Башни Эквеллора (СИ)

— А что за чужак? — подала голос Мист.
— Да явился, — с возмущением заквохтала женщина. — Выстрок черноперый.
— Что, прям таки и черноперый? — удивилась девушка.
— Плащ у него такой, — описала селянка. — В перьях весь черных. Вот с ним светлый наш лэр и стакнулся, а в городе всем его брат младший и дочь заправляют. А много ли они накомандуют? Только на правителе благословение Эйна лежит, только через правителя и край процветает.
— Мде, — согласилась Мист, автоматически растирая запястье.
— Элианна-то сама как, в уме, что говорят? — хмурясь уточнил Торрен. — Ну, и Сорс этот?
— Да ты, никак, милок, тут бывал уже, раз по именам знаешь? — уточнила женщина, поглядывая на Торрена с новым подозрением.
— Да был я тут, — вздохнул Торрен. — С Вейларисом, Вилем, и был. Друг он мне был и побратим. Вот и думал я его вещи, какие остались, отдать его семье, а вот как оно тут, и не войти в город.
— Тут уж и не знаю, чем помочь, — женщина снова подобрела лицом и даже сочувственно потрепала Торрена по рукаву. — Разве что, брата вашего могу приютить, чтоб вы вдвоем в город вошли.
— Да пригрозили уже нам, что на всех воротах о нас предупредят, — вздохнул Торрен. — Но за честь спасибо, за доброту, за ласку.
— Что делать-то станете, обратно пойдете?
— Это уж по любому, раз не пускает. Может, только соберем все, что Элианне отдать хотели, и передадим с нарочным каким, — поскреб в подбородке Торрен. — А что, постоялый двор Терновника еще работает, нет? Виль говорил, знатное место в пригороде, да только никак не могли добраться туда вместе.
— Работает, что ж с ним будет, — покивала женщина. — Вот за теми домами направо сверните и идите по кругу, по тропинке, а там тракт увидите, который Полуденный. Вот по нему к лесу пройдете, и будет вам. Там, небось, и гонца для вещей найдете, — рассудила женщина, весьма довольная тем, что, вроде как, и помочь смогла, и новостей рассказала — все, как надо, все по-людски. — Погодите только, — спохватилась она. — Пирожков вам в дорогу дам, милки.
Торопясь выполнить обещание, она нырнула обратно за калитку и в дом, и не видела, как Мист, беззвучно хохоча, ткнулась носом в колени, едва не похрюкивая от смеха.
— Вот нам и пирожки, — простонала она шепотом. — Не иначе, как опять всяких жаб нажремся по уши!
— А ты чего ждала-то, — невозмутимо отозвался Торрен, тоже очень хорошо припоминая эпичный поход с корзиной пирожков против проклятья замка Сарэн. — От города, в котором, говорят, мертвый Вейларис заправляет. Он и живой-то наделал бы дел, — немного изменившимся голосом закончил он.
— Ничего, — Мист спрыгнула с края колодца и походя помогла Раху приладить обратно маску, которую он задирал, чтобы погрызть дареное яблочко. — Говорят, Виль ходит и жрет продзапасы. Вот пирожками его накормим и спать уложим. У нас уже обширный опыт в упокоении беспокойных мертвецов, уж для своего собственного расстараемся в лучшем виде.
Торрен пробубнил что-то невразумительное в ответ, и Мист, проявив нехарактерный такт и заботу, не стала заострять внимание на том факте, что ее друг внезапно обзавелся насморком, прямо как Эррах без своего лекарства. Хорошо хоть, парень успел нацепить радостную рожу обратно к моменту возвращения хлебосольной селянки с — кто бы мог подумать — целой корзиной румяных пирожков.
— Благодарствую, теть, — поклонился ей Торрен, и Мист покорно повторила движение, шлепком заставив Эрраха сделать то же самое. — Век тебя не забудем. Нигде таких добрых людей нет, как тут!
— Это у нас, на Мельниковом Хуторе, все такие, — раскраснелась женщина, а Мист внезапно напряглась, словно охотничья собака, взявшая след.
— Каком-каком хуторе? — спросила она осторожно.
— Мельниковом, — немного растерянно уточнила женщина. — Первый лэр-то мельников сын был, говорят, вот и обозвали весь пригород так.
— А до того, — продолжила Мист. — Крайний Хутор был?
— На месте Имрэйса был, аккурат Крайний, но это все давно было, — немного растерянно ответила женщина. — А ты, девонька, чего переживаешь так? Знаешь что плохое?
 
