Пиромант. Дилогия (СИ)
— Вспомни, чему я тебя учил!
Учил? Кто? Плевать, нужно двигаться вперёд!
Кажется, он пару раз терял сознание, затем приходил в себя, и полз дальше. Остановился, когда рука, с трудом выброшенная вперёд, упёрлась в преграду. Это было новое испытание для измученного тела — каменные ступени. Взбираться вверх оказалось ещё сложнее, чем ползти. На преодоление каждой ступени, казалось, уходила целая вечность, но Джек не сдавался.
Когда его рука в очередной раз не упёрлась в преграду, он рванулся вперёд с удвоенной силой. Рывок, ещё один, ещё. Зубы в крошево от усилий, но на боль плевать! Он чувствовал — осталось совсем немного, он должен справиться.
— Останови его, протус! — голос жреца был подобен громовому раскату. — Он сделал это, хоть я и не хочу верить своим глазам. Помоги своему ученику, иначе он умрёт, свалившись с жертвенника.
Незримая сила схватила Джека за руки, и перевернула на спину, словно пушинку. Он попытался сопротивляться, но тут же услышал голос Джамала:
— Успокойся, ты добрался до сердца храма. Приготовься повторять за жрецом, он подскажет нужные слова!
— В ночной тишине! — вновь громом прозвучали слова.
— В ночной тишине. — прошептал искусанными губами Джек.
— При свете дня!
— При свете дня. — слова парня почти не слышны.
— Да убоится Скверна меня! — Гром с каждой фразой нарастал.
— Да убоится скверна меня. — неожиданно окрепшим голосом произнёс заражённый.
— Тарос, сожги мою душу, дабы враг не имел надо мной власти!
— Тарос, сожги мою душу, дабы враг не имел надо мной власти!
Миг, и тьму смело потоком ослепительного света. Он был настолько насыщенным, плотным, что заменил собой воздух. Хватило одного вдоха, чтобы всё тело Джека превратилось в свет. А в следующий миг парень понял, что он сам становится светом, полностью раствопяясь в нём. Крохи сознания воспротивились этому, забились, в тщетной попытке освободиться. Накатил безотчётный, всепоглащающий ужас, смывая остатки здравого смысла. И то, что осталось от Джека, неистово взмолилось тому, кто его сейчас уничтожал.
Помощь пришла, но совсем от другого. Внезапно рядом с растерзанным, разорванным на куски сознанием появилось нечто родное. Оно остановило безумный свет, успокоило его. А потом Джек увидел лицо Марики. Нет, не той худой девчонки с русыми косичками и печальным взглядом человека, перенёсшего тяжелую болезнь. Это было лицо молодой женщины. Она улыбнулась Джеку, и эта улыбка придала сил.
— А-а-а! — сознание в тело вернулось рывком. Бывший детдомовец, а ныне ученик воина Тароса обнаружил себя, сидящего на каменном возвышении, посреди огромной сферической залы. Пространство освещалось сотней, если не тысячей свечей, и такое же количество теней причудливо двигались по каменному полу, создавая видимость, будто пол покрыт слоем воды.
Всего этого Джек не замечал. Сейчас его волновало другое — в сердце появилась пустота. Нет, не та пустота, из-за которой не хочется жить, а другая.
— Приветствую тебя, новорождённый рит Тароса! — громогласно прозвучал голос жреца, по прежнему скрывающегося от взгляда парня. — Я стал свидетелем чуда! Протус, ты знаешь правило. Новик лишается права на свободное перемещение, и у него ровно одни сутки, чтобы добраться в лагерь для новичков.
— Вставай, рит. — голос Джамала был спокоен, и всё же в нём слышались лёгкие нотки если не радости, то веселья. — Нам следует поспешить, не стоит гневить Тароса.
Всю дорогу до порта Джек ощущал сильное жжение на левой щеке. Прикосновение к ней вызывало боль, но он всё же ощупал место ожога, правда так и не понял, что там. Джамал, молчавший от самого храма, заметил попытки бывшего ученика, и остановился.
— Тир, не советую без причины касаться священного символа, Тарос может неправильно растолковать твои действия. Смотри. — воин извлёк из ножен широкий кинжал, ослепительно блеснувший на солнце, и поднёс клинок к лицу парня. Джек увидел на лезвии, будто в зеркале своё отражение. На левой щеке красовался ровный, идеально круглый ожог, очерченый чёрной окружностью. Словно кто-то сделал татуировку, а затем внутри нёё поставил клеймо.
