Приют мертвых

— Я здесь, пока ты того хочешь, но я вижу, что тебе это совершенно не нужно. Я ухожу на работу.
— Отлично, — отрезал Бэр.
Сьюзен еще помешкала, затем подхватила сумочку и, не выпуская из рук пластиковый пакет, направилась к выходу.
— До скорого.
— Пока.
  
Глава шестая
 
Викки Шлегель поставила на кухонный стол тарелку с яичными белками, положила туда же тост из хлеба грубого помола и снова повернулась к шипящей за ее спиной на плите сковороде. Из радио на столе доносилась какая-то развлекательная утренняя программа. На улице почувствовавшие запах пищи собаки крутили носами.
  
— Потерпи, дорогой, твой бекон почти готов. — Викки затянулась сигаретой и оценивающе взглянула на спину своего младшего сына, Кенни.
Он, как и братья, накачавшись в спортивном зале, возмужал и уже перерос отца, но был не крупнее, чем Терри в его возрасте. Викки познакомились с будущим мужем, когда тому было на несколько лет больше, чем теперь Кенни, но видела его фотографии в юношеском возрасте.
— Ты же знаешь, ма, я не могу это есть.
— Помню, помню, но это индюшиный бекон. — Викки сняла лопаткой кусочки мяса со сковороды и выключила плиту.
— Потрясающе.
— Я же знаю, что тебе нравится. — Она положила дымящееся мясо сыну на тарелку. Тот поднял голову, и Викки заметила на его щеке багровый синяк.
— Кенни-медвежонок, что с твоим лицом?
— Ударился на тренировке, ничего особенного. Придает мужественности, правда?
Мать улыбнулась, а затем ее взгляд упал на отвратительную черную татуировку на левой стороне груди Кенни. «ГКС» готическими буквами — рэперский девиз «Готов к смерти». Викки поежилась. Все ее трое сыновей разукрасили себя татуировками. Теперь это стало модно. До чего дошли! «Так делают те, кто краской из спрея портит полотна Рембрандта», — вот что она сказала, когда ее младший на свое семнадцатилетие, почти год назад, явился домой с этими буквами на груди.
— Как вы думаете, миссис Шлегель, может, мне наколоть что-нибудь вроде «передозировка»? — спросила миниатюрная блондинка, расположившаяся тут же за столом.
Викки повернулась к девушке и взяла сигарету. Вроде бы ее звали Карен. Трое ее смазливых сыновей унаследовали от отца мужское обаяние, и через их дом проходила бесконечная череда девушек, с которыми Викки приходилось разбираться. Она едва сдержалась, когда ее старший сын Чарли заявил, что будет очень клево, если по пятницам вечером к нему станет заваливаться его подружка. Надо было, конечно, ответить, что это вовсе не клево, собственно, она так бы и поступила, если бы предвидела, что пятничные вечера будут растягиваться на все выходные. К тому времени, как средний сын Дин начал встречаться с девушками, гостьи забредали уже и по будням. А когда три года назад Кенни стал студентом, сексапильные девчонки зачастили в их дом уже нескончаемой чередой. Викки тогда не запоминала имен, а теперь даже и не пыталась.
Несколько лет назад она пристала к мужу, чтобы он пресек эти безобразия.
— Что ж им, как каким-то чучелам, трахаться в машине? — ответил Терри. — К тому же ты ведь сама говорила, что не готова стать бабушкой.
— Ну пожалуйста, — упрашивала его Викки.
— Резинки и комнату — это мы по крайней мере можем им предоставить, — рассмеялся муж. — Мальчишки есть мальчишки. — Викки заподозрила, что дело тут не в «мальчишках», а совсем даже наоборот. Ему, видимо, нравилось, что в их доме то и дело появляются девицы в соку. Стало не хватать туалетной бумаги и замороженной пиццы. И если бы она не предприняла своих превентивных мер, гостьи начисто бы лишили ее шампуня и косметики.
Очнувшись от воспоминаний, Викки повернулась к дежурной гостье и удостоила обычным ответом:
— Послушайте, милочка. Я буду из последних сил ухаживать за своими сыновьями, но мне нет дела до их мелких причуд. Таково мое правило. Так что решайте сами. — Она стряхнула крошки с поверхности холодильника и закурила. Короткий смешок, донесшийся до нее, дал ей знать, что Кенни уловил ее слова.
Блондинка сморщила носик.
— Класс! Кенни, пойдем фотографироваться?
— Подожди минуту. — Он прожевал мясо и навалил на тост яичные белки и бекон.
Девушка шумно фыркнула и скрестила на груди руки, а миссис Шлегель оперлась о разделочный стол и отхлебнула кофе.
— Вот так. — Кенни свернул тост и превратил его в сандвич. — Пошли, моя крыска.
Они встали и пошли из кухни.
— Пойдем, Кенни-медвежонок. — Она обхватила его за пояс.
— Выматывайся! — Кенни шлепнул блондинку по заднице, и та хихикнула.
Викки Шлегель, задохнувшись от негодования, потянулась за кофейником.
  
