Гном, убей немца! (СИ)
— Подгорные боги, помогите! — я уже не шептал, я кричал. — Помогите!
Видя это, отец отвернулся. Он тоже понял, что я больше не смогу держать молот.
— Дайте мне сил! Си-и-ил…
Все, конец моим мечтам. Все, я провалил испытание. Как же так? Почему? Я же мечтал стать настоящим рудокопом, мечтал искать рудную жилу, плавить из неё металл. А теперь все, ничего этого больше не будет! Я недостоин Силы, я неполноценный гном!
— Подгорные бо…
И тут, о чудо, кирка превратилась в пушинку! От неожиданности я вскинул ее над головой, едва не запулив куда-то в каменный потолок пещеры.
— Сани! — вскрикнул отец, «засветившись» от радости. — Сын, у тебя все получилось!
Я не сдержался и засмеялся от счастья. Я смог! У меня все получилось! Теперь я смогу «чувствовать» руду, смогу «зачаровывать» металл.
— У меня получилось, получилось…
— Ты чувствуешь это? — крепко обняв его, спросил отец. — Чувствуешь, как вокруг все изменилось?
Я кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. На меня «накатило» такое, что было не описать. Я словно оказался везде и нигде. Я «видел» сквозь толщу скалы, «ощущал» тянущиеся на сотни вёрст рудные жилы. Каждая из руд имела разный цвет, вкус и запах. Железо чуть горчило и оставляло солоноватый след во рту. Серебро было пряным на вкус, словно переборщили с пряностью. Золото же оставляло откровенно сладкий приторный привкус.
От всего этого меня зашатало. Голова загудела, словно я сделал большой глоток свежего хмельного пива. И упал бы прямо на алтарь, если бы меня не продержал отец.
— Сани, я горжусь тобой.
— Отец, я выдержал испытание, — я не сдержался и разрыдался, словно был маленьким гномом и только что больно ударил коленку. — Я смог, я смог…
Теперь все изменится. Я «чувствую» руду, «чувствую» металл, как продолжение своего тела. Я знал, где проходят жилы, знал, как нужно плавить металл, чтобы он получил особую твердость.
Этот миг невероятного счастья навсегда остался в моей памяти, и вспоминался всякий раз, когда мне становилось тяжело.
Но не успел я насладиться моментом, как тревожно загудел сторожевой колокол. Мое сердце тут же сжалось от непонятного страха. Значит, случилось что нехорошее.
Тяжёлый бас сторожевого колокола на моей памяти звучал лишь однажды, когда в дальней шахте случился обвал, и завалило целый десяток гномов. Правда, тогда колокол звучал иначе.
— Отец, что это?
Отец, ничего не понимая, вскинул голову. Колокол гремел по- особенному, тяжело, отчаянно, словно звал куда-то.
— Отец?
— Подгорные боги, это же орки! Значит, сторожевая застава уже пала. Сынок, беги домой предупреди маму, пусть прячется в Пещере предков.
— А ты?
— Нужно задержать врага, иначе никто не спасется. Уходи.
— Нет, я с тобой.
Я трясся от страха, представляя ужасных орков в вонючих шкурах и с ржавыми топорами в руках. Рожденные из грязи в самых глубоких ямах, они издавали зловонную вонь и жаждали нашей смерти. К нам пришёл исконный враг, от которого нет спасения, и я должен был встать на его пути.
— Я с тобой, отец.
— Хорошо, сын. Возьми боевой молот в оружейной и беги у перевалу. Враг пойдет именно так. И запомни, Сани, что я горжусь тобой… Я горжусь, что врага мы встретим вместе, рука об руку.
Меня трясло от страха, но я старался этого не показывать. Я должен был держаться, должен был встать на пути врага, иначе клан погибнет.
Колокол продолжал греметь все громче и громче! Звон оглушал, нагонял страха. Но даже он не мог заглушить жуткий боевой вопль, который издавали орочьи отряды.
— Проклятье, отродья дьявола уже здесь, — сокрушенно пробормотал отец, опуская руки. Он уже понял, что они уже ничего не успеют сделать. Задержать орков можно было лишь на перевале, в самом его узком месте — в бутылочном горлышке. Другого такого места здесь просто не существовало. В городе их было не остановить. — Они прошли перевал, они уже здесь. Все, Сани, это конец. Беги к матери, спасайся, сын.
— Я не уйду, отец! — уперся я. — Я буду сражаться!
