Доводы нежных чувств (СИ)
— Простите нас, мистер Хорес, — прошептала Адалин. Ей почему-то казалось, что она тоже в чём-то виновата.
— Вы приехали помогать, — прорычал Хорес, глядя на Патрицию в упор. — Так помогайте. Молча! — Он встал и вышел из комнаты. Девушки не решались заговорить друг с другом и не поднимали глаз от стола. Требовалось успокоиться, тем более что никто уже больших не трогал их ровно до тех пор, пока не пришёл очередной гость.
— Как вы тут? — Виктор тяжело приземлился туда, где час назад сидел доктор Хорес.
— Всё хорошо, — проговорила Адалин, которая не умела обманывать.
— Ну-ну, я вижу, — он перевёл взгляд на Патрицию, которая была сама на себя не похожа и сохраняла молчание. — А ты что скажешь? — обратился он к ней.
— Ничего не скажу, мне велели заткнуться.
— Понятно, — крикнул генерал, разворачиваясь на стуле и направляя свой посыл человеку, который скрывался в подсобке. — Габе, что я слышу, — произнёс он, когда массивная фигура врача показалась в дверях, — девчонок обижаешь? Так не пойдёт.
— Попробуй их обидь, — рыкнул тот. — Обижалку с мясом вырвут.
— Габе, да что ж такое? — возмутился Виктор, еле сдерживая смех. — Меняй жаргон, ты в приличном обществе находишься, драный ты пёс. Всё, на сегодня вы свободны, — закончил он, возвращаясь к девушкам. — Там Адамсон весь извёлся, вас ожидая. Как вы вообще на него нарвались? Пустили козла в огород.
— Мне вообще-то ещё пробирки кипятить. Я на них рассчитывал, — пробасил Габриэль, кивая в сторону помощниц.
— Сам прокипятишь. Заездил девчонок. Всё, идите, идите, пока он на вас ещё что-нибудь не повесил, — Виктор махнул рукой, чтобы девушки поднялись. Сам встал, обошёл стол и направился к выходу, увлекая за собой спутниц. Когда они вышли, Адалин, питая надежду, что хотя бы генерал соизволит дать старт их основной работе, проговорила:
— Нам нужно провести осмотр всего состава, чтобы выяснить, кто ещё не переболел.
— Сделаем, — успокоил её Виктор. — Но не сегодня. Сегодня отдыхаем, — он подмигнул.
Глава 38
— Зачем ты берешь с собой аптечку? — спросила Патриция, когда они заканчивали сборы.
— Никогда не знаешь, что может случиться в следующий момент, надо быть готовыми ко всему, — проговорила Адалин, бережно укладывая туго связанные мешочки в сумку.
— В кой-то веке нас пригласили отдохнуть, так ты и тут бдишь. Нет тебе покоя.
— Если честно, я не воспринимаю этот поход как отдых, — сказала Адалин, когда они вышли на крыльцо. — Мне будет неловко в компании незнакомых мужчин.
— Один-то явно знакомый и, насколько я успела понять, генерал не даст тебя в обиду. Откуда ты его знаешь? — Пати посмотрела на подругу, слегка вздёрнув бровь.
— Это долгая история. Если вкратце, то он пару лет назад упал с нашего моста и оказался у нас на лечении. Потом жил с нами, пока восстанавливал силы, — она замолкла.
— А дальше что, просто взял и уехал, да? — Патриция скрестила руки на груди, поглядывая на подругу с ухмылкой.
— В общем, да. Взял и уехал. Чего ему с нами делать-то?
— Зато сейчас, я смотрю, ему неймётся: праздник тебе устроил, сюда затащил. Что дальше? Замуж позовёт? Слишком много внимания, это подозрительно.
— Он тебе не нравится? — задала вопрос Адалин с некоторой тревогой в голосе.
Взгляд Пати преисполнился укоризной.
— Ты на меня не смотри. Мне вообще сложно понравиться, я ко всем придираюсь. Генерал в общем-то ничего, только мне кажется, он бабник, — она помолчала и, не дождавшись ответа, продолжила. — Они все бабники, дорогая. Просто есть те, у кого совесть и моральные принципы сильнее животных инстинктов. Ты же помнишь из биологии. Самцы всех видов живых существ нацелены на продолжение рода и если им отключить хотелку, мир обречён, — добавила она от себя.
— Перестань, — Адалин усмехнулась.
