Сидящее в нас. Книга первая (СИ)
– Да, знаю я, – беспечно чирикнула Челия, подлетев к рыбаку и с любопытством разглядывая его крюк. – Ты зря боишься: не сбегут. Те, что позавчера слиняли в город. Я их догоню. Это моя добыча.
При этих словах, слетевших с уст маленькой девочки, рыбак вздрогнул. Но глаз не отвёл и не попятился:
– Лиаты всегда нас защищали. Так все говорят.
– Конечно, – кивнула Челия. – Я же здесь.
– Ты немного опоздала, – не удержался от упрёка рыбак, решив плюнуть и идти до конца, чем бы это не грозило.
– Я же ещё маленькая! – обиделась демонюшка, отлетев к няньке. – Я же только-только пошла по наказу. Но, теперь же я всё правильно сделала?
– Правильно, – не выдержал и улыбнулся мужик на детский вопрос грозного демона.
– Хватит! – вновь не выдержала Таюли, отмахнувшись от назойливо липнувших к ней щупалец. – ЗУ, перестань баловаться. И ты угомонись, – велела она кувыркнувшейся в воздухе воспитаннице.
В глазах рыбака мелькнуло уважение. Но Таюли этим было не пронять: ей надоело торчать в сумрачном святилище.
– О каком уродце шла речь? – вернулась она к волновавшему её вопросу.
Деревенского дурачка, каким тот считался, нашли в мрачном каменном мешке на нижнем подземном этаже святилища. Рыбаки и несколько добровольцев из крестьян проводили туда госпожу Таюли – Лиата не пожелала лезть в сырую темень. Да и пожелай она, Таюли ни за что бы ни позволила ей ссориться с ЗУ: демон терпеть не мог даже капли дождя, попадающие на кожу Челии. В самый кромешный ливень он иссушал их, окружая Лиату непроницаемым коконом.
А потому нянька вызволяла паренька сама, освещая путь своим огненным ожерельем, вившимся вокруг шеи. Против ожидания, по пути к колодцу с бедолагой змейка не сбежала. А потом и вовсе смело ринулась в глубину мерзкой вонючей ямы – ЗУ поистине отважно помогала своей няньке.
– Уй-ёй! – прогудел колодец так счастливо, что Таюли невольно улыбнулась.
Хмыкнул и рыбак с крюком, поспешно стаскивая куртку.
– Госпожа, мы его сейчас вытащим. Вот только… Мы, это… Не обожжёмся… об это?
– Нет. Хотите, чтобы я её убрала?
– Да нет, – пожал плечами рыбак, помогая друзьям опускать вниз узкую лестницу. – Со светом-то ловчее выйдет.
– Дрѝни-дрѝни-дрѝни-на! – пел мальчишка, пока его поднимали наверх. – Упси-упси-упси-уп! Фýрли-фýрли-фýрли-фу!
– Эк заливается, – добродушно прогудел кто-то над плечом Таюли. – Чует, что добрые люди пришли. Радуется.
– А говорить ваш певец умеет? – усмехнулась она.
– Умеет. Чего ж тут не уметь-то? Да только не со всяким захочет. С дурным кем нипочём не заговорит. Чует он их, ровно собака. Священника вон за сотню шагов обегал.
– Не повезло тебе, – заявил прибабахнутый пленник, едва грязная встрёпанная голова показалась из ямы и выпучилась на спасительницу. – Я б за такую страхолюдину нипочём бы замуж не пошёл.
– Ты о Лиате? – не поняла Таюли, переваривая очередную радостную новость.
– Да нет! – досадливо скуксился мальчишка лет десяти, худой, но ладный и на удивление ловкий. – О твоём женихе.
– У меня нет жениха, – вяло возразила нянька, отирая его мордашку платком.
– А куда ж он делся? – ехидно хмыкнул мальчишка, лицо которого менялось с неподражаемой быстротой. – Он никуда не денется. Он будет ждать тебя, покуда не дождётся. А потом сцапает и утащит к себе в берлогу! – страшно обрадовался поганец её плачевной судьбе.
– Ишь, как разболтался-то? – удивился кто-то из рыбаков. – Видать, шибко хорошая у тебя душа, госпожа, коли его несёт.
– Видать, все придурки мира липнут ко мне, – беззлобно огрызнулась Таюли, предчувствуя недоброе.
Предчувствия не подвели: увидав этого чудика, демонюшка разнылась, умоляя взять его с собой. Пока добрые люди, успевшие нарадоваться на труп священника, отмывали и принаряжали деревенского пророка, Челия носилась вокруг няньки назойливой мухой. И клялась, что без этого расчудесного мальчика ей никак-никак-никак. Что ЗУ его увидало и страшно полюбило. И не хочет расставаться! А ЗУ сердить не стоит, потому как она страшно вредная. И если уж ЗУ чего-то хочет, то он отравит любимой няньке всю её жизнь. Он-то уж ей не позабудет насолить, как представится случай.
