Совершенный вид (СИ)
Поговорив с братом и доев свой обед, девушка вернулась в кабинет, где еще часа полтора посидела за своим компьютером под монотонное бормотание дождя. Тим так больше и не появился, и она решила тоже закончить работу пораньше – благо гибкий график ей это позволял. «Кажется, впервые за последний год я ухожу отсюда так рано», – усмехнулась она, минуя створки автоматической двери на выходе из Центра и на ходу надевая дождевик. Было всего начало четвертого, но снаружи уже сгущался сумрак: небо, захваченное армадой мрачных темно-серых туч, едва пропускало робкие лучи дневного света. Пока Дафна ехала в такси, дождь вдруг усилился и с такой яростью забарабанил в стекла, что на мгновение девушка всерьез усомнилась, выдержат ли они его напор.
– Ну и погодка, – заметил Гай, встретивший ее в небольшом холле Центрального полицейского участка.
К облегчению Дафны, процесс дачи показаний занял не очень много времени: возвращаться к событиям того страшного вечера, когда погибла ее единственная подруга, оказалось куда тяжелее, чем она надеялась. К тому моменту, как они сели в машину Гая, припаркованную на стоянке у здания полиции, девушка чувствовала себя выжатой досуха – а ведь им еще предстояло попрощаться с телом Найи, взглянув на него в последний раз перед тем, как всепожирающее пламя превратит его в горстку пепла.
По пути в крематорий они заехали в большой цветочный магазин, где купили пару траурных букетов из живых цветов – нежные белые лилии, темно-бордовые, почти черные розы, которые так любила Найя. Цветы, бережно устроенные на заднем сиденье автомобиля, благоухали даже через плотную упаковку, и Дафна с грустью думала, что им предстоит повторить судьбу той, кому они предназначались: сгореть в самом цвету, едва успев распуститься…
– Как успехи в поисках? – спросила она, повернув лицо к брату, еще более молчаливому, чем обычно. Гай, не отрывая взгляда от залитой водой дороги впереди, неопределенно пожал плечами.
– Да пока никак. Слишком мало зацепок. Рыжеволосых мужчин-полукровок, конечно, не так уж много, но хватает: среди их молодежи сейчас модно красить волосы. Да и наш преступник давно уже мог стать, скажем, брюнетом… Свидетелей у нас, кроме тебя, нет – не считая тех двоих, что почему-то скрылись с места происшествия. К тому же, действовать приходится деликатно ввиду секретности этого…. дела. Мы не можем вот так просто допрашивать всех гибридов подряд – тем более, предъявить нам им, по факту, нечего…
– А кого-нибудь с именем Трис удалось отыскать?
– Ни одного Триса в базе данных жителей Антроповилля. Есть, правда, пять Тристанов, но все они – люди, причем трое не подходят по возрасту. Возможно, «Трис» – имя вымышленное или сокращенное от какого-то другого… или это вообще что-то вроде прозвища. Гибриды же это любят – называть себя дейнарскими словечками с каким-нибудь глубоким смыслом.
– Может быть. Имя мне откуда-то смутно знакомо, но в словаре дейнарского ничего похожего я не нашла. Он, конечно, далеко не полный: мы многого не знаем о дейнарах…
Дафна вновь вспомнила юного туземца, которого так некстати спугнул Тим, но решила пока не рассказывать о нем брату – он наверняка стал бы беспокоиться о ней, а ему сейчас и своих забот хватало. Вместо этого она осторожно задала Гаю вопрос, который со вчерашнего дня не давай ей покоя:
– А…родители Найи так ничего и не заподозрили? Они не знают, что Найю на самом деле…
– Убили? – мрачно закончил за нее Гай. – Нет, им, похоже, и в голову не пришла эта мысль. Да и какому нормальному человеку пришла бы? Настоящее заключение о причине смерти они не видели; на опознании тела им показали лишь лицо Найи, да и то на секунду: Прия сразу потеряла сознание, и ей пришлось вызвать врача… Позже тело увезли в крематорий, где его подготовили к кремации. Знаешь, из-за этого вынужденного вранья я чувствую себя просто… омерзительно. Они же нам почти родственники…
– Ты выполняешь свою работу, Гай. Рано или поздно вы поймаете убийцу Найи, и это будет лучшее, что ты сможешь сделать для ее семьи…
– Рано или поздно, – с горечью повторил он, на миг оторвавшись от созерцания дороги за залитым водой ветровым стеклом. В его карих глазах, покрасневших от усталости и недосыпания, Дафна увидела борьбу отчаяния, скорби и гнева и, протянув руку, легонько сжала пальцами его плечо.
