Комендантская дочка. Книга 2 (СИ)
- Я всё поняла, Альгира-хатун, - Элии внезапно стало не по себе от таких неприкрытых угроз.
- Надеюсь, мне не придётся повторять предупреждение. Оставайся в своей комнате и готовься, скоро твоя первая ночь. Если не дура, то понимаешь, что твоё благополучие зависит от настроения повелителя завтрашним утром.
Глава 35
Элия
Муравьишка бежал по перилам беседки, построенной в дальнем углу сада. Наверное, сюда ещё не добралась армия слуг в попытке изничтожить всех насекомых, пугающих ханских наложниц.
Элия проводила муравья взглядом. Он был сильно занят, спешил изо всех муравьиных сил. А она была бездельница.
Даже в этом дурацком импульсивном побеге, закончившемся просиживанием в степи, был какой-то смысл. Она чувствовала свою важность, старалась, искренне веря, что занимается нужным делом. Пусть даже у неё и не получался именно разговор с Великой Матерью, но в ней самой происходили перемены.
Она пересмотрела основы своего характера, поведения, проследила последствия поступков и ужаснулась тому, насколько результаты её усилий противоречили представлениям о самом ценном в жизни.
Как ни странно, ей впервые в жизни захотелось, чтобы её полюбили просто так. Не за то, что она забавная, игривая, миленькая или полезная. А ни за что, может, даже вопреки всему.
Бывает ли так?
Наверное, нет.
Вчера она здорово обманулась с этой своей новой мечтой. Почему-то решила, что это за ней хан прислал отряд нукеров, что встреча в саду и попытка научить её игре в волан что-то могут значить. Да и от своей первой ночи с мужчиной ожидала неведомых чудес. Удовольствия, конечно, тоже хотелось, наслушалась ведь вдоволь вздохов и ахов от офицерских жён да поварих.
Едва стемнело и созвездие Орлисса взошло в чёрном небе над Улаан-маком, её привели по специальному ходу, построенному между гаремом и домом хана. Поглазеть по сторонам не дали, сразу впихнули в комнату.
Это было самое странное место, куда ей только доводилось попадать!
Широкое ложе занимало треть помещения, но вокруг него тоже лежали матрасы и множество подушечек, вышитых затейливыми узорами. Стену занимало зеркало, а перед ложем с потолка свисали занавеси из прозрачной кисеи, образуя множество кулис.
Возможно, наложницы именно здесь танцуют перед ханом в тех одеждах, из которых они выбирали себе наряды на выступление? Или, наоборот, без одежд? Что ей делать? Уже раздеваться?
Элия покраснела от своих мыслей, увидела это в зеркале и смутилась ещё больше. Она слегка ослабила пояс и сдвинула его так, чтобы, охватывая талию с одного бока, узел спускался на бедро другой стороны. Одёрнула ворот, аккуратно обнажая ложбинку меж грудей, чтобы раздразнить воображение, но не показать сосков.
У дальней стены было выделено место для гигиены, состоявшее из столика и лавочки безо всяких подушечек. На столике стояли пустой тазик и высокий кувшин с душистой водой. Стопкой лежали мягкие платочки с красивой вышивкой. Она намочила один и освежила горящее лицо.
- Это вода и платки для подмывания после соития, - сообщил, входя, хан, - они, конечно, чистые, но я тебе предлагаю умыться в отведённом для этого месте.
Он отодвинул завешенную кисеёй стенку, оказавшуюся панелью, и указал на скрытую комнатку.
- Хотя я сам тебя умою. Снимай халат, иначе промочишь.
Элия молча выпуталась из рукавов, оставшись в нижней полупрозрачной юбке. Хан подвёл её к туалетному столику, встал сбоку и набрал воды в свою большую ладонь.
Наклоняйся!
Она послушно нагнулась, и мужская ладонь окатила её лицо тёплой водой, пройдясь по щекам и исследуя на ощупь всё до ушных раковин.
- Стой так.
Ещё. В следующий раз рука перешла на шею, а потом он зашёл ей за спину, и к первой руке присоединилась вторая, скользя с подбородка к груди, поглаживая и пощипывая набухшие горошины сосков.
- Упирайся руками.