Он-она-оно помогало свой Лиате, как могло, запуская вслед Таюли щупальца, что опутывали её с ног до головы. Деревенские из всех щелей с ужасом и восторгом пялились на девушку, спокойно обедавшую за столом на постоялом дворе в клубке огненных вихрей.
– Тирирѝм-тирирѝм-тирирѝм-трим! – умолял из-под стола не бросать его ещё один придурок.
– Видать, не шибко сладко в няньках у Лиат, – заметил рыбак с крюком, провожая Таюли из деревни. – Это что же, наказание такое? Наградить-то этаким невозможно.
Своего имени он так и не назвал. Как, впрочем, не лезли знакомиться и прочие. В народе, что почитал себя исключительным знатоком демонов, знали твёрдо: тем только дай своё имя, и они высосут через него душу. Дескать, не принародно, как это у них водится, а тишком ночью во сне. Рыбак был не из трусливых, но излишний риск не уважал.
– Это не наказание. Это её судьба такая, – наставительно поправила Челия, махнув ему на прощание ручкой.
И поскакала вслед за припустившим по дороге Улюлюшкой, получившим свою дурацкую кличку от самой сказочной Лиатаяны.
За их спиной уползала в холмы осчастливленная деревня, в самом центре которой торчал громадный валун, притащенный ЗУ. На нем безграмотная демонюшка – с подсказки няньки – выплавила корявые буквы, гласившие: здесь была Челия. Сим документом удостоверялось, что священник был казнён по справедливости, а деревенские ни в чём не виноваты.
Глава 14
– Тóтили-тóтили-тóтили-то, – напевал Улюлюшка, стоя рядом с Таюли на щупальце и вцепившись в её руку.
– Ты можешь запаять ему рот? – процедила нянька.
– Зачем?! – поразилась Челия, подпрыгивая в такт этой дребедени. – Он же поёт!
– А я сейчас завою! Он пятый день… поёт. Пятый день подряд! А я не железная. Я же свихнусь!
– А вот и неправдушки! Он сегодня долго не пел. Он днём в деревне не пел. И на постояльном дворе не пел. И пока ты мылась, и пока ела. И покуда из деревни не вышли, не пел. И вчера в той другой деревне не пел. И в позавчерашней. А ты петь не умеешь, так и молчи.
– Ни за что! Или все вместе молчим, или я буду ругаться.
– А тогда!.. – сделала страшные глаза Лиата. – Тогда!.. Тогда и лети подальше от нас!
– С удовольствием, – ядовито поблагодарила нянька.
Столкнула на землю надоедливого горлопана, и её щупальце слегка притормозило, ожидая, когда два неугомонных шалопая упрыгают на полсотню шагов вперёд.
– Огромное спасибо, ЗУ. А то ведь сил уже никаких. Как ты думаешь, ему голову можно подлечить? Хотя бы немножко?
Огненная змейка – что так и осталась висеть на её шее – вытянула перед ней безглазую головку. Или хвостик. Подумала и отрицательно помотала этим, дескать, нельзя.
– Ты точно знаешь?
Головка вернулась на место и влилась в свой круг.
– Да, торговаться с тобой глупо – ты права. Видимо, в следующем же большом городе придётся показать Улюлюшку лекарю. Ты только не подумай, будто я хочу от него избавиться.
Головка вынырнула из огненного кольца, покачалась, дескать, не думаю, и утекла обратно.
– Я даже готова пожить в чужом городе, сколько потребуется, чтобы поправить ему голову.
ЗУ отказала ей и в этом.
– Прекрати мельтешить туда-сюда. В глазах рябит. К тому же это невежливо, когда разговаривают два приличных человека. Ты вот настаиваешь идти безостановочно, – укорила Таюли полощущийся у левого плеча язычок пламени. – А ты подумала, что неуправляемый мальчишка может принести неприятности? У нас с тобой и Челия-то безголова по малолетству – мало с ней проблем? Думаешь, я не догадываюсь, для чего ты меня окольцевала? Это потому, что я перед уходом из той деревни захотела поплавать в той красивой бухте. Ты не хотела пускать меня в океан, хотя я обычный человек. И от моего купания для тебя никакого вреда. Почему ты меня не пустила плавать? Опасалась, что Челия полезет за мной в воду? Боялась, что с перепуга ты можешь переборщить с наказанием, и она не выдержит? Она же ещё маленькая, а потому вполне может умереть.