– Скоро, – придав своему голосу уверенности, сказала она. – Скоро вы его схватите.
В эту минуту они подъехали к зданию крематория, и Гай молча припарковал машину на просторной полупустой площадке рядом с автомобилем их отца. Дафна с содроганием взглянула на массивное двухэтажное строение из светло-серого камня, фасад которого прочертили высокие узкие прямоугольники затемненных окон. В сгущающихся тенях, с нависшим сверху хмурым небом, омываемый яростным ливнем, крематорий как никогда источал ледяное дыхание смерти, настолько осязаемое, что у Дафны встали дыбом все волоски на теле. Жуткую атмосферу этого места не мог скрасить ни сочно-зеленый газон перед зданием, ни разбитая позади него рощица, в глубине которой располагался вместительный колумбарий. Там, среди бессчетных ячеек с урнами – вместилищами испепеленных огнем тел, мог бы покоиться и прах Адриана, не развей его Дафна по лесу, как того наверняка захотел бы ее муж. Адриан стал ветром, водой, травой, проросшей на прекрасной земле Неолы – частью всего того, что так искренне любил при жизни...
– Ты в порядке? – тихо спросил ее Гай, и девушка кивнула, не в силах протолкнуть ни слова сквозь застрявший в ее горле горький комок.
Набросив на головы капюшоны своих плащей, они вышли из машины под секущие плети дождя вместе с цветами, предусмотрительно завернутыми продавцом в плотную непромокаемую бумагу, и чуть ли не бегом припустили к входу. Большая автоматическая дверь бесшумно раздвинула перед ними свои темные створки, и Дафне потребовалось все ее мужество, чтобы вслед за братом переступить порог места, один вид которого разворошил в ее сердце едва утихшую боль.
Оставалось лишь крепче сжать зубы и надеяться, что ей хватит сил вынести и этот вечер тоже.
***
Кор проснулся от того, что на лоб ему звучно шлепнулась капля воды, а за ней – еще одна, и еще; открыв глаза и немного поморгав, чтобы привыкнуть к обступившей его темноте, он разглядел в плетеной крыше своего жилища небольшую прореху, через которую и просочилась влага. Обычно густая крона мегроя служила достаточно надежным укрытием от дождя – но порой он таки находил лазейки в плотном зеленом куполе.
«Надо бы завтра подлатать крышу», – подумал юноша, садясь и прислушиваясь к царящим снаружи звукам. Селение в этот час уже спало, но сквозь тихое шуршание воды в листве деревьев иногда доносились голоса ночных птиц, поскрипывание деревянных мостков, едва слышное нежное пение парой ярусов ниже: должно быть, мать убаюкивала своего ребенка. Все было привычно и знакомо, но спокойствия Кор не ощущал, и виной тому был странный полукровка из его сна – он и его рассказ.
Вернувшись домой из своего неудачного путешествия к Приграничью, Кор решил пока ничего не рассказывать матери – а та и не задавала вопросов, привыкшая к его частым и длительным отлучкам. После исчезновения сестры Кор мог на несколько дней уходить в Лес, исследуя дальние территории и ища уединения, словно мало было ему своего одиночества. Дарнис это, он знал, огорчало, но она не зря была выбрана аданом: ее мудрость подсказывала ей дать сыну свободу – и время на примирение со своей потерей. Обдумывая, как объяснить матери свои чувства, толкнувшие его отправиться к людям, Кор понял, что и сам в них запутался. Действительно ли он ощущает присутствие Элео? И почему так уверен, что сестру нужно искать в городе людей?
Ночью, уже засыпая, он продолжал думать об Элео – и мысленно звал ее, моля откликнуться, прийти к нему, сказать, что с ней и где она; в его зове было заключено столько тоски, любви и отчаяния, что – он знал это – сестра услышала бы его, будь она жива, хоть с другого конца мира. Но явилась на этот зов не она, а некто, назвавшийся Трисом, некто, от кого исходила ее сила и в ком ощущался ее дух…И, поскольку то был особенный сон, сон-видение, близкий к яви, Кор знал: все, что он в нем ощущал, было правдиво.