Вторая жизнь доктора Лейлы (СИ)

Его несколько раз отлавливали при незаконном пересечении границы, потому что визу-то ему дали, но приезд представителя правящей семьи другой страны не мог проходить обыденно, без церемоний. Нельзя было так просто взять и прилететь.
А нам просто хотелось увидеться и побыть вдвоём.
Поэтому мне пришлось научиться кататься на горных лыжах, а брату Максимилиана организовать несколько медицинских выставок в Лондиниуме.
  
Приехав на первую из которых, я и узнала, что на самом деле скрывалось за травлей и преследованиями. Рассказал мне об этом виконт Александр Эрли, он же «профессор» криминального мира Йен, представлявший на выставке свою фармацевтическую компанию.
И я поняла, почему, пока не было завершено расследование Макс не позволял мне вернуться в Британию. Он опасался за мою жизнь.
Оказалось, что за всем этим стоял князь Оранский, правитель небольшого княжества, ещё меньшего по размеру, чем Лихтенштейн, но амбиции которого простирались далеко за географические границы, принадлежащей ему земли.
Он сам был виноват в том, что его дочь «засиделась» и стала считаться «старой девой», потому как князю «всё было мало», те кто делал брачные предложения его дочери, не устраивали князя за недостаточностью знатности рода.
Сам он давно засматривался на королевский дом Британии и даже, когда только дочь родилась, сразу послал предложение породниться через брак детей.
Но ему отказали, объяснив это тем, что «тёмные» времена остались в прошлом, и дети сами выберут с кем им продолжать династию. Но ему не запретили участвовать в балах и встречах, и привозить свою дочь для знакомства с британскими принцами и аристократами.
Но так сложилось, что наследный принц Максимилиан, вдруг влюбившись, женился на герцогине Виктории Заальфельдской и у них очень быстро родилась дочь.
И тогда князь Оранский придумал свой страшный план и сделал всё, чтобы расчистить дорогу своей дочери к британскому трону. Но не рассчитал случайности, и наследный принц, ставший почти инвалидом, отказался от престола. А младший даже и не смотрел на дочь Оранского, во-первых, в силу возраста, а во-вторых, он уже был помолвлен с дочерью союзника Оранского, Маргаритой Люксембургской.
Герцог Люксембургский, зная амбиции своего визави, сразу же его предупредил, что если что-то случится с его дочерью или с принцем Британии, то от Оранского княжества останется лишь строчка в учебнике.
И князь Оранский снова обратил свой взор на бывшего кронпринца Максимилиана. И здесь снова случайность. Появилась я, «выскочка», «никто», «приютская девка», в которую принц имел неосторожность влюбиться.
И так «удачно совпало», что у графа Фонсборо произошла трагедия, связанная с «моей деятельностью», и князь Оранский решил, что можно действовать «чужими руками». Слово там, письмо здесь, нашлись люди-иуды, за денежку готовые предать, и пошло-поехало.
Макинтош, которому заплатили за снимки, и моя подруга… Дана Верн, за которую я так переживала, но которая была основным звеном в связях с прессой и донесением пикантных подробностей.
Я, кстати, встретилась с ней. Она сама пришла на выставку и дождалась, когда я освобожусь.
Она смотрелась какой-то очень взрослой, как будто ей было на десять лет больше, сильно накрашена, на высоких каблуках, на ней было облегающее, провокационно смотревшееся платье, и много украшений. Как будто она пыталась всем сказать: «Посмотрите, как я богата!»
Я уже знала о её роли в моей травле и потому спросила:
— Дана, за что? Почему?
Красивое, ухоженное лицо её скривилось, и она ответила:
— Я ненавидела тебя и… ненавижу! Ты! Такая вся святая! Чистенькая! Готовая всё отдать! Ненавижу!
На последнем слове голос её сорвался, получилось громко, и люди вокруг стали оборачиваться на нас. Дана огляделась, поправила стильную шляпку и, развернувшись, ушла.
Но в глазах ее помимо ненависти я заметила какое-то затравленное выражение, как у зверька, который всё время боится, что его съедят.
