Вторая жизнь доктора Лейлы (СИ)

Графиня на несколько секунд замолчала, вероятно ожидая какой-то реакции от меня на это практически «неприкрытое оскорбление».
Но я промолчала.
Тогда она продόлжила:
— Единственное о чём хочу вас предупредить, что вы должны быть готовы к тому, что у вас не будет детей.
На этот раз ей удалось меня «заинтересовать» и, хотя я и собиралась молчать, один вопрос всё же вырвался:
  
— Почему?
— Ну как же?! — в свою очередь изумилась графиня, не переставая при этом мило улыбаться, — кто родится от вас? Вы же из приюта, и, наверное, даже не знаете своих родителей, что же говорить о предках.
И мне захотелось ударить противную бабку, прямо по её милой улыбке. Но я сдержалась, улыбнулась ей так широко, как могла и доверительным тоном сообщила:
— У меня будет много детей, и они точно будут знать своих предков, по крайней мере со стороны отца.
Глаза у старой графини выпучились, словно у рыбы, выброшенной на берег, и она пару раз смешно открыла и закрыла рот, а я жестом подозвала слугу и попросила принести графине стакан воды.
Сама же, не без труда отцепив свой локоть из её руки, извинилась и пошла в сторону остальных, стоявших возле какого-то стеклянного куба. Подошла как раз на моменте, когда княгиня закончила рассказывать, как сложен процесс транспортировки этих сложных в уходе цветов.
Генрих, стоявший рядом с герцогом, переместился поближе ко мне, встревоженно переводил взгляд с меня на графиню, которая теперь уже не улыбалась, а стояла с обиженным лицом, и тихо спросил:
— Что произошло?
Я не собиралась молчать и как-то жалеть Генриха, я была раздражена, мне надоели все эти игры аристократов, поэтому несколько резко сказала:
— Графиня меня просветила, что ты жертвуешь собой и не собираешься больше иметь детей.
Генрих печально улыбнулся:
— Надеюсь, что ты ей не поверила
Больше мы ни о чём не успели поговорить, но провожать меня до дома герцог всё-таки пошёл сам, отправив сына провожать настырную бабушку.
И по дороге до дома я спросила, собирается ли он на церемонию. Герцог грустно улыбнулся:
— Я уже не рассчитывал, что ты спросишь.
Оказалось, что он ждал именно от меня, что я приглашу, и был готов купить билет, но подумал, что раз я ничего не говорю, значит мне хочется побыть там с коллегами и не отвлекаться на него.
Я оценила, хотя почему-то стало немного грустно.
О произошедшем на обеде мы больше не говорили, но перед тем, как попрощаться Генрих меня поцеловал и в этот раз я ответила.
***
И вот я еду в Хомбург. Сижу в вагоне, глядя в окно на проплывающие мимо поля и аккуратные домики и понимаю, что совершенно не выспалась.
Полночи я думала о том, почему я так среагировала на слова старой графини, а потом, поняв, что не могу понять себя и своих чувств, а потому не могу заснуть, встала и стала писать.
В прошлой жизни я написала всего две книги по педиатрии, потому что начала делать это поздно. Здесь же хотела исправить это упущение.
Мысли в невыспавшейся голове бродили хаотично, настроение тоже было соответствующее. Ожидание встречи с друзьями и коллегами, предвкушение от новых впечатлений и общения с теми, кто для меня раньше был историей.
Я прочитала список номинантов и уже увидела, что там есть изобретатель прибора для измерения электрической активности сердца*. Это феноменально, но один из участников проекта был инженер, с которым мы разрабатывали прибор для магнитотерапии.
(*прим. автора. В нашей реальности нидерландский физиолог Виллем Эйнтховен еще в 1903 году разработал прибор для регистрации электрической активности сердца)
Я чувствовала, что на этой неделе будет много интересного, но я даже не подозревала, что эта поездка изменит всё.
  
