Приют мертвых
— Игра закопчена, сукины дети! — объявил Кенни Шлегель и огрел трубой по спине того, кто оказался к нему ближе всех — курившую ментоловую сигарету темнокожую женщину средних лет.
— О Боже! — только и воскликнула она, но, поскольку удар пришелся по касательной, сумела отползти на четвереньках в сторону.
Кнут вошел в комнату вслед за Кенни и загасил алюминиевой битой жидкокристаллический экран телевизора, по которому показывали скачки. Затем прошелся битой по голеням и локтям любителей «гороховой» лотереи, и те с криками отпрянули в стороны.
— Что тут происходит? — поинтересовалась появившаяся в дверях с чашкой кофе густо накрашенная худощавая блондинка. Это была модераторша «гороховой лотереи».
— Заткнись, кошелка! — пригрозил ей Чарли. — Быстро туда! — И указал на стену, где сгрудилось большинство ее клиентов.
— С какой стати? — возмутилась блондинка. — Кто вы такие?
К ней приблизился Кенни и приставил трубу к лицу.
— Мотай отсюда, пока я не ткнул тебе под брюхо!
— Отвяжись, подонок!
Кенни сделал выпад и жестоко ударил блондинку туда, откуда у нее ноги росли.
— Ой! — Блондинка осела на пол и, облившись кофе, принялась корчиться и извиваться.
— Я тебя предупреждал! — склонился над ней Кенни.
Она, свернувшись в клубок, завопила.
Кнут и Чарли, оценивая ситуацию, переглянулись: уж не собирается ли выведенный из себя парень проломить дерзкой мочалке череп?
— Заберите… деньги… — промычал Гектор, которому едва удавалось шевелить языком. Он вынул из кармана толстую грязную пачку банкнот.
— Закрой пасть! — потребовал Чарли, пряча деньги себе в карман и прикладывая его по голове битой. Затем повернулся к трем десяткам застывших в явном недоумении перед ним людей. — Кто сказал, что вы имеете право здесь играть? — Значимость своих слов он наглядно подчеркивал монотонными ударами по голове и лицу коротышки, которого продолжал крепко держать. — Играть вот с этим мешком дерьма? — Он прошелся туда-сюда, ощущая себя атлетом на мировом первенстве, но не мог решить, расквасить ли обо что-нибудь голову Гектора или от этого будет слишком много грязи? — Ну так как? — Среди игроков оказался сильный на вид латиноамериканец, у которого из-под ворота рубашки виднелась наколка. Он стоял рядом с дверью, и, судя по всему, его еще не пробрал страх. Кнут перехватил взгляд Чарли.
— Дверь, — проговорил он.
— Усек. — Чарли сделал шаг к мускулистому латиносу. — Что у тебя на уме, братан? — Он снова приложил бедолагу Гектора и, приподняв край рубашки, продемонстрировал рукоятку пистолета. — Видишь эту дверь, ублюдок? Все вон! И больше сюда ни ногой! Здесь играть запрещено!
Возникла короткая пауза: люди, видимо, опасались, что их грядущее освобождение может оказаться всего лишь злой шуткой.
Кенни щелкнул крышкой зажигалки «Зиппо» и помахал пламенем.
— Живо, пока мы не спалили дотла эту дыру!
Первым выскочил в темноту верзила-латиноамериканец. Остальные, оглядываясь на громил, последовали за ним. Их провожали пинками под задницы и ударами по плечам и спинам. Даже ведущая лотереи поползла к выходу, как раздавленная автомобилем собака. Вскоре помещение опустело, и стало слышно, как запускают моторы и машины с визгом срываются с места.
Чарли вздернул за шиворот Гектора, желая, очевидно, сказать ему прямо в лицо все, что о нем думает.
— Чтобы я тебя больше здесь не видел! Ясно? — Так и не дождавшись ответа, он кивнул Кенни. Брат извернулся и ударил трубой Гектора по животу. Чарли разжал руку, и несчастный рухнул на пол.
Затем Чарли, Кенни и Кнут неторопливо направились по коридору тем же путем, которым явились. Переступили через тело жилистого еще старика, но тот даже не пошевелился. Приблизились к машине. Чарли нажал кнопку автоматического замка на запасном ключе, и они забрались внутрь.
— Заедем-ка в бар, — предложил он.