Вечером я рассказала Максу об этой встрече. А через две недели, в газетах прочла объявление, что в Британии была раскрыта целая шпионская сеть, в которой состояли и граждане Британии, завербованные другим государством, и граждане другого государства, те, кого можно было выслать из страны.
Иностранные граждане были высланы, остальные были арестованы. В списке арестованных было имя Даны Верн и Макинтоша Ренни.
Княжна Оранская тоже была выслана из страны, а княжеству Оранскому была направлена нота протеста и объявлена экономическая война.
— Уверяю тебя, любовь моя, — сказал мне Макс, — скоро от княжества Оранского останется лишь воспоминание. Оранский уже запросил договор помощи у герцога Люксембургского, а тот всем известен как хищник, помощь которого смертельна.
Свадьбу с Максимилианом мы сыграли в сентябре, потому что и королева Анна, и князь Мекленбургский стали опасаться появления незаконнорождённых наследников.
***
Пять лет спустя
Наследники всё же появились и сразу двое, но тех, кто пытался посчитать вовремя они появились или всё же нет, ждало разочарование.
Всё же мне, как женщине другого времени было доступно знание, как можно регулировать нерегулируемый процесс зачатия, о чём я и написала в своей второй книге для женщин.
Кати стала важной старшей сестрой, но поскольку младшие были мальчишками, продолжала чувствовать себя единственной принцессой, что ей очень нравилось.
Моя новая роль жены и матери совершенно не мешала мне руководить здравоохранением в стране. Я абсолютно безжалостно боролась с мракобесием и тупостью, а королева-мать меня поддерживала.
Короля Георга мы всё-таки подлечили, и главный королевский врач теперь не доктор Уислер, а Чарлз Брайтон, который продолжает развиваться в хирургии, оставаясь самым талантливым хирургом.
Семья Белтонов теперь живёт в совсем другом районе Лондиниума в новом доме. После того, как Макинтоша арестовали, миссис Элис забрала с собой его мать. Том пошёл учиться на юриста, а Барни женился на такой говорушке, что его молчание стало практически незаметным.
Джозеф Листер весь в науке, практически перестал принимать больных, настолько увлёкся исследованиями в области микробиологии. Его институт расширился до международных филиалов, а заместителем его стал Роберт Тиндаль, и именно его доктор Джозеф прочит в свои преемники.
Тина осталась жить в Лихтенштейне, там у неё небольшое производство сумок. Когда-то я ей подсказала, что будет очень разумно сразу развивать свой бренд, и девочка, как-то быстро ухватила эту идею. Сумки под брендом «LoveL» ,Лавель, по фамилии Тины, стоят дорого, но пользуются большой популярностью.
Генрих Лифорш пока не женился, но говорят, что его уже несколько раз видели в обществе молодой дамы, вдовы герцога Кински. Эта дама живо интересуется косметическим направлением и считает, что фармацевтика и косметология вполне могут дополнять друг друга. Думаю, что скоро на фабрике медицинский препаратов Лифорш появится новая производственная линия.
Я очень надеялась, что Генрих найдёт своё счастье, ведь то, что я не приняла его предложение не было связано с тем, что он плохой. Нет, напротив, он добрый, честный и порядочный, просто он не мой.
А мой мужчина до сих пор с ужасом вспоминает те дни, когда он думал, что потерял меня.
Это и есть настоящая любовь, когда ты не ждёшь, что то, что ты делаешь, кто-то когда-то оценит. Ты просто делаешь то, что должен, чтобы защитить того, кого ты любишь.
Конец
  
От автора
 
Вот и закончилась эта история! Но то, что для кого-то конец, для другого начало и Лейле с Максом только предстоит прожить жизнь и пронести свою любовь, которая очень непросто им досталась, через годы. Возможно, в их реальности не будет мировых войн, которые пережила доктор Лейла Денмарк, ставшая прототипом для моей героини.
Или будут, но это уже совсем другая история.