Черный воздух. Лучшие рассказы

– С тобой все хорошо? – спросила одна, заметив, что он долго молчит.
– А, да, да. – Замявшись, он взглянул на Фрэнка. – Просто расстался с подругой.
– Ага! Я знала – что-то случилось! – Она коснулась его предплечья (в бассейне они то и дело врезались друг в друга). – В последнее время ты сам не свой.
– Да, – горестно улыбнулся он. – Было тяжело.
Он никогда бы не смог рассказать им о содеянном. Не стал бы этого делать и Фрэнк. Но без этого вся остальная история не имела бы смысла. Поэтому он не стал ничего говорить.
  
Они это почувствовали и заерзали на стульях, думая, как бы сменить тему.
– Ну и ладно, – помог им Фрэнк. – Рыбы в море хватает.
– И в бассейне, – пошутила одна из девушек, ткнув его локтем.
Он кивнул и выдавил улыбку.
Они переглянулись. Одна попросила у официанта чек, а другая обратилась к Смиту и Фрэнку:
– Идемте с нами ко мне, посидим в горячей ванне, расслабимся.
Она снимала комнату в небольшом домике с закрытым внутренним двориком, и других жильцов в тот вечер не было. Через темный дом они прошли во дворик, сняли одежду и забрались в горячую воду. Смит смущенно присоединился к остальным. На марсианских пляжах все постоянно загорали без одежды, и ничего особенного в этом не было. Фрэнк будто бы не обращал внимания и казался совершенно расслабленным. Но в бассейне они никогда не плавали голыми.
Почувствовав, какой горячей была вода, все ахнули. Хозяйка дома ненадолго отошла, а потом вернулась с пивом и бокалами. Когда она ставила на пол пиво и раздавала бокалы, на нее упал свет из кухни. Смит, проведя с ней много часов на тренировках в бассейне, и так знал, что у нее идеальное тело, но когда увидел его целиком, был поражен. Фрэнк же, не подав виду, принялся наполнять бокалы.
Они пили пиво и болтали ни о чем. Две девушки работали ветеринарами, а главная пловчиха – та, что недавно родила, – была старше их и оказалась фармацевтом в лаборатории недалеко от бассейна. За ее ребенком тем вечером присматривали в кооперативе. Остальные относились к ней с заметным почтением – Смит видел это, даже плавая в бассейне. В последнее время она приходила на тренировки с ребенком, оставляла свою сумку-кенгуру у самого края бассейна и плавала, как всегда, быстро. Смит чувствовал, как его мышцы таяли в горячей воде, и, слушая женский разговор, потягивал пиво.
Одна из них посмотрела на свои груди в воде и рассмеялась.
– Они плавают, как колобашка! [86]
Смит это уже заметил.
– Неудивительно, что женщины плавают лучше мужчин.
– Если только грудь не слишком большая и не нарушает гидродинамику.
Главная, опустив взгляд, посмотрела сквозь запотевшие очки. Порозовевшая, с собранными волосами, она с серьезным видом проговорила:
– Интересно, мои хуже держатся на воде из-за того, что я кормлю грудью?
– В них же молоко.
– Да, но вода и молоко одинаковой плотности, а на поверхности держится жир. Поэтому может быть, что грудь без молока всплывает сильнее, чем с молоком.
– Где больше жира – ага.
– Я могу провести опыт: покормить одной грудью, а потом залезть в воду и посмотреть… – Но остальные рассмеялись так громко, что она не смогла завершить свой план. – Это сработает! Чего вы смеетесь?
Но это их лишь сильнее раззадоривало. Фрэнк был готов лопнуть от смеха, он словно пребывал в каком-то блаженстве. Эти подруги полностью им доверяли. Но Смит все равно чувствовал себя немного отстраненным. Он посмотрел на главную пловчиху – порозовевшая богиня, в очках, рассеянная и недоумевающая, ученая-героиня, первый по-настоящему совершенный человек.
Но позднее, когда он попытался объяснить это чувство Фрэнку или хотя бы просто описать его, тот покачал головой.
– Это большая ошибка – преклоняться перед женщинами, – заявил он. – Грубая системная ошибка. Мужчины и женщины на самом деле так похожи, что разницу между ними нечего и обсуждать. Гены почти полностью идентичны, сам знаешь. Пара экспрессий гормонов – только и всего. Так что они такие же, как ты и я.