— А чего? Вспомни, что происходит с самцом богомола после спаривания? Это же как сильно должно свербеть у мужика, чтобы он был готов умереть за незабываемые мгновения близости! Не я это придумала, заметь.
— Хватит, перестань. Я ваши первые два года пропустила, если ты помнишь, — Адалин уже открыто смеялась.
— Это школьная программа, неуч!
За разговором они не заметили, как дошли до нужного дома. При приближении к крыльцу былая весёлость сошла на нет и Адалин снова насупилась, превозмогая нервозность. В добавок ко всему ей было неловко появляться перед высокочтимыми офицерами в своём поношенном платье пепельного розового цвета, которое было единственным в её путевом гардеробе.
Они не успели постучать. Молодой солдат, коего в этот вечер поставили служить лакеем, отворил им дверь, не говоря ни слова. Девушки, не спеша, прошли в коридор и легкой поступью, почти что на цыпочках, проследовали дальше. Оказавшись в той самой комнате, где ещё вчера они застали ленивую компанию старшего командного состава, гостьи слегка удивились. В помещении царил порядок. Здесь теперь почти не пахло табаком, широкий стол был застелен чистой скатертью, заставлен угощениями и выпивкой. Четверо мужчин, отбросив былую вальяжность, были одеты с иголочки в чистые отглаженные мундиры, гладко выбриты и причёсаны волосок к волоску, что в случае с кудрявым подполковником приравнивалось к подвигу. Девушки даже засмотрелись невольно на всю эту идиллическую картину.
— Милые дамы, мы даже не слышали, как вы зашли. Проходите, просим, — приветствовал девушек бравый подполковник Адамсон. Адалин и Патриция прошли в середину комнаты и, оказавшись в окружении мужчин, остановились.
— Вчера наше знакомство как-то скомкалось. Это неправильно, — начал Виктор, стоявший во главе компании и облачённый в белый парадный мундир. — Сегодня позвольте нам реабилитироваться в ваших глазах, — он положил руку на плечо Адамсона. — Этого жулика вы уже знаете, представлять не стану. Здесь, — он перешёл к светловолосому худощавому мужчине, — у нас капитан Джонатан Ларсен, а это, — он указал на невысокого офицера, слегка прихрамывавшего при ходьбе, — майор Фридрих Готц. Любить их не обязательно, а жаловать — милости просим. Присаживайтесь, — Виктор указал рукой на свободные стулья напротив окна, сам обошёл стол и сел с другой стороны, приглашая остальных присоединиться. Адамсон, недолго думая, спохватился наполнить девушкам бокалы. Это случилось как-то само собой. Ему странным образом удалось остаться незамеченным. Как он это провернул, никто не понял, видимо — профессионально умение. Но когда все стали поднимать бокалы за знакомство, девушки очень удивились, обнаружив около себя фужеры с ярко красной жидкостью.
— Мы не… — начала было, Адалин, но увидев недоумение во взглядах офицеров, не стала договаривать, подняла бокал, после чего слегка смочила губы терпким напитком и отставила его в сторону.
— Как вам у нас, милые барышни? — спросил разговорчивый Адамсон.
— Мы пока осваиваемся, — ответила Адалин. — Ещё не успели понять, — девушка взглянула на подругу, ища поддержки.
— В целом, у вас неплохо настолько, насколько это понятие вообще уместно в компании вашего доктора, — выпалила Патриция.
Офицеры заулыбались.
— У нашего Габе непростой характер, — начал Виктор. — И ещё более сложная жизнь. Будьте снисходительны к нему. С ним вполне можно ужиться.
— Если не обращать внимание на хамство и грубость. Ну да, — Пати отложила приборы, так и не начав трапезу. — Вы очень нам услужите, если как можно скорее позволите начать вакцинацию. Для этого требуется осмотреть всех без исключения.
— Мы собрались здесь, чтобы воспользоваться редкой в нашем положении возможностью отдохнуть и порадоваться жизни в приятном обществе, а вы снова говорите о делах. Девушки, мы всё решим, но сегодня давайте не будем думать о насущном, — попытался разрядить обстановку Адамсон.
— А мне действительно интересно, — заговорил майор. — И в некоторой степени даже тревожно. Что это такое вакцинация? Не несёт ли она риска здоровью и жизни? Я слышал, что через укол человек заражается хворью. Тогда какой во всём этом смысл?