Вторая жизнь доктора Лейлы (СИ)

Кстати, с Йеном мы практически не общались, он больше не приезжал, да и куда, я почти всё время проводила либо в инспекциях бэби-ферм, либо во дворце, либо в лаборатории. Переговоры по производству тоже велись не им, а его юристами, а вот на подписание виконт Эрли всё-таки приехал. И так как поначалу был только он, я и доктор Тиндаль то мы не стали сдерживаться и обнялись.
  
Хорошо, что доктора Тиндаля почти ничем нельзя было удивить, иначе потом бы не обошлось без сплетни, но учёного интересовали исключительно результаты его работы и новые открытия.
Всё ещё стоя и обнимая утратившего всю свою аристократическую высокомерность виконта Эрли, я проговорила:
— Я не буду с вами общаться, виконт, пока вы не объясните куда дели моего друга Йена.
Йен-Алесандр чмокнул меня в макушку и рассмеялся:
— Он был в рабочей командировке, мисс Лейла, но теперь вернулся.
И вот, почти что, наступила зима и уже совсем скоро мне сдавать результаты работы по моему проекту, а ещё меня пригласили на рождественский бал во дворец.
И так как у меня теперь появились деньги, всё-таки зарплата доктора, которую я получаю, гораздо выше, чем получает интерн, и я заказала себе бальное платье. Правда заказ разместила не там, где богатые горожанки, а в скромной мастерской у знакомой миссис Бентон. Но всё равно мне очень хочется быть красивой и не только для себя, но и для него.
Наши отношения с Максимилианом так и не перешли критическую черту. Да, мы с принцем часто виделись, иногда ужинали либо во дворце, либо в маленьком итальянском ресторанчике. Но мы не были парой, мы не посещали вместе официальных приёмов, и не знакомились с родителями.
Хотя принц часто брал с нами на прогулки маленькую Кати, вот для кого все условности ничего не значили, она весело щебетала, называла меня Леля, и всё время держала за руки и меня и папу, и в эти моменты на её личике появлялось выражение полного счастья.
Когда мы оставались вдвоём поцелуи принца становились всё горячее, а руки позволяли себе много больше. Да, и я уже много раз подумывала о том, что надо либо прекращать эти отношения, либо «сдаться на милость победителя», но что-то каждый раз останавливало меня.
Хотя я хорошо отдавала себе отчёт, что сердце моё будет разбито в любом случае. И я начала задумываться о том, чтобы после операции Макса, которую назначили на второй неделе после Рождества, серьёзно с ним поговорить и как у нас говорили «остаться друзьями».
А на рождественском балу, как сказал мне Макс по секрету, нас, всех участников «битвы с коклюшем», будут награждать, и я решила попросить дать мне возможность сдать экстерном экзамены на диплом доктора. Пусть это займёт год, но я не могу позволить себе потратить восемь лет на обучение тому, что я уже знаю.
Надеюсь, что королеве удастся убедить «непримиримого» доктора Уислера, который является главой университета, позволить мне это сделать.
Так я всё себе расписала, но единственное, что я забыла, что в Рождество и в этой реальности всё происходит не так, как запланируешь.
  