Глава седьмая
 
Аурелио Сантос сначала двигался быстрым шагом, а на Кумберленд замедлил темп ходьбы. Пересек стоянку и, пританцовывая и напевая «Chuva, Suore Cerveja», подошел к школе. Ключи позванивали, когда он, готовясь войти, вращал на пальце брелок. Когда он вставил ключ в замок, тот не повернулся — дверь уже была отперта. «Странно», — подумал он. Аурелио не сомневался, что закрыл ее на замок накануне вечером. Он вошел внутрь и тут же получил по затылку увесистый удар. Боль обожгла жаром, в глазах потемнело. Аурелио попытался сохранить равновесие, потянулся к стулу, но не удержался на ногах и, падая, опрокинул его и стоящий рядом стол. Колени оказались под мышками. Подчиняясь инстинкту, он перекатился на спину и свернулся в клубок — занимать нужные позиции стало его второй натурой. Он повернулся лицом к нападающему и в тусклом утреннем свете различил за его спиной других. Один из них держал большой черный дробовик. «Этим меня и ударили», — отметил про себя Аурелио и нанес боковой удар в коленную чашечку врагу. Преступник упал, и Аурелио вскочил с пола. Но удар по затылку не прошел даром — он нетвердо держался на ногах. Сделал неверное движение и достал второго нападающего, однако неточным приемом. Просто отпихнул от себя, и тот, ударившись о стену, оставил на ней вмятину. Снова белые всполохи в глазах — это сзади опять нанесли удар прикладом. Аурелио почувствовал, что падает и проваливается в темноту…
Бэр топал по мостовой и вколачивал ярость каблуками в Сэддл-Хилл. На нем была тяжелая куртка, добавлявшая лишние тридцать фунтов. Ее подарила Сьюзен, заметившая как-то на его плечах ссадины от набитого рюкзака, который он надевал всякий раз, когда занимался пробежками. Надо признать, что в ней ему лучше. Но куртка оказалась недостаточно тяжелой, чтобы загнать его в красную зону. Ничто не могло сравниться по жестокости со спарринг-боями в джиу-джитсу. Они продолжались десять, двадцать, тридцать минут без перерыва и требовали силы и способности восстанавливать сердечную активность и молочную кислоту, особенно если он дрался с Аурелио. Хотя тот весил меньше двухсот фунтов, у него были особые отношения с гравитацией. Аурелио знал, как стать тяжелым. Когда он делал боковой захват, Бэру казалось, что он попал под «хаммер».
Он вспомнил первую тренировку почти полтора года назад. Оказавшись на мате против Аурелио, Бэр почувствовал себя слабым и беспомощным, как новорожденный котенок. Неравенство между ними было не меньше, чем десять к одному. Это вызывало беспокойство. К тому же Бэр сознавал, что легко бы превзошел учителя, если бы дело было только в весе. Вопрос заключался в средствах, способных обеспечивать победу. Но по мере того как Бэр овладевал техникой, он чувствовал, что неравенство начинает сглаживаться.
Боец пытается удержаться на ногах, но схватки заканчиваются на земле. Такова истина, и Бэр это знал, но ему потребовалось много времени, чтобы ее принять. Он долго тренировался в полицейской академии, работал патрульным, занимался жестким боксом, тайским кикбоксингом, но отлично понимал: как ни старайся наносить удары и ставить блоки, почти все реальные физические сражения завершаются на полу. Борцы не отличались чистоплотностью и дисциплинированностью, демонстрируемыми киногероями, наоборот, они были жестокими и непредсказуемыми, производящими странные движения, непонятные звуки и запахи. Бэр привык полагаться на свой вес, силу и накачанность еще со времен занятий спортом в школе, и если становилось жарко, решал спор кулаками. Но старался об этом не задумываться, как и о том, насколько труднее становилось с возрастом работать в спортивном зале, поддерживая себя в форме. Не хотел представлять будущее, когда постареет, усохнет и потеряет мощь, а те, с кем придется схлестнуться, будут моложе, крупнее и сильнее. Но однажды вечером в баре он смотрел на матч чемпионата боев без правил, передававшийся по платному каналу. Здоровенный детина сражался против опытного бойца. Громила скакал по рингу и наносил устрашающие удары в воздух, а опытный боец, уклонившись после очередного наскока, нанес всего один — по ноге, опрокинул соперника и прикончил меньше чем за минуту. Его противник оказался совершенно беспомощным. Долгие часы занятий по отработке ударов руками и ногами были нейтрализованы за одну секунду, и Бэр больше не мог этого отрицать. Завсегдатаи бара остались недовольны скоротечностью главного боя, а победитель в интервью после матча поблагодарил спарринг-партнеров и тренеров бразильской школы джиу-джитсу. На следующий день Бэр нашел телефон академии и заехал посмотреть занятия.