Всё лицо у неё горело, и слова хана слышались словно через вату, однако Элия вцепилась ладонями в столик, чувствуя, как сзади её юбку задрали до пояса. Теперь её грудь поддерживалась одной рукой, а вторая проникла между ног, растопыривая пальцы.
- Расставь ножки, девочка. Вот так. Умница.
Она выполняла, млея уже только от его приказного тона, напряжённо вслушиваясь в участившееся мужское дыхание, не замечая, что и сама начинает дышать в такт, и голова идёт кругом.
Сильно запахло розовым маслом, и в неё скользнул палец. Неглубоко, но её бросило в жар. Ужасно стыдное положение, но даже если бы она и могла противостоять хану, то не стала бы этого делать, потому что... потому что просто всё её существо ждало, что будет дальше, и жаждало этого продолжения.
Палец выскользнул, заменяясь чем-то более толстым, она замерла, и внезапно её будто резанули внутри со всего размаха. Мужское тело быстро задвигалось, хрипнуло и коротко простонало, отшатываясь от неё. Весь жар с её лица моментально схлынул, оставляя напряжение и стыд.
- Идём, обмоешь меня, да и себя тоже.
Хан уселся на лавочку, расставив ноги. Взглянул на неё, бестолково глядящую и не понимающую, чего же он требует.
- Не стой столбом, бери таз, ставь сюда, чтобы в него стекало. Бери платок, намочи и обмывай. Вас ничему в Полии не учат, что должна знать женщина? Да не три, а просто смой кровь и выделения, - и остановил через некоторое время, - достаточно. Себя тоже почисти.
Он встал и, не оглядываясь, прошёл к ложу, а она схватила другой платок и торопливо стала приводить себя в порядок, боясь его рассердить задержкой. Но, когда она подошла, хан уже спал.
Элия на цыпочках походила по комнате, посидела на подушках, но в итоге не придумала ничего лучше, чем закутаться в халат и уснуть, тихонько пристроившись на другом краю ложа.
Утром с неё потянули халат и сказали нетерпеливым тоном:
- Хватит спать, красавица, весь день в гареме в твоём распоряжении. Раздевайся-ка, покажи, что за трофей мне достался.
Хан лежал и наблюдал, как она, путаясь со сна, снимает одежду.
- Пройдись. И обратно. Медленно повернись. Иди ко мне.
Он уселся, спустив ноги на пол.
- Сядь на колени. Видишь его?
Она видела. От страха пересохло горло, и она только и смогла еле кивнуть. Хан схватил её за волосы, заставив поднять взгляд:
- Прошло слишком мало времени, а мне не нравится причинять боль своим наложницам, если только они не вынуждают, поэтому сейчас я тебя не возьму, мы попробуем другим способом.
Элия слабо кивнула, неуверенная, что ему нужно было это подтверждение её согласия, однако испытывая сильную признательность от того, что вчерашнее не повторится.
- Поцелуй его, поблагодари, что сделал тебя женщиной.
Она подумала, что ослышалась, но тяжёлая рука, по-прежнему крепко сжимающая её волосы, повлекла её голову вниз.
- Ну, давай, девочка, покажи, какой ты умеешь быть, как ты можешь доставить удовольствие. Держи его ладонью. Нежно и ласково, так же, как он тебя брал вчера. Облизни. Ещё...
Он руководил ею, как куклой, такой она себя и чувствовала - гадкой использованной игрушкой, не сломанной только из-за прихоти владельца.
Муравьишка давно убежал. А её состояние бессильного отупения нарушил знакомый голос:
- Доброго утра, Элия.
Она вздрогнула, выныривая в реальность, и глубоко вздохнула:
- Это утро вовсе не такое, мудрейший.
Шаман, видимо, случайно проходивший мимо беседки, покачал головой:
- Каждое утро доброе, девочка.
- Могу я спросить, почему вы от меня отказались, мудрейший? - почему-то было горько так думать, хотя ответ на этот вопрос уже ничего не решал, но всё ещё для неё много значил.
- Шаман не отказывается от ученика. Никогда, пока ученик готов следовать пути. Ты выразила желание быть с мужчиной, перестать Слушать. Молодые ханши понесли просьбы мужьям, однако хан первый в своём праве. Конечно, он узнал раньше, чем слово покинуло пределы дворца, и принял меры.