Две судьбы Хальвдана Черного
Пока не явились три вещие девы,Из земли исполинов могучие гости [6]…– Хэй, привет тебе! – Хальвдан все же окинул ее выразительным взглядом, намекая, что не знает имени, чтобы обратиться. – Каковы твои новости, добрая женщина?
– Имя мое Исвильд, а прозвание – Зимняя Дева, – дружелюбно ответила гостья; она смотрела на Хальвдана так, будто его знает, но этому он не удивился. – Новости у меня есть, но сообщу я их позже, если тебе угодно.
Хальвдан почти не переменился в лице, когда женщина зрелых лет назвала себя девой; снова вспомнил тех «дев», что сидят у Источника Урд. Он кивнул, удовлетворенный этим объяснением, и велел служанке проводить Исвильд к состоятельным хозяйкам на женской поперечной скамье, как того требуют ее лета и мудрость.
Палата заполнялась людьми, гости рассаживались, сдвигаясь все теснее, чтобы всем хватило места. Над скамьями, по всей длине палаты, висели на стенах тканые ковры. Красные, белые, желтые, зеленые, коричневые нити сплетались в узор, изображавший весь мир земной и небесный: битвы богов с чудовищами, торжественные шествиями с пешими копьеносцами, всадниками и повозками на огромных колесах, с валькириями в нарядных уборах, что подносят рог павшим героям, прибывшим в Валгаллу… Все это была работа самой королевы Асы за много лет: она отличалась во всех рукоделиях и особенно искусно ткала ковры.
Снова запели рога, призывая к вниманию, шум стал стихать. Появилась королева Аса, и все взгляды устремились к ней. Она была одета во все оттенки голубого и синего, и только позолоченные, с серебряными узорами застежки на груди блестели, как два продолговатых солнца.
– Славьтесь, асы и асиньи! – провозгласила Аса. – Славьтесь, ваны и альвы! Сегодня, когда лето уходит прочь, уступая место зиме, у нас происходит более радостная перемена: я, старая женщина, уступаю власть над отцовской землей моему единственному сыну Хальвдану, и отныне он, молодой конунг, будет править тобою, Агдир!
Вся толпа гостей отозвалась дружным приветственным криком – пламя факелов заколебалось, сам медовый зал, казалось, содрогнулся на своих толстых столбах, а вытканные на коврах фигурки богов и героев дрогнули, готовые двинуться в путь.
Дав людям выразить свою радость, человек лет сорока, в вышитой зеленой рубахе, стоявший возле Асы, замахал руками. Это был Эльвир по прозвищу Умный – воспитатель Хальвдана, с пяти лет заменивший ему отца, – мужчина выше среднего роста, худощавый, с крупными чертами продолговатого лица, высоким лбом, на который мыском спускались светлые, слегка рыжеватые волнистые волосы. Волосы, спадавшие на грудь, были, пожалуй, самым красивым в его заурядной внешности, но умные, живые глаза и широкая улыбка восполняли недостаток красоты.
– Подожди, подожди, госпожа, так дела не делаются! – весело заговорил он, и народ притих в ожидании. – Мы все рады, что твой сын, а мой воспитанник Хальвдан уже взрослый мужчина…
– Жениться пора! – крикнули от женской скамьи.
– Но прежде чем возвести его на престол конунгов Агдира, древнего рода Хильд… ой! – Эльвир сам запечатал себе рот. – Что я такое говорю! Пусть-ка он сам расскажет, каков его род! И если он его не знает, то не бывать ему нашим конунгом!
– А вот и посмотрим, чему ты его выучил! – крикнул мужской голос из толпы богатых хольдов, и Эльвир сделал знак: дескать, не волнуйтесь, все будет!
Хальвдан подошел и встал перед пустым сиденьем конунга; Аса стояла слева от него, Эльвир – справа. В показном смущении Хальвдан провел рукой по высокому лбу, пригладил длинные черные волосы, но в глазах его светилась уверенность.