Глава 74
 
По приезду меня закружила настоящая «карусель» тщательно подготовленной церемонии. Всё было настолько хорошо продумано и организовано, что казалось весь город работает на то, чтобы тем, кто приехал получать награды, было удобно и комфортно. Даже погода стояла великолепная, несмотря на то что уже была календарная осень.
Прямо с поезда меня встретили и привезли в отель, расположенный рядом с парком, в котором находился дворец Собраний, где и планировалось проведение церемонии.
Пока автомобиль медленно двигался по аллее, которая вела прямо к отелю, у меня была возможность рассмотреть местный ландшафт.
Деревья вдоль аллеи были аккуратно пострижены и всё ещё сохраняли зелёную листву, хотя уже и с оттенком красно-жёлтой осени.
Водитель, заметив, что я смотрю в окно, сказал:
— Такая же аллея ведёт от вашего отеля к дворцу Собраний, по ней можно проехать на автомобиле или прогуляться.
Отель был шикарный, организаторы явно не скупились на номинантов. Мне одной выделили номер с двумя комнатами. Это был мастер-номер со спальней и гостиной. И я ещё подумала, что можно уже начинать привыкать к роскоши. При мысли об этом почему-то стало грустно.
Но вскоре меня вызвали вниз и грустить стало некогда. Потому что там уже собралась вся наша докторская команда.
Поэтому вечер и следующий день просто пролетели. Коллеги поздравляли меня и с получением заслуженного диплома и с тем, что я практикую именно то, что хотела.
Но при этом доктор Джозеф сразу сказал:
— Я жду тебя, Лейла, знаю, что тебе нравится работать с детьми, но науку тоже бросать нельзя
— Ага, — хохотнул доктор Итан, — за три года кто-нибудь уведёт нашу Лейлу и не вернётся она в Британию.
Я улыбнулась, и доктор Джозеф, театрально схватившись за сердце прокричал:
— Нет! Лейла, продержись, мы тебе в Британии жениха найдём
Так с коллегами нас посадили за одним столом на гала-ужине. На следующий день, нас тоже всех вместе отвезли в большой пассаж, расположенный в центре Хомбурга, и мы почти целый день общались с теми, кто специально приехал, чтобы хотя бы так прикоснуться к научным открытиям.
В общем это были весьма насыщенные и весёлые два дня. Я вспомнила, как это было в прошлой жизни, когда доктора собирались на такие вот симпозиумы, обменивались опытом, знакомились с коллегами. Такое общение было необходимо, для людей, объединённых одной профессией и целью.
А в день церемонии награждения мужчины с утра поехали на какую-то ярмарку, а вот тем немногим женщинам, которые были здесь, предоставили «на растерзание» целый салон красоты.
Хотя я бы назвала его дворец красоты. Потому как здесь был и бассейн, вокруг которого стояли лежаки, а над всем этим был застеклённый потолок, и казалось, что солнце светит прямо на тебя, а вокруг растут пальмы и ты не в центре Европы, а где-то на тропическом пляже.
Там же была и турецкая баня, которая, как оказалось была весьма популярна в Германии, а я и не знала, что это так.
Тем кто захотел ещё предоставили возможность сделать массаж. Я захотела.
Мне вообще казалось, что я попала в волшебный отпуск, которого у меня никогда не было, мысли после бани и массажа текли вяло и я плохо представляла себе, как я смогу не заснуть, а ещё продержаться целый вечер на церемонии, которая, как говорили может продлиться не меньше четырёх часов.
Я очень давно так со вкусом не отдыхала и подумала о том, что, когда вернусь, надо бы обязательно выяснить, есть ли что-то подобное в Лихтенштейне, и сводить туда Тину.
Но зря я переживала, поспать мне тоже удалось, но после сна нам устроили бодрящее чаепитие вместо полноценного обеда и каждой выделили время для того, чтобы нам помогли с причёсками и макияжем.
Здесь работали настоящие профессионалы, и когда я взглянула на себя в зеркало, то там больше не было юной девочки из приюта. Из зеркальной глади на меня смотрела уверенная в себе молодая женщина, красивая и сильная. Да ещё и платье, оно тоже было необычным, я видела, что многие надели просто чёрные платья, украсив их либо белом шарфиком, либо большой белой брошью-цветком, либо воротником. На одной женщине было красивое меховое боа из серебристо-белого меха.