"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Пристыдив всех и каждого, подвела итог ангел, а после вернулась ко мне и смолкла в ожидании следующего приказа. Бойцы мои с побитыми мордами, чувствуя себя морально уничтоженными, так же ждали каких-то выводов и от меня.
— Зуриэль, только тихо… — Встав на цыпочки шепнул той на ухо я, — скажи, как тебе наши воины?
— Мясо для… — Слыша, как она в пол тона, но всё так же громко собирается выдать во всеуслышанье правду, наступаю ей на ногу, прерываю и шепотом прошу:
— Соври.
Ангел в растерянности. Поглядев на воинов и на меня, скривившись от приказа, недовольно произносит:
— Хорошие воины. Чувствуется потенциал и сноровка.
На битых лицах появляются улыбки. Кто-то, осмелев, даже заявляет, что завтра точно проявит себя в разы лучше и даже сможет попасть по ангелу своим мечом. Отлично, разрядка произошла успешно. Хвалю воинов за проделанную работу, осыпаю их плечи одами благодарности, а после прилюдно назначаю Зуриэль боевым инструктором и тренером по рукопашному бою. Мужики настороженны, но довольны, ангел и её габариты и формы пришлись им по вкусу. Женщинам воительницам новая наставница так же понравилась. Сильнейший воин в поселении — женщина, причём не гордая, не заносчивая, бьющая одинаково как мужиков, так и баб, говорящая лишь по фактам и делу. Не лапает, не пристаёт, мужики могут пытаться её домогаться сколько хотят во время тренировок, бабы не боятся, что во время показательного боя в их задницы что-то упрётся. В общем и целом, каждый в Зуриэль увидел и обрёл то, что хотел.
Когда с тренировками закончили, и лишних ушей не наблюдалось, я спросил у ангела по поводу наших шансов в сражении против демонов. Ответ оказался очевидным и неутешительным. Их нет, от слова совсем. То ли наше с ангелом понимание о демонах этого мира и их силе расходятся, то ли я просто не понимаю с кем или чем мы имеем дело.
— Они уязвимы к остановке времени, к магии, стрелковому и холодному оружию. К тому же испытывают усталость, голод, жажду, искушения… Истинная тьма поглотит их сердца за мгновения, обернув против нас. Лучшим выбором станет от них избавиться.
— Не-не-не, избавляться мы ни от кого не будем. Забыла, что твоей хозяйке верующие нужны? От них ведь сила её зависит. — Поправил я ангела, и та, словно опомнившись, копируя жест матери, прикусила ноготок большого пальца.
— И вправду забыла.
— Хочешь ты того или нет, нам придётся сделать из них армию способную если не победить, так хотя бы сдержать натиск тьмы. Для этого я хочу создать оружие, на подобии твоего меча. Так же можно попробовать выковать броню, какие-нибудь магические артефакты, хранящие дополнительную ману, типа колец, браслетов и ожерелий, что скажешь?
— Мой меч — это духовное оружие, созданное как и я из частицы древней Богини. Подобное вам никогда не сотворить. А вот простое зачаровать броню и оружие, возможно сработает. Это и вправду существенно усилит слабых, уязвимых смертных. Только сил, времени и маны уйдёт на это очень много, боюсь, всю армию свою вам так усилить не удастся даже и за сотню лет.
— А как быть с накопителями магическими? — Спросил я.
— Артефакты и их создание сложный процесс, с которым воины вроде меня незнакомы. Когда Древняя богиня Эсфея окрепнет, можете попросить её создать ангела-мудрости или же ангела-древних таинств. Возможно тогда ваши маги и смогут получить желаемое… — Вдумываясь в каждое моё слово, ответила Зуриэль. — Могу ли я испытать силу ваших магов? — От её вопроса мне стало неудобно. Как бы ей помягче сказать…
— У нас их нет, магов…
На данное заявление женщина развела руками. Без магов, способных перенимать магию из «усилителей», она не видела смысла создавать те самые артефакты и предложила нам, вместе с ней, сосредоточиться на магической броне и оружии.
Не нуждаясь во сне, отдыхе, еде, на мои планы немного отвлечься, передохнуть и решить несколько деревенских дел, Зуриэль отозвалась пониманием и чуткостью. Попросив показать мне оружейную и кладовую, где хранилось всё барахло, она, вместе с подвернувшейся ей под руку Пом, отправилась на поиски самого качественного оружия и брони. А я тем временем двинулся к дому Мудра.
Помимо планов по выселению и переселению всех беременных под надзор Хохо и Белой, а так же объяснения по поводу сада и детей, требовалось начинать собирать дань на рабов. От Свирепого Рыка уже давно не приходило вестей, и вполне возможно, скоро, этот придурок, нахватав рабов, приведёт мне целую ораву, поставив тем самым меня в очень неудобное положение.
Поговорив с Мудра, я собирался взять у него пару плечистых парней, при квартировать их к выдрам с кролли и с «пакетами» отправить в Озёрный за рыбой. Именно этим мороженным продуктом я планировал перекрыть основной долг перед хищниками. Так как отдавать зелень, тем более мясо с молоком, совершенно не хотелось.
Мудра, успевший исцелиться как физически, так и духовно, согласился, более того сам лично изъявил желание посетить Озёрный и поглядеть на того диковинного «скачущего по воде сто ногого скакуна», коего так красочно в своих историях описывали То-то с Куому. Дедуля своим решением слегка удивил и вынудил меня напоминать старому о его возрасте и том, что он не абы-кто, а глава целого рода. С моего беспокойство старик лишь посмеялся, сказав, что хочет как и его дети попробовать «рыбалку» и вдоволь, до тошноты, наесться рыбных блюд.
Спорить с упёртым бараном оказалось бесполезно. С парой любимых женщин, а так же скучающим в деревне молодняком, дед сразу после моего визита принялся паковать вещи. А я, матерясь, отправился к семьям