Глава 50
 
Наступило Рождество, это было мое первое Рождество здесь, и, конечно, я была полна надежд, тем более что все складывалось удачно, ну, кроме моей глупой влюбленности в принца.
На нашей улице было красиво, каждый как мог украсил свой дом, братья Белтоны и Мак тоже постарались, миссис Элис наплела венков и теперь наш дом напоминал картинку с праздничной ярмарки. Даже перед домом поставили рождественские ясли, правда никаких фигурок в них не было, зато ясли были украшены рисунками с изображением волхвов, и остальных участников священного действия. Рисунки были сделаны потрясающе. С этим у меня даже вышел конфуз.
Я приехала с работы и увидела эту конструкцию, меня потрясло как красиво всё было сделано. Возле конструкции ковырялся Мак, я подошла, встала рядом и поняла, что мы, вероятно все в большой беде, потому как с Мака станется позаимствовать чужое, поэтому сразу спросила:
— Макинтош, ты что украл ясли из церкви?
Мак на меня странно посмотрел, потом почему-то шмыгнул носом, на лице у него появилось выражение боли, и он убежал в дом.
Я зашла в дом, и увидела, что Мака в общей гостиной нет, значит он побежал в свою комнату. Зато был Том, у него я и спросила:
— Откуда у нас около дома такая красота?
Том хитро улыбнулся:
— Оказалось, что наш Мак-то талант, мисс Лейла
— Это что? Это всё он сделал? — я не просто удивилась, я испытала второе потрясение за вечер, потому что у меня в голове словосочетание «Мак и сделал», не складывалось.
— Да, — кивнул Тон, — с яслями мы ему маленечко помогли, а вот раскрасил он сам. Видели какие красоты вышли? Как у настоящего художника.
— О, боже, Том, я его обидела, — прикрыла я ладонью рот, словно пытаясь вернуть назад неприятный вопрос, который уже прозвучал.
Я схватила Тома за руку:
— Пойдём, поможешь мне к нему пройти и извиниться.
Хорошо, что Мак был очень лёгкий и отходчивый. Конечно, мы с ним помирились. А я призадумалась, что у парня талант, только вот куда бы его направить? Такой талант, работая в больнице, не разовьёшь в мастерство, и мир потеряет отличного художника, а может даже гениального.
Зато теперь даже мама Мака, которая так и оставалась безучастной ко всему, похоже любила, когда её выносили на улицу и она подолгу сидела возле этих яслей, думая о чём-то своём и улыбаясь.
Когда она улыбнулась первый раз, то Мак заплакал и сквозь слёзы проговорил:
— Я так давно не видел, как мама улыбается.
Я же проверила маму Мака, физически она была здорова, ей не хватало движения, но после моих рекомендаций, Мак начал делать с ней определённый комплекс упражнений, и результат уже был заметен. Но с точки зрения психического здоровья явных улучшений пока не наблюдалось.
Справлять Рождество мы собрались в доме Мака за большим столом. Миссис Белтон приготовила рождественского гуся,
Гусь был покрыт поджаристой корочкой, внутри гуся миссис Белтон положила нарезанных крупными дольками яблок. Старалась миссис Белтон еще и потому, что на Рождество приехала ее дочь, она была на последнем месяце беременности и приехала к нам рожать. Приехала одна, без мужа, который не мог оставить хозяйство. А миссис Белтон так и сказала, что «дочь может доверить только Лейле и ее коллегам.»
Я смотрела на дружную семью и подумала, что скоро у миссис Белтон появится внук, хотя все и ждали, что девочка, но я видела по животу, что скорее всего будет мальчик. Не стала говорить, пусть гадают, так даже веселее.
Появится внук и будут у миссис Белтон бабушкины заботы.
— Ну, наконец-то, — я прямо услышала, как заурчало в желудках у парней, и они простучали по стулу ритм пальцами — мясо, мясо, мясынько.
Миссис Белтон даже замахнулась на развеселивших парней тряпкой:
— Всего неделю мясо не ели, а подпрыгиваете, как будто вас месяц не кормили.
Но всё это, конечно, были шутливые перепалки, и вскоре мы приступили с Рождественскому ужину.
По традиции гуся делил мистер Белтон, всем дал определенную часть с напутствием. Мне досталась крылышко.
— Улетит скоро наша Лейла — сказал мистер Белтон, — как пить дать улетит и будет летать так высоко, что оттуда земля ей будет казаться маленькой маленькой, а людей вообще не видно. Вот и хочу пожелать, чтобы, как бы высоко ты ни взлетела, помни, что там на земле есть люди и они тебя любят и ждут.
Мне стало тревожно и, видимо, это отразилось на лице, потому как миссис Белтон, взглянув на меня недовольно проворчала:
— Да что несешь-то дурень, куда же она улетит? Здесь ее дом!
— Вот увидишь, Элис, правду я говорю
А в остальном это Рождество еще запомнилось подарками, я подарила главе семейства новую трубку, миссис Элис получила от меня в подарок швейную машинку, правда не новую, но в очень хорошем состоянии.
Тому и Барни я подарила по рубашке. Разных цветов, но обе одной модели, широкие.