Гектор слышал, как отъехала машина. Немного подождал и, перекатившись на спину, ощупал ребра, пропальпировал внутренние органы. Похоже, все цело. Он встал на четвереньки, сплюнул кровь и похожую на песок крошку, которая некогда была его зубами, и поднялся. Гектор вырос на улице и с детства привык к побоям. Он выглянул в коридор и в отчаянии замотал головой при виде лежащего в луже крови отца. Нечего было и думать о том, чтобы набирать «девять-один-один». Их бы всех заметили и выслали на историческую родину.
— Выходи, Чако, — позвал Гектор, открывая дверь в свою каморку. — Быстрее! — Мальчик вылез из-под длинного шкафа, где до этого прятался. Его глаза были расширены от ужаса, но он не проронил ни слова и последовал за Гектором, который поднял отца на руки и понес к машине.
«Проклятие! — думал он. — Пора обзаводиться оружием».
Глава семнадцатая
Дин Шлегель плакал в темноте своей комнаты, когда ему позвонили. В такое действительно плачевное состояние его привела водка в сочетании с перкосетом [15]— ведь насколько он мог помнить, он не плакал с самого раннего детства. И еще: в последнее время все шло совсем не так, как надо.
— Эй, Ди, чем занимаешься? Мы в баре, — сказал Кенни. Дин расслышал звон стаканов и музыку.
— Сижу дома, — ответил он.
— А мы выпиваем. Я, Чарли, Кнут и еще папа. Вали к нам.
Но Дин был не в настроении веселиться.
— Не знаю, Кен.
— Не ломайся, братан. Марк крутит музыку, а как он зажигает, ты сам знаешь.
В последнее время стоило Дину ступить за порог, как происходило нечто такое, что ему совершенно не нравилось, особенно с некоторых пор. Он чувствовал себя виноватым, главным образом из-за того старика, с которым обошелся так жестоко. Но запираться в комнате не выход — этим ничему не поможешь.
— Выберешь новую телку, а ту стерву выкинешь из головы.
— Давай не будем об этом.
— Как знаешь, мое дело предложить. Тогда нажрись — почувствуешь себя лучше. — Кенни повесил трубку.
Дин еще немного раздумывал, а затем потянулся за брюками.
Бэр приехал по новому адресу Флавии Инез и убедился, что управляющий ее прежним домом был прав: она подыскала себе жилье намного приятнее того, где обитала раньше. Десятиэтажное кирпичное здание имело очевидные признаки недавно проведенного ремонта. Согласно записи на листочке, Флавия проживала в квартире 9-Ф. Оказавшись у подъезда. Бэр уяснил, что буквы «Ф» и «3» обозначали соответственно фасадные и задние квартиры, коих было по две на этаже. Это было, конечно, более комфортабельное жилище, чем прежнее. Но в списке жильцов Бэр не обнаружил фамилии Флавии. Против номера 9-Ф значилась некая Бланка Уайт.
«Черт возьми, — подумал он. — Уайт? Что еще за Уайт?» Бэр посмотрел на часы. Было почти десять вечера. Поздновато для первого визита. Прежде чем нажать на кнопку звонка, он несколько мгновений колебался. Подождал, но ответа не последовало. Сделал еще несколько попыток, затем вытащил мобильный телефон и набрал номер. Снова зазвучала незамысловатая мелодия и никаких слов. Но по крайней мере абонент не был отключен.
— Здравствуйте. Говорит Фрэнк Бэр. Я снова звоню по поводу Аурелио Сантоса. — Он оставил свой номер и попросил перезвонить. Затем подергал дверь подъезда, но она оказалась закрытой на медный и на вид надежный засов.
«Значит, сегодня не сложилось», — подумал Бэр.
«У этой забегаловки, несомненно, проблемы с определением своего имиджа», — думал Марк Додр, больше известный как диджей М. Д., или просто Док. В сущности, это был типичный второразрядный паб с окраины Индианаполиса, где, казалось, должны были собираться пятидесятилетние выпивохи и туповатые фабричные работяги. Но благодаря Шлегелям и, в частности, что Кенни любил музыку хип-хоп и все они обожали юных белых цыпочек, Марк получил работу и крутил здесь диски. Пожилые сюда не забредали — наоборот, это место притягивало больше молодых обормотов, чем «Никки Блейн». [16]На крохотном танцполе постоянно топтались девчонки. Сверкая своими животиками, они самозабвенно бесились под миксы из Т. И. [17]и «Линерд Скинерд». [18]«Типично черная музыка, — думал Марк, — но уходящая корнями в традиции простых южан — белые устоять не способны». Он оборвал дорожку, нашел на экране «Макинтоша» расширенный список фонограмм и отправился в бар передохнуть.