— Да, теть, не обращайте внимания, она у нас фольклорист и цельный профессор в Университете, — успокоил женщину Торрен, мгновенно сориентировавшись, хоть и сам внутренне недоумевал, с чего это Мист пробило. Он незаметно наступил подруге на ногу, от чего девушка дернулась, мигнула и виновато улыбнулась их собеседнице.
— Ой, — сказала она. — Да. Я просто легенду одну читала, про мельницу и Черную Башню, и дело было на Крайнем Хуторе, вот и удивилась. Наверное, ваше место и было, вон, Черная Башня-то есть.
— А что за легенда-то? — искренне заинтересовалась женщина, которая, видимо, ставила своей целью знать все и про все в этом краю. — А то, может, я такого не слыхала?
— Действительно, — поддакнул Торрен, который не видел ровным счетом ничего плохого в прослушивании очередной байки. — Что за легенда?
Мист, оттягивая время и вспоминая мимоходом рассказанную Ийиливой историю, извлекла пирожок из корзины и откусила, тщательно пережевывая. Пересказывать байку про Мейли, битого крестьянами, как она есть, было негоже, поэтому девушка на ходу изобретала новый сюжет.
— Жил-был возле Крайнего хутора мельник, и была у него раскрасавица жена, в которую влюбился злой маг из Черной Башни неподалеку. Жена мельника женщина была добродетельная и добрая, и мужа своего любила, поэтому ей было не до ухаживаний колдуна. Тогда он наслал проклятье и извел мельника, решив, что быстрей добьется взаимности от вдовы, которую и защитить то некому. Но это он худо думал про людей Крайнего Хутора, не знал их, думал, что все они как он, злобные выстроки сами себе и каждому в ответ. Но они, конечно, другими были: такими, как сейчас, добрыми да отзывчивыми. И мельничиха, нося дитя своего покойного мужа и опасаясь колдуна, просила их о помощи. Стали они рядить да судить, как им колдуна отвадить, да добрую вдову от бесчестья спасти, и повезло им. Аккурат тогда случилось мимо Крайнего Хутора проходить Святому Амайрилу, — Мист нужен был в истории святой или священник, который бы справился с колдуном, и она, не рискуя ввернуть кого-то другого, выбрала того, чье жизнеописание себе представляла лучше всего. — Узнав о беде, он согласился помочь. Нападать на колдуна в его оплоте, в Черной его Башне было опасно, поэтому хитростью решили его выманить. Вдова мельника зазвала его в гости, послав записку, и явился к ней, значит, колдун, беспечный и счастливый, уверенный, что победил. И ел и пил он с ней, довольный, не подозревая, что Святой Амайрил освятил волей Эйна яства, и потерял через это свою чародейскую мощь, так что легко его одолели храбрые жители крайнего Хутора. А Святой Амайрил благословил нерожденное дитя мельничихи, так что сын ее родился героем, и, возмужав, построил на месте родительской мельницы целый замок.
Селянка слушала историю, кивая и поддакивая, словно уже такое слышала, а когда Мист замолчала, сказала:
— Вот так у нас и рассказывают, — подтвердила она. — Только некоторые еще говорят, что вовсе не от мужа родился у мельничихи первый наш лэр.
— А от кого? — переспросил Торрен, потому что Мист была слишком удивлена словами женщины, чтобы сразу адекватно среагировать. Это вот этот выданный на-гора бред из классических волшебных историй — и есть местная легенда?..
— От Святого, — понизив голос до свистящего шепота, поведала селянка. — Понятно, Видящие-то не любят про это слышать, но мы-то знаем. Не родился бы от простого благословения род, несущий благость через столько поколений, нет. А вот от крови Святого, вестимо, так могло быть.
 
Мист старательно проглотила рвущуюся наружу версию совершенно противоположного отцовства ребенка мельничихи: тем более, что она точно знала, что у ар-Маэрэ Иллемэйра были очень хорошие шансы стать отцом героя с Крайнего Хутора.
— Могло б, — авторитетно кивнул Торрен, раздумывая над историей. — Стоп, а чего, получается, Виль был его потомок? Святого Амайрила? Настоящий?..