, когда прозвище вполне соответствует человеку. Я пару раз имела с ней дело, и могу подтвердить — та еще Мегера.
За рабочее место Аманде, наверное, волноваться все-таки не стоит, но гонорары урезать могут, это в современной журналистике просто, как «с добрым утром» сказать.
— А больше тебе попросить некого? — поинтересовалась я.
— Я бы попросила Кристину, но она живет в соседнем доме, — сказала Аманда. — Ну же, Боб. Время и место уже обговорено, у меня все вопросы готовы, тебе надо только зачитать их, включить диктофон и записать все, что он скажет. И, будь уверена, я никогда не отправила бы на это интервью кого-то другого, если бы у меня была хоть какая-то возможность встретиться с красавчиком лично.
— Я, вообще-то, завтра работаю.
— Возьми отгул, — сказала она. — Прогуляй пару часов. Придумай что-нибудь, Боб. В конце концов, разве я часто тебя о чем-то прошу?
— Ну…
— О чем-то действительно важном?
— Ладно, — сдалась я. — Присылай свои вопросы.
— Уже у тебя на почте.
— Немного самонадеянно с твоей стороны, нет?
— Я просто верила, что ты меня выручишь, Боб. Если не ты, то кто?
— В котором часу встреча?
— В десять утра. Спасибо, спасибо, спасибо…
— Но ты будешь мне должна, — сказала я.
— Конечно, Боб. Все, что скажешь, но только в разумных пределах.
— Ок, — сказала я и повесила трубку. — Прикроешь меня завтра на пару часов, Джон?
— Без проблем, — сказал он. — А ты думаешь, что за пару часов вы управитесь?
— Если интервью продлится больше, я просто свихнусь, — сказала я. — Если бы ты знал, о чем Аманда общается со своей аудиторией, то представлял бы, о чем именно она хочет с ним поговорить.
— Понимаю, почему ты недовольна, — ухмыльнулся Кларк. — Трудно задавать вопросы, когда стервецу и по почкам толком врезать нельзя. Но помни, Боб, интервью — это не допрос. Бить нельзя, лампой в лицо светить нельзя, угрожать… наверное, можно, только будь готова к тому, что он вызовет своих адвокатов. А их у него наверняка много и каждый носит костюм стоимостью в твою месячную зарплату.
— Иди к черту, Джон, — сказала я. — А еще лучше, иди к Алану. Вместе вы сможете составить неплохой комический дуэт.
— Нет, правда, — сказал он. — Я думаю, что это пойдет тебе на пользу. Молодой красивый миллионер, вы в одном помещении, даже разговариваете… Может быть, это начало какой-то истории. Может быть, это будет твое «долго и счастливо».