— Что это, учитель? — спросил Джек, и тут его взгляд зацепился за тату, расположенную на щеке Джамала.
— Ты верно понял. Это печать Тароса, тир. Она предупреждает каждого встречного, кто ты такой, и защищает от Скверны. Да, отныне ты часть моего народа, а значит будешь обращаться ко мне по званию. Я — протус — тысячник. Ты — рит — новобранец. Чуть выше стоит ритус — рядовой воин, он носит печать с одной чертой, разделяющей круг на две половины. Вот так. — теперь уже бывший учитель убрал кинжал в ножны, подобрал на земле веточку, нарисовал ей в дорожной пыли кружок, и разделил его на две части прямой линией. Рядом тут же нарисовал ещё один кружок, уже с двумя вертикальными линиями, расположенными паралельно. — Такую печать носит критус — десятник. Если кружок разделён двумя линиями крест на крест, это ротус — сотник. Мою печать ты видел. Больше тебе знать пока рано. А теперь повтори, что я тебе только что рассказал.
* * *Через пару часов Джек очутился на борту небольшого парусного судна, и, стоя на палубе, наблюдал, как Джамал быстро удаляется от пристани. Новобранец хорошо запомнил последние слова тысячника.
— Запомни, рит — сейчас ты никто. Но, всё в твоих руках. Добейся звания критуса, и я вновь смогу взять тебя в ученики.
Несколько секунд, и могучая фигура протуса растаяла в портовой суете, оставив Джека наедине с чужим миром, законы которого молодому воину ещё предстояло узнать.
— Рит Галл, пойдём, я покажу твоё место. — раздался над ухом женский голос. — Нам как раз не хватает одного гребца на левый борт. Ты умеешь работать с веслом?
— Никак нет, критус Айгуль.
— Хм. Ты раньше служил?
— Так точно, критус Айгуль.
— Пожалуй, тебе будет гораздо легче в первые годы обучения. Да, протус Джамал говорил, что ты одарённый. Какая магия? Ранг?
— Я не знаю, критус Айгуль.
— Понятно, всего лишь пробуждённый. Что ж, может Тарос посчитает твой дар ценным, и позволит развить его. Впрочем, это уже не моё дело. Пошли, я покажу, куда сесть.
Глава 18 Война?
Мастер Гаусс оставил нам пару прощальных подарков. Теперь вход в обитель от посторонних глаз отгораживала трёхметровая стена, хранящая в себе гигантскую змею, имеющую вместо хвоста вторую голову. Как сказал Наставник — это заклинание высшего ранга, и оно продержится пару лет, не меньше.
Вторым, не менее ценным подарком оказалась большая руна Иллюзии, наложенная на весь храм. Обитель и раньше издали не походила на что-то, сотворённое руками разумного, а теперь и вовсе выглядела естественной скалой, торчащей в окружении таких же скал, засыпанных песчанными барханами.
— Джоун, вся эта помощь — пыль в глаза. Им нужна твоя сестра, но, согласно нашим законам, ты — старший в семье, и потому правильнее работать с тобой. К тому же Мария уже достаточно развила свой дар, чтобы читать эмоции простых людей и слабых одаренных. Скоро она сможет влиять на их волю, а я, по мере знаний, помогу в этом.
— Учитель, а что ты сказал мастеру Гауссу перед дуэлью, когда пожал ему руку?
— Ты очень верно задал вопрос, ученик. Я сказал, что не справлюсь с мастером Воздуха и попросил помощи.
— Но ты же мог справится. — полуутвердительно произнёс я.
— Каменнолобым не нужно знать, на что способен настоятель Хранителей. — улыбнулся монах. — Мы столетиями собирали руны Разума и Жизни. Многих великих родов и кланов не существовало, когда наша обитель процветала. Мы сохранили знания о запретной магии, когда она ещё не была таковой. То, что показали Гаусс и Вонг во время дуэли — то же самое я могу сделать с разумом почти любого разумного, стоящего в развитии ниже меня на одну ступень. А магия Жизни — она опасна именно тем, что против неё нет защиты. Поэтому с сегодняшнего дня никаких походов, только тренировки. Вам необходимо стать сильнее, чтобы обрести защиту против таких, как я.