"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Очередной удар молота создаёт тусклую вспышку света, за которой заготовка, покрывшись туманом, слегка видоизменяет свою конечную форму. Гном задумчиво дуется, двигая челюстью, пожёвывая ус, перенимает молот из моих рук.
— Дивная сила. Никогда не смогу к ней привыкнуть.
— Привыкнешь, куда ты денешься. — ответил я гному, сместив своё внимание с заготовки, на вошедшего в кузню волчонка по прозвищу Короткий Хвост. — Свирепый Рык объявился? — Спросил я, и парень тут же кивнул. Что ж, ладно, настало время встречать очередное пополнение.
  
Глава 2
 
Люди говорят: один раз случайность, два раза совпадение, три — закономерность. Вот уже третий раз Свирепый Рык приводит ко мне пленников. В третий раз мы обсуждаем с ним обстановку в мире, передвижения кочевых племён, налёты рыкунов, а так же наличие запасов еды как у нас, так и у них. Рана в бою, нанесённая нами их уязвлённому самолюбию, постепенно затягивалась. Возможно, через пару десятков лет спокойной, размеренной жизни, новое поколение хищников, выросшее в мире, не знавшем тех ужасов, что творили их предки, спокойно ходило бы вместе с травоядными в школу, дружило, строило совместное, светлое будущее. И жили бы мы все вместе в мире, гармонии, если бы не изувеченное, мерзкое, сующее везде свой нос, одно большое «НО».
— Эта дрянь пришла к нам ночью, когда все спали. Оторвала дозорному голову, выпила до последней капли кровь. Мы даже писка его не слышали, опытного воина не стало за секунды. После, словно хозяйка в собственном поселении, Смерть прошлась по стоянке. Убила несчастного старика, вышедшего ночь испражниться. Задушила во сне лиса, лисицу, четверых их детей, и принялась рвать тела. В шатре несчастных были клетки с ещё живыми пик-пик, зверьки, чувствуя угрозу, подняли шум, заверещали, забились в панике. Это и спасло многих из нас. — Примеряя на себе шкуру дичи, рассказывал о произошедшем на прошлой неделе в их поселении Свирепый Рык. Шатёр, в который наведалась «Смерть», так хищники назвали бесплотного духа, находился всего в десятке метров от шатра Свирепого и по соседству с вигвамом, в котором спала его единственная дочь. Любой из них мог стать дичью, умерев позорной для Волколака смертью во сне.
Сегодня Свирепый привёл много рабов. Десять костлявых, измученных, больных и голодных душ. Основная масса пленников, как и в прошлый раз, состояла из ушастых Заййя. Численность их в нашем поселении неуклонно росла. Главным достоинством их являлась неприхотливость, скудоумие, а так же готовность работать с ночи до зари за обед и ужин. Наши правила, да и я сам, нравились Заййя, а они нравились мне. Дабы помочь новым пленникам как можно быстрее привыкнуть к незнакомой обстановке, отсылаю за их сородичами посыльного, а сам с любопытством разглядываю попавшуюся Свирепому парочку выр-выр. По случайному стечению обстоятельств, эти выдры одни из тех, кто сбежал с нашего корабля. Узнав об этом, я тут же обратился к Свирепому, мол, не нарушал ли он уговора. Тот лишь развёл руками, предложив послушать историю пленниц.
Острова выдр, на которые они поспешили вернуться, как и предсказывалось ранее, стали ловушкой. Проникшие к нам в тыл рыкуны, зимой, под покровом ночи, по тонкому льду, устроили набег. Сначала один, потом другой, почувствовав кровь и то, что не все выдры могут спрятаться в своих подводных норах, гоблины дождались дня, когда лёд окрепнет, а после устроили охоту. Мужчин выдр убили и пожрали, уцелевших женщин угнали в леса, что у нас в тылу. Выдры недооценили рыкунов, думали, они не придут за ними, думали, что смогут отсидеться за нашими спинами, но не вышло. Гоблины лишь в личностном своём проявлении тупые существа, в стае они действуют куда более слаженно, обдуманно. В их маленьких умах есть зачатки понятий о логике и стратегии, потому и начали они обходить нас, забираться в тыл, туда, где не ходили наши инквизиторы и отряды разведки. Не желая давать бой воинственно настроенным хищникам и кролли, они пошли к уязвимым выдрам и начали ловить их, охотиться на выр-выр, когда те были вынуждены выбираться на сушу, чтобы отогреться после ледяной воды. Стоит отдать выр-выр должное, они долго бегали, умело прятались, даже до весны продержались, а потом пришли паводки, острова затопило, и у них не осталось иного выбора, кроме как самим взбираться вверх по руслу туда, где их уже ждали гоблины.
  
