Черный воздух. Лучшие рассказы

– Не стоит забывать: вашей вины в этом нет.
– По-видимому, нет, однако…
Профессор блекло, невесело улыбнулся. Не только насмешливый, но и сочувственный взгляд министра внушал симпатию. Примерно его ровесница, а может, чуточку старше, привлекательная, образованная уроженка Квебека…
– Мне нужно выпить, – признался он.
– Там, на холме, пьют пиво.
– Нет, чего-либо покрепче. У меня есть непочатая бутылочка коньяка…
  
– Тогда давайте прихватим ее и поднимемся к остальным.
  
Методика изысканий
 
Старшекурсники, аспиранты и волонтеры собрались у костра. В воздухе веяло аппетитными ароматами жарящихся хот-догов. Стрелки часов приближались к одиннадцати, солнце наполовину скрылось за горизонтом, с неба на землю лениво струились последние отсветы летнего дня. Огонь горел в сумерках, будто маяк. Пиво текло рекой, и праздник сделался несколько оживленнее.
Министр и профессор, стоя невдалеке от костра, прихлебывали коньяк из пластиковых кружек.
– Что положило начало вашим сомнениям в истории о Винланде? – спросила министр, глядя на жарящих хот-доги студентов.
Услышав ее вопрос, несколько волонтеров, заплативших немалые деньги за право провести лето, копая траншеи в торфяниках, придвинулись ближе.
Профессор, вымученно рассмеявшись, пожал плечами.
– Уже и не помню. Надо же: археолог, а собственное прошлое позабыл!
Министр кивнула, как будто сочла это делом вполне естественным.
– Полагаю, это случилось довольно давно?
Профессор задумался.
– Да. А началось все, пожалуй, вот как. Кому-то пришло в голову заняться историей происхождения так называемой карты Винланда, попробовать установить личность автора. Карта эта всплыла в одной из нью-хейвенских книжных лавок в 1950-х… но об этом вам, надо думать, известно?
– Нет, – отвечала министр. – Уверяю вас, о Винланде я не знаю почти ничего. Только самое главное, что следует знать любому чиновнику на подобном посту.
– Так вот, в 1950-х учеными была обнаружена карта, окрещенная картой Винланда. Спустя недолгое время в ней распознали подделку, но, проследив историю этой карты, исследовательница установила, что карта, как и книга, в которой она хранилась, определенно датируется 1820-ми. Таким образом, фальшивку состряпали значительно раньше, чем я полагал.
Профессор снова подлил коньяка – вначале себе, а затем и министру.
– Фальшивок, связанных с викингами, – продолжал он, – в девятнадцатом веке наплодили великое множество, но образчик столь ранний оказался для меня неожиданностью, и вот почему. Согласно расхожему мнению, начало всему этому феномену положила работа, опубликованная одним из датских исследователей в 1837-м, содержавшая переводы саг о Винланде и сопутствующий материал. Эта работа сразу же приобрела немалую популярность среди скандинавских поселенцев в Америке, ну а затем, понимаете… возможно, некое извращенное чувство патриотизма, а может, реакция этнической группы, слишком уж часто служившей объектом насмешек… одним словом, отсюда и Кенсингтонский рунический камень, и пресловутые алебарды, и швартовные клюзы, и скандинавские монеты. Однако фальшивка, предвосхищающая «Anti-quitates Americanae» [65]… это, знаете ли, заставило меня призадуматься.
– Не является ли и книга частью?..
– Именно! – подтвердил профессор, по достоинству оценивший проницательность собеседницы. – Я задался вопросом: что, если и эта книга содержит сфабрикованные материалы либо вдохновлена таковыми? И вот однажды, за чтением отчетов о полевых изысканиях в Л’Анс-о-Медоуз, мне вдруг бросилась в глаза слишком уж идеальная, небывалая сохранность этого поселения. Как будто его построить – построили, но никогда здесь не жили. По самым оптимистическим оценкам, обитаемым оно оставалось не более одного лета, так как ни достойных внимания залежей бытового мусора, ни могил поблизости не обнаружено.
– Но викинги в самом деле могли задержаться здесь совсем ненадолго, – заметила министр.
– Да, разумеется. Так я в тот момент и подумал. Но затем один из бергенских коллег сообщил, что «Grænlendinga saga» [66], очевидно, фальшивка, по крайней мере в части, повествующей об открытии Винланда. В рукописи обнаружились вставные страницы, датируемые 1820-ми. После этого сомнения не оставляли меня ни на минуту.
– Но ведь сказаний о Винланде сложено куда больше одного, не так ли?
– Да. Основных источников три. «Grænlendinga saga», «Сага об Эрике Рыжем» и часть «Hauksbók» [67], повествующая о плавании Торфинна Карлсефни. Но, усомнившись в подлинности одного, я начал сомневаться в достоверности всех трех. Да и в самом сказании. Во всем, что связано с гипотезой Винланда.
– После этого вы и отправились в Берген? – спросил один из аспирантов.
Профессор кивнул и осушил кружку до дна. Казалось, коньяк растекается по всему телу.
– В Бергене мы вместе с Нильсеном внимательно изучили «Сагу об Эрике Рыжем» и «Hauksbók», и будь я проклят, если страницы с упоминаниями о Винланде тоже не оказались подделкой! Чернила подделку выдали – причем не состав, оказавшийся практически верным, но срок пребывания чернил на бумаге. Бумаге тринадцатого, должен заметить, века! Что говорить, работу фальсификатор проделал великолепную, однако и эти саги оказались искажены где-то в самом начале девятнадцатого столетия.
– Но это же шедевры мировой литературы, – вытаращив глаза, ахнул один из волонтеров (в объявлениях о наборе волонтеров описаний рабочей гипотезы исследователя не приводилось).
– Знаю, – раздраженно буркнул профессор.
Пожав плечами, он высмотрел на земле кусок торфа и бросил его в костер. Вскоре торф вспыхнул.
– Будто земля горит на глазах, – проговорил профессор, отрешенно глядя в огонь.
  
