Не играй с нами, девочка (СИ)

Вскоре она все же решила спуститься поесть. Анна взяла с письменного стола блокнот с ручкой и написала записку, сообщив куда отошла. Грустно улыбнулась собственной затее, но прикрепила ее на зеркало у входа. 
Она думала вернуться сразу, но теплый свежий воздух спутал мысли и приглушил страх сделать что-то неправильно. Она уже здесь, уже приехала, если есть кому протянуть руку, ей протянут. Если он рядом... Черт, опять! Не думать. Не строить замки.
Прогулка по улицам развлекла хаотичной мозаикой из пестрых букетов, чужих лиц, витрин с сувенирами... Она забылась, смотря по сторонам и выискивая новые и новые крупицы жизни. Анна призналась себе, что слишком долго пробыла взаперти, отгородившись от людей и даже вещей. Солнце и то через плотную занавеску. Именно этот голод нагнал ее. Она смогла остановиться, только когда по-настоящему устала и когда начало смеркаться. 
Возвращаться не хотелось, снова стены и молчание, но там есть душ. Войдя, она бросила пиджак на кровать и жадно огляделась по сторонам. Сдвинутый стул или скомканный джемпер, как намек или как обещание.
Боже, она сходит с ума.
Теплая вода и массирующий напор забрали наваждение, она вновь успокоилась и задышала размеренно. Отвлеклась, стараясь прочертить в голове завтрашний маршрут из понравившихся мест. Она двести лет не каталась на велосипеде, а тут на каждом шагу частный бизнес с приятными расценками. Можно было бы прокатиться к парку... Анна накинула халат, собрала мокрые волосы полотенцем и прошла к большому зеркалу, на полочку которого заранее забросила косметичку. Она потянулась к тюбику крема и вдруг почувствовала чужое присутствие.
Так остро, толчком... она вздрогнула и резко повернулась.
— Ты не закрыла дверь на балкон, — сказал Марк.
Мягкий спокойный голос, он говорил так, словно не отлучался. Буднично. Он тихо улыбался, хотя глаза всё же выдавали его, заостренный взгляд карих глаз жадно скользил по ее силуэту. Он замер в проеме, склонив голову набок и облокотившись плечом на стену.
— Марк, — Анна задохнулась и ощутила, как тело стало тяжелым и безвольным.
Она оперлась руками на раковину и отвернулась от него. Чтобы выдохнуть, задышать снова. Она решилась вновь взглянуть на него только через зеркало.
— Ты в порядке, — едва различимо произнесла она, наконец, принимая эти слова.
Теперь она знала. Знала наверняка. Это не ее блажь или слабость, она не придумала собственный мираж, чтобы успокоиться, он действительно жив.
Марк шагнул к ней. Быстро приблизился и обнял со спины.
— Марк, я...
— Тише, — шепнул он, нащупав мягкими губами ее висок. — Мы поговорим после.
Его крепкий запах. Его тепло и его сила. Закружилась голова, Анна подалась назад и легла на его грудь, и он принял ее, обнимая крепче и туже.
— Я рядом, малыш.
Марк наклонился и поцеловал ее губы, нежно, совершенно невесомо, Анна едва смогла ответить, волнение от пережитого вдруг сковало ее. Его близость до осязаемой боли, что резала пальцы, заострила самый главный страх, что его могло не стать... Что это мгновение почти чудо.
— Я рядом, — повторил Марк, угадав ее слезы.
  