Две самки, побитые и затраханные — это всё, что осталось от толпы беглецов, крайне прискорбно. Страшно представить, как могла бы обернуться судьба всех моих выдр, не забери мы их с островов.
Ладно, истории историями, лучше задуматься, как поступить с рабами? Еды для обмена и выкупа всех пленных сейчас у меня нет. Но эти выдры и их душещипательная история о сложностях выживания требовались мне позарез. Именно показав худшую из сторон жизни за пределами стен, я мог повлиять на умы находящихся внутри поселения выр-выр. Кто, как не «последние выжившие», могли лучше других изменить настроение в главенствующих, настроенных покинуть нас семьях? Мнение старейшин никто не учитывал, речь шла именно о настроениях основной массы населения выр-выр. Именно они, рабочий класс, при обычной рыбалке, в среде, в которой всю жизнь провели, жаловались на усталость, хотя почти ничего не делали. Когда все работали, искали себе занятие и возможности быть полезными, выдры проёбывались, ведь рыбы у них всегда хватало. Когда наших му и кролли обучались искусству стрельбы и ближнего боя, большая часть мужчин выр-выр, посмеиваясь над ними, считая тренировки ерундой. Что удержит их от бегства летом, когда работы станет в разы больше и придётся сутками, от зари до зари, корячиться на полях? Что делать, если вновь придёт беда, и им тоже придётся браться за оружие? Цепи физические здесь не помогут. Мне нужен страх, нужно, чтобы они боялись возвращаться туда, откуда пришли. Только мнимая, переплетенная с реальностью угроза оковами страха удержит их в своих тёплых домах, в успевших нагреться кроватях и на своих, не таких уж и тяжёлых, рабочих местах. По всюду враги, рыкуны, изгои хищники, теперь ещё и нечисть. Наступало время страшных историй, баек, небылиц о чудовищах и монстрах, пришедших в этот мир после рыкунов.
— Матвеем, мы больше не можем ждать. Эти демоны слишком опасны, я хочу, чтобы ты выполнил своё обещание, построил для меня лестную крепости. Кобаго, твой верный воин, всё ещё у меня, надеюсь, ты не забыл?
— Я всё помню, Рык. — Свирепый торопился, сейчас распутица, она идеально подойдёт для засады и уничтожения любого, даже самого сплочённого и мобильного войска. Конечно же, я мог взять с собой Зуриэль, Эсфею, и во всеоружии завалиться в гости к хищникам, но кто тогда позаботиться о поселении наполненном эльфами, и что делать, если придёт нечисть, что сильнее моих небесных подруг? — Рано Рык. Реки вышли из берегов, земля вязкая, добираться сложно и опасно.
— Сколько нам ещё ждать? — Не став спорить, спросил Волколак.
— Пока земля просохнет.
— Долго. Матвеем, умирают наши дети. Эта тварь… жрецам кажется, она становится всё сильнее, растёт. Мне нужна эта крепость, чтобы обезопасить нас. Иначе я не смогу сдержать данное тебе слово, и мы сами будем вынуждены уйти туда, вдаль, к широкой воде.
— Хочешь спрятаться за спинами травоядных?
— Твои рот опасней пасти любого из нас. Да и моим уже давно плевать, травоядные, хищники, какая к дьяволу разница, если тебя и твоих детей душат во сне. Среди хищников уже ходят кое-какие дурные мысли, и, если придётся, мы воплотим их в реальность. Я отправлю в ваши земли всех наших женщин, детей и молодняк. Поселим их неподалёку от вас, ты мягкотелый, малодушный человече, уверен, ты не отдать приказ начать на них охоту.
Зуриэль, стоявшей позади меня, тон Свирепого не понравился. Так же в штыки его слова восприняли Кобо и Мудагар. Подняв ладонь, я остановил горячие головы. Свирепый, вот ведь уродец, оскорбления его сродни комплименту для геймера вроде меня, только свита моя бесится. Заглянув тому в глаза, я заметил в них некий странный, коварный отблеск.