Жуткие вопли становились всё громче. Из домов в страхе выбегали гномы, держа в руках детишек. Кое-где по крышам уже бежал огонь, стоял страшный треск от рушившихся домов.
— Поздно, — отец резко развернулся, перехватывает поудобнее старшинский жезл. Старый символ власти старейшины клана был страшным орудием благодаря тяжёлому навершию в виде шипастого шара. Если попадешь таким в голову, то точно не поздоровится. — Поздно, сын. Орочья орда пришла…
Я дернулся за ним и обомлел. Со стороны перевала накатывалась грохочущая волна. Орки, как саранча, совершали громадные прыжки, обрушиваясь на крыши домов, сносили узорчатые беседки, рубили верещащих гномов. Воздух заполнили вопли ужаса, крики о помощи, ужасающие боевые кличи врага.
— Подгорные боги…
Шепча молитву, я попятился назад. Страх душил меня все сильнее и сильнее, и я едва сопротивлялся ему.
— О, боги…
Ещё шаг назад, и я спиной уткнулся прямо в алтарь. Пошатнулся, раскинул руки, и наткнулся на…
— Подгорные боги, кирка предков!!!
Едва в моей руке оказалась знакомая рукоять, как от страхов не осталось и следа. Они растворились, оставив после себя лишь холодную ярость. В голове больше не было вопросов, сомнений. Теперь я твердо знал, что должен был сделать.
— Отец, спрячься за меня, — зло рявкнул я, раскручивая кирку. — Живо, я сказал!
Опешивший отец с открытым от удивления ртом зашел за мою спину. Смотрел на меня такими огромными глазами, что в другой момент я бы уже валялся от хохота, но не сейчас.
— Подгорные боги, примите эту жертву. Во имя жизни, во имя славы клана, во имя памяти предков…
Слова древнего гимна сами собой всплывают в голове, и мне оставалось лишь повторять их. Мое тело задрожало, мышцы наполнились невероятной силой.
— Сгиньте, отродье дьявола! — я заорал и со всей силы махнул киркой. — Сгиньте!
Оглушительно громыхнуло, зазмеились яркие молнии. И в накатывающейся толпе орков прорубилась просека, в которой перемешались разрубленные кости, сломанное оружие, раздавленные туши.
— Сгиньте! — я заорал ещё громче, и снова взмахнул киркой. — Отправляйтесь в ад!
Переполнявшая меня сила бурлила, искала выход, и… сводила с ума. Я чувствовал себя титаном, которому все по плечу. Орки казались мелкими беспомощными букашками, тараканами, метавшимися под ногами.
Вновь громыхнуло! Ещё ярче сверкнула молния! От мощного воздушного удара целый орочий отряд превратился в кровавое месиво.
Я уже не мог остановиться. Сила пьянила, роднила с собой, избавляя от всех чувств, кроме невероятной эйфории.
— Ха-Ха-Ха-Ха-Ха-Ха! — я ржал как обезумевший, трясясь от хохота. — Ха-Ха-Ха-Ха!
И это было особенно жутко, ведь вокруг меня протянулось бескрайнее кровавое месиво из орков. Город гномов после ударов древней кирки лежал в руинах. Не осталось ни одного целого дома. На сотни локтей разлетелась черепица крыш, раскололись громадные каменные монолиты, из которых были сложены стены домов.
Там, куда пришёлся самый сильный удар, появился глубокий ров с оплавленными стенками. В его глубине плескалась расплавленная каменная жижа — магма.
— Ха-Ха-ха-ха! — продолжал ржать я. — Ха-ха-ха!
Кирка в моих руках налилась огнём, выстреливая в стороны сполохи пламени. Древний артефакт лишь набирал силу, черпая её из душ мёртвых и живых. Он не мог остановиться сам, подчинялся лишь воле хозяина — могущественного мага.
Но где здесь взяться могущественному магу? Здесь был лишь я, Сани, самый обычный гном…
— Сани, брось её! Сани, сынок⁈ — донеслось до меня. — Сани, брось!
Но я ничего не слышал.
Сила древнего артефакта поглощала меня, постепенно делая своей частью. Только сильный маг мог противостоять этому давлению, но ни как не я.
— Ха-ха-ха! — ржал я, как сумасшедший. — Ха-ха-ха! — в глазах плескалось безумие. Он упивался этой силой, и хотел лишь одного — бить, бить, бить и бить. — Ха-ха-ха!