Глава 32
 
Марк развернул ее в своих руках и подогнул под себя, чтобы она острее ощутила его сильное тугое тело. Анна шумно выдохнула, прогибаясь, и потянулась к нему губами сама.
— Я хочу почувствовать тебя, — призналась она, — всего тебя.
Чувствовать его, быть с ним... и что угодно взамен.
Его не нужно было просить снова, Марк распахнул ее халат и откинул ткань на пол. Его пальцы теперь касались ее обнаженного влажного тела, гладили и настойчиво ласкали. Анна начинала забываться. Она с внутренней улыбкой подумала, что он не умеет быть нежным долго, жажда всегда уводила его на другие скорости, страстные и резкие. 
И она любила именно так, он научил ее или же первым открыл потаенный уголок ее желания. Она или стала другой с момента их первой, самой первой встречи, или раскрылась, признавшись себе в так многом, что новых ответов накопилось больше, чем прежних. Настоящая лавина... Марк был в ней, в каждом движении и взгляде, она умела видеть мир его глазами, умела читать интонации и малейшие жесты, даже те, что он хотел скрыть. И она знала его мысли, они давно не пугали ее, пусть жестокие и пусть рожденные от кровавой привычки.
И знала главное. Он где-то сбился, увлекшись игрой, которая выходила у него слишком хорошо. И безнаказанно. Как личное проклятие, он мог делать что угодно, принимать любые ставки и рисковать наотмашь, из раза в раз выигрывая. Пока не стало невыносимо от самого себя. Но она могла помочь ему, потому что он пустил ее также глубоко, по самому кровотоку.
Крепкие мужские ладони сдавили ее талию и очертили бедра, Анна вздрогнула, прижимаясь к нему, и ее тело донесло до него каждую недавнюю мысль. Каждое признание.
— В номере есть кровать, — подсказала она.
Марк подсадил ее и понес в комнату. Он опустил ее на воздушный матрас и, облокотившись коленкой на кровать, начал расстегивать светлую рубашку. Анна цеплялась за мужские пальцы и подгоняла, и, когда ткань, наконец, отпустила его тело, буквально впилась в него, обвилась вокруг, желая прочувствовать каждый изгиб. Она истосковалась по этим пьянящим и в чем-то болезненным ощущениям, жажда даже не была метафорой, она на самом деле изнывала и желала наполниться им.
Ее язык очертил его мускулы и по налившейся венке на шее поднялся к подбородку, она легонько укусила его и заметила, как потемнели от желания его глаза.
— Сразу, Марк.
Да, сразу. Сейчас.
Анна подтянула себя в центр кровати и повернулась спиной, выгнулась перед ним, скользнув щекой по шелковому покрывалу и вытянув руки вперед. Она уперлась локтями в кровать и развела ноги. Он еще не коснулся ее, но одно ощущение своего тела в такой позе разлилось чувственной волной по коже и затопило низ живота. Она до помутнения хотела оказаться под ним, чтобы он жарко дышал в затылок и давил своим телом. Вбивался в нее. Она жаждала его силы. В данную минуту именно силы, завтра он может быть чутким и ласковым, а она может показать характер и вспомнить о коготках, но сейчас она хотела, чтобы он брал ее. Потому что она принадлежит ему, не как вещь, а как безграничная вселенная со своевольными вспышками, но ее тело его и только его.
Когда Марк дотронулся до нее, проведя ладонями по пояснице и грубо сцепив их на талии, Анна послушно отдалась его движению и почувствовала его в себе. Она вдруг забыла, как дышать и как двигаться, чувство наполненности снесло собой всё. А следом нарастающие толчки стерли остатки нестройных мыслей, она могла только цепляться за простыни и тонуть в его жадных руках.
Бесконечно. Бессвязно.
Утром тело еще помнило отголоски наваждения, и Анна проснулась с хмельной улыбкой. Протянула руку и не нашла его рядом. Она резко вскочила, пытаясь отвыкшими от света глазами нащупать хоть что-то вокруг.
* * *
— Я тут, — произнес Марк.
На нем были только черные джинсы, и еще телефон в руке, наверное, его разбудил звонок.
— Я испугалась, — созналась Анна.
— Не стоит, я никуда не денусь.
Он сел рядом и заглянул в глаза.
— Обещаешь?
— Обещаю, — Марк протянул руку и откинул прядку ее волос, которая ничем не мешала, ему просто нравился этот жест, — больше никуда.
Он умолк на мгновение, и Анна смогла угадать проявившиеся черточки. Он был тих не спокойствием, а усталостью. Словно отдал последние силы и эмоции, на которые остался способен. Анна понимала причину. Круговорот, сделав последний роковой оборот, остановился, но не отменил своих разрушений. 
Марк теперь оглядывался по сторонам. Он победил Рёфа, смог отодвинуть от себя спецов на несколько областей и хоть на полголовы вырваться из той изматывающей жизни, когда или погоня, или торг. Но по итогу... Столько лет идти к цели, чтобы потом радоваться, что смог увернуться от предъявленной стоимости.