– Да побольше, чем пара.
– Но не слишком. Мы же все начинаем как женщины, верно? Поэтому лучше думать, что с тех пор ничего существенно не меняется. Пенис – это просто очень большой клитор. Мужчины – это женщины. Женщины – это мужчины. Две части репродуктивной системы, полностью эквивалентные одна другой.
Смит молча смотрел на товарища.
– Шутишь, что ли?
– Почему?
– Ну, я еще никогда не видел, чтобы у мужчины набух живот и он кого-нибудь родил, скажем так.
– И что? Бывает, это особая функция. Ты также не видел и чтобы женщина извергала семя. Но все равно мы возвращаемся к одному и тому же. Детали воспроизводства имеют значения лишь на протяжении небольшого периода времени. Нет, мы все одинаковые. Разницы никакой.
Смит покачал головой. Такие мысли производили бы успокаивающее действие. Но факты не подтверждали гипотезу. Девяносто пять процентов всех убийств в истории были совершены мужчинами. Вот в чем была разница.
Он сказал об этом, но Фрэнка не впечатлило. Он ответил, что на Марсе число убийств, совершенных представителями разных полов, было почти одинаковым, но происходили они гораздо реже – это наглядно демонстрировало, что убийства обусловлены культурой, и артефактов земного патриархата на Марсе больше нет. Главное – воспитание, а не природа, хотя противопоставлять их нельзя. Природой ничего не докажешь, настаивал Фрэнк. Самки гиены считались отменными убийцами, самцы обезьян бонобо и мирики – ласковыми и дружелюбными. Это ничего не значило, говорил Фрэнк. И ничего не подтверждало.
Но Фрэнк не бил женщину по лицу, не имея на то умысла.
Закономерности в данных окаменелых амазонских дельфинов прояснялись все лучше. Программы стохастического резонанса выявляли все, что в них было запечатлено.
– Глянь-ка сюда, – подозвал как-то Смит Фрэнка однажды в конце рабочего дня, когда тот заглянул к нему, чтобы попрощаться. Смит указал на экран. – Это последовательность моего бото, участок GX304, возле стыка, видишь?
– Значит, это самка?
– Не знаю. Но кажется, если оно здесь, то да. Только дело не в этом: видишь, насколько этот участок совпадает с геномом человека. Это в «Хиллис 8050»…
Фрэнк заинтересовался и всмотрелся в экран.
– Если сравнивать мусор с мусором… Даже не знаю…
– Но здесь совпадает более сотни элементов подряд, видишь? И они ведут к самому гену выработки прогестерона.
Фрэнк сощурился, глядя в экран.
– Хм, ну да. – Он бросил быстрый взгляд на Смита.
– Мне интересно, есть ли в мусорной ДНК какие-нибудь неизменные участки, которые встречались бы на очень долгом отрезке времени. Скажем, вплоть до общего предка этих двоих?
– Но дельфины нам не предки, – возразил Фрэнк.
– Но когда-то же общий предок у нас был.
– Разве? – Фрэнк выпрямил спину. – Ну, может, и так. Я просто не слишком уверен насчет самого сходства этих участков. Да, они похожи, но знаешь…
– Ты о чем, неужели не видишь? Посмотри же!
Фрэнк взглянул на него удивленно, затем отрешенно отвел взгляд. Смит, увидев это, вдруг чего-то испугался.
– Вроде того, – проговорил Фрэнк. – Вроде того. Может быть, тебе стоит провести несколько скрещиваний, посмотреть, насколько они в самом деле совпадают. Или проверить с ахеронцами на повторения в некодирующей ДНК.
– Но здесь идеальное сходство! Целые сотни пар – как это может быть совпадением?
Фрэнк теперь выглядел еще отрешеннее. Он взглянул на дверь, немного помолчал и наконец произнес:
  
– Я не вижу, чтобы они так сильно совпадали. Прости, просто не вижу, и все. Слушай, Энди, ты в последнее время чертовски много работаешь. И был в депрессии, верно ведь? С тех пор как Селена ушла?
Смит кивнул, ощутив, как у него сжимается все внутри. Он признал это еще несколько месяцев назад. Фрэнк теперь был одним из немногих, кто мог посмотреть ему в глаза.