Приют мертвых

— Вот он. — Макмерфи указал на пару парней, стоявших на удалении, у перил. Один, высокий и крепкий, с бритой головой и крутыми плечами, был явно перекачан в спортзале колледжа. Другой среднего роста, но и у него под майкой бугрились, хотя и не такие выпуклые, мышцы. Татуировки на руках поднимались на шею, в мочках ушей болтались увесистые серьги.
— Который? — спросил Бэр.
  
— Тот, что с бритым куполом.
— Пошли.
— Хорошо, хорошо, — закивал Малыш и направился к крепышам, сжимавшим в руках кружки с пивом. Игроки, подкидывая мешочки с зерном, дожидались, когда настанет их очередь бросать. — Привет, Остин, — поздоровался он. Верзила повернулся, но ему не сразу удалось сосредоточить на музыканте взгляд.
— Здорово, Малыш. — Дэйви Велн тоже кивнул. Бэра они словно не замечали.
— Этот человек хочет с тобой поговорить, — сказал Макмерфи. Только теперь парочка удостоила Бэра вниманием. — Помнишь, я говорил тебе про деньги?
— О чем поговорить? — спросил Остин, поворачиваясь к Бэру. Хоть он был и нехилый малый, и накачанный, воли в нем не чувствовалось. Бэр также заметил, что он выпил. Глаза остекленели и блуждали по сторонам.
— О твоей прежней работе, — объяснил он.
— Нет уж, увольте… — Остин хотел, чтобы его голос отдавал ледяной дерзостью, но тот предательски дрогнул.
— Слушай, братан, — подал голос Велн, — наша очередь подходит. Так что тебе придется либо подождать, либо лучше вали-ка ты отсюда. — И Фрэнк понял, что хотя верзилой был Остин, заводила из них двоих — Дэйви.
— Я не с тобой разговариваю, — огрызнулся он и снова обратился к Остину: — Потом сыграешь. Пошли.
— Ты не догоняешь, придурок. Сейчас идет отбор на большую игру. Так что он не может бросать потом, — в голосе Велна зазвучала угроза. — И вообще ему до тебя нет дела.
Бэр выбросил вперед руку — палец точно попал в кольцо серьги в ухе Велна. Бэр потянул вниз, отчего парень согнулся пополам.
— Черт! — завопил он от неожиданности и боли.
— Я же предупредил, что не с тобой разговариваю, — другой рукой Бэр схватил его за волосы и отогнул голову назад. — А теперь, если хочешь сохранить ухо, и я говорю не о мочке, а именно об ухе, потому что буду тянуть не вниз, а вверх и оторву все разом, отправляйся в бар за выпивкой и не показывайся мне на глаза.
— Мать твою… Хорошо… Согласен… — Велн чуть не плакал. Бэр окинул его взглядом. От потрясения глаза парня сделались большими как блюдца. — Мать твою… — повторил он и поспешил к двери. Следившие за их стычкой любопытные расступились.
Бэр взял из рук Остина стакан и игровой мешочек и передал Макмерфи. Затем загнал Остина в угол, образованный коваными перилами веранды.
— Что тебе от меня надо? Кого ты на меня натравил, Малыш? — возмущался насилием Остин.
— Говори не с ним. Говори со мной. — Бэр настолько придвинулся к его лицу, что ему стали видны крупные грязные поры.
— Ладно. Что ты хочешь знать? Ты же и так все знаешь. Какое-то время я работал охранником…
— В лотерейном доме?
— Да.
— И?
— Все так хреново повернулось, что я ушел оттуда и больше там не появлялся.
— Этого недостаточно.
— Больше я ничего не скажу.
— Где это произошло?
— Умолчу.
— Черт бы тебя побрал!
— Я и так слишком много выболтал.
Бэр покачал головой и посмотрел на Остина. Парень был явно напуган. Существует много способов добиться информации оттого, кто ею владеет. В учебнике оперативной службы в разделе «Действия допрашивающего по получению сведений» говорится, что у людей, если они находятся в состоянии стресса, доброе расположение может развязать язык. Это больше подходит полиции, располагающей набором средств для того, чтобы нагнать на человека ужас. Кроме того, Бэр не собирался демонстрировать доброту. Описанный метод годится, когда работают вместе Матт и Дефф, больше известные как добрый коп и злой коп. Он же действовал в одиночку. Еще был прием «Нам все