Анализ полученных результатов
 
От костра пахнуло горящим мусором, однако поднявшийся ветерок подхватил, унес вонючий торфяной дым прочь. Гладь бухты подернулась легкой рябью. Пару секунд погрев у огня ладони, министр указала в сторону берега.
– Трудно поверить, что они никогда не бывали здесь.
– Трудно, – согласился профессор. – На вид – совсем как поселение викингов, в этом ему отказать невозможно.
– «Ему»? – переспросила министр.
– Ах да. Понимаю. Вся эта история поневоле внушает образ некоего человека, в двадцатые и тридцатые годы девятнадцатого века объехавшего полмира – Норвегия, Исландия, Канада, Новая Англия, Рим, Стокгольм, Дания, Гренландия… весь север Атлантики исколесившего, оставившего в земле такое множество «следов»… Просто невероятно.
Покачав головой, профессор вынул бутылку и налил себе еще коньяку. Следовало признать, опьянел он уже изрядно.
– И ведь как много составляющих этой мистификации оказались спрятаны самым надежным образом! А мы наверняка разыскали далеко не все. Здесь, среди мусора, нашлись два масляных ореха, но масляный орех растет только южнее Святого Лаврентия, и как знать, вдруг это намек, указание на еще одно поселение в тех краях? Тем более там в самом деле растет виноград, что объясняет происхождение названия «Винланд». Честно признаться, чем больше я узнаю об этом фальсификаторе, тем тверже верю в существование других «поселений». Вот, например, та самая башня в Ньюпорте, штат Род-Айленд. Разумеется, фальсификатор ее не строил, так как она известна с семнадцатого столетия, но стоило поработать там как-нибудь ночью, в начале столетия девятнадцатого… Что угодно поставить готов: если раскопать ее целиком, несколько скандинавских артефактов найдется и там.
  
– Захороненные так, что не придерешься, – добавила министр.
– Именно, – согласно кивнул профессор. – Или взять берега Лабрадора, а точнее – мыс Дикобраз, где мореплаватели, согласно сагам, чинили корабль. Там тоже непременно что-нибудь да отыщется. Сюрпризы повсюду, только и ждут, чтобы мы их нашли… или не нашли.