– Надо рассказать… – начал он с притворным волнением, но тут осознал, что наступает одно из важнейших мгновений его жизни, и глубоко вздохнул уже от волнения истинного. – В начале времен жил человек по имени Форн-Йотун… Ну, это говорят, что человек, но на деле-то это был Древний Йотун, из рода, чья древность превыше человеческой. Йотуны владели нашими краями до самой Лапландии еще до того, как Один привел сюда асов и заключил союз с ванами, и правили мудрейшие из них. У Форн-Йотуна было три сына: Хлер правил морем, Логи – огнем, а Кари – ветрами. У Кари был сын Ёкуль, у Ёкуля был сын Снэр, а у Снэра – сын Торри. Торри был великий конунг, он правил готами, квеннами и финнами. У конунга Торри было двое сыновей: Нор и Гор. Рассказывают о том, как они искали свою сестру Гои, похищенную другим великаном, Хрольвом из Горы, но мы сейчас не об этом. У Нора был сын Раум, и владел он королевством таким обширным, что ни одна река не могла из него вытечь. Женился он на Бергдис, дочери йотуна Трюма. У Раума от нее было три сына: Бьёрн – он же Йотунбьёрн, – Бранд и Альв. У Йотунбьёрна был сын, тоже Раум, а у него – сын Хринг…
Гости напряженно слушали перечень потомков древних великанов, чья цепь кончалась у ступеней вот этого резного престола. От поколения к поколению сила йотунов будто сжималась, чтобы наконец уместиться в теле Хальвдана сына Асы, а его темные волосы указывали на родство со стихией земли и камня.
– Хринг же был отцом Хальвдана Старого, отца девяти сыновей. Одного из этих сыновей звали Хильдир. Его потомками были Хильдибранд, Вигбранд, Хербранд, а потом Харальд Рыжебородый – мой дед. Он имел двоих детей: сына Гюрда и дочь Асу. Аса – моя мать, величайшая из женщин. Дядя мой Гюрд погиб молодым и не оставил никакого потомства. Я, Хальвдан, единственный сын Асы и единственный внук Харальда конунга. Сегодня, перед людьми Агдира, перед асами и ванами, перед альвами и дисами, я заявляю мое право на престол моих предков Хильдингов.
При последних словах ровный, даже напевный голос Хальвдана окреп и приобрел повелительную требовательность. Всякому стало ясно, что хоть он и молод, еще не носит бороды, что в теле его еще видны остатки юношеской нескладности, что ему только предстоит нажить крупные мышцы на своих крепких костях – по духу это уже мужчина, осознающий свое место в девяти мирах. Его древний род вырастал из самых глубин этой земли, и хотя Хальвдан был не выше среднего роста, сейчас каждый ясно увидел в нем прямого потомка великанов – племени более древнего, чем люди и даже чем боги. По этой прямой цепи он унаследовал и силу, и мудрость первых жителей Среднего Мира, и способность нести своему народу благополучие.
– Если кто-то знает потомка моего деда по мужской линии, пусть объявит.
В голосе Хальвдана прозвучал вызов, но сердце слегка оборвалось. Никогда нельзя поручиться, что у твоего деда или дядя не было побочных сыновей, доселе никому неизвестных, но если будет воля богов – они выскочат, как из мешка.
О том же думали все в медовом зале, и какие-то мгновения стояла тишина.
Потом все разом закричали, подтверждая притязания Хальвдана. Королева Аса подошла к сыну и подала ему большой рог, окованный по краю позолоченным серебром. Хальвдан принял его, плеснул в очаг, потом отпил и вернул матери. Эльвир поднес главное сокровище рода – золотую гривну из трех обручей. Это украшение не простое – оно служит знаком связи конунга с богами, его права исполнять священные обязанности, и только конунг надевает его на главные годовые жертвоприношения. Когда обязанности конунга Агдира исполняла Аса, она не надевала гривну, а Эльвир держал ее возле королевы как знак присутствия удачи рода, ожидающей нового полноправного носителя. Теперь Аса возложила ее на грудь Хальвдана, и золотые обручи засияли в свете огня, словно возрожденное солнце. Хальвдан поднялся по ступеням, чтобы сесть на место своего деда и прадеда. Крики усилились: с черными волосами и ярко блестящими глазами, в красной вышитой рубахе, с золотой гривной на груди, Хальвдан, одетый отблесками пламени, вознесенный над толпой, был словно юный великан, взошедший на божественный престол. Тот же путь проделал и сам Один.
Но вот шум понемногу стих – все ждали, что новый конунг Агдира поднимет первую в его жизни круговую чашу. Вдруг от женской скамьи к нему приблизилась гостья, которую никто не знал, – в сером платье и синем плаще. На вершине ее посоха тускло блестел хрустальный шар прясленя, что самому посоху придавало сходство и сродство с огромным веретеном.