известно», но и им воспользоваться соло трудновато. «Пулеметный допрос» предполагает, что допрашиваемый запутается в ответах и допрашивающий его на этом поймает. Но в данных обстоятельствах он мало что дал бы. Не подходил и способ давления на самолюбие — лесть с целью установления контакта. И метод так называемого ложного флага, когда допрашивающий притворяется, что у них с допрашиваемым одинаковые интересы. Здесь все было сложнее. Бэр должен был создать такую стрессовую ситуацию, в которой Остин побоялся бы промолчать. И создать ее требовалось моментально. «Делай то, чего не могут полицейские», — приказал он себе.
— Ты мне скажешь все, что тебе известно!
— А не то схватишь и меня за ухо? Не смей прикасаться ко мне! Ни здесь, ни где бы то ни было! Тебе прекрасно известно, что у тебя нет способов заставить меня говорить. — Остин держал удар и своим поведением загнал Бэра в красную зону. Когда Фрэнк служил в полиции, приходилось обращаться с парнями с большой осторожностью и по всем правилам. Потому что, если он вел себя по-другому, а клиент потом получал срок, каждый жим штанги за решеткой был посвящен ему и парень только и ждал, чтобы выйти и встретиться с ним лицом к лицу. Но Бэр давно расстался с полицейским жетоном.
«Делай то, чего не могут полицейские».
— Больше грех грамм, — сказал он.
— Что? — Пьяные глаза Остина сосредоточенно сузились.
— Больше трех грамм, — повторил Бэр.
Ничего не выражающий взгляд был ему ответом. Неплохо: молчание — первый шаг к цели.
— Однажды — ты не узнаешь когда — ты выйдешь к машине и на тебя навалятся копы, скрутят и уведут. Знаешь почему? Потому что они найдут в панели, запаске или еще где-нибудь больше трех грамм героина или крэка. Не важно чего, потому что, если найдено больше трех грамм, тебе припаяют как за преступление класса С…  [31]
— Ты что, собираешься подбросить мне наркоту? — По глазам Остина было видно, что до него дошло все, что он услышат.
— Вот именно. И знаешь что? Меня не устроит какой-то вшивый класс С, за который тебе навесят годика четыре. Все это случится в пределах тысячи футов от школы, парка или жилого комплекса…
— Мать твою!
— Что автоматически предусматривает класс В. Но что мешает прокурору потребовать класса А? Ведь при тебе найдут пятидолларовые купюры, пузырьки, шарики и прочее дерьмо, из чего станет ясно, что ты занимался торговлей. А это уже от двадцати до пятидесяти лет, так что приговор скорее всего будет лет тридцать. Тридцатник в федеральной тюрьме — мало не покажется. Лет через десять тебя, наверное, выпустят, но к тому времени ты будешь очень, очень старым. — Бэр взял Остина за грудки. — Думаешь, я этого не сделаю? Полагаешь, я на такое не способен?
С лица Остина исчезла краска. Ему было явно нехорошо.
— Ладно, я все скажу. Только дайте мне выпить.
— Малыш, принеси! — распорядился Бэр. Макмерфи бросился в бар. Остин проследил за ним взглядом.
— Будь он проклят, этот Малыш. Сказал, что ты заплатишь мне за информацию. Я решил, что он просто болтает, и передумал говорить.
— Проехали. Ну, так что там произошло?
— Я работал на одного малого. Поддерживал порядок. Собирал деньги. Охранял выигрыши. Работа не бей лежачего. Никто не собирался задираться. Все хотели только играть. Деньги крутились там тысячами.
— И что потом?
— В один прекрасный день на дом наехали. В заднюю дверь ворвались несколько крутых ублюдков и, не говоря ни слова, огрели по голове отца устроителя лотереи.
— Огрели — в смысле убили?
— Ударили трубой, фонарем или чем-то похожим. Может, и убили.
  
— Сколько их было?
— Трое. Двое молодых. Один постарше.
— Белые? Черные? Латиноамериканцы?
— Белые. — Остин, когда произносил это слово, словно освобождал мозг от неприятных воспоминаний, — Как только я их увидел, то сразу сделал ноги. Вспомнил, что мне говорили. А потом две недели отсиживался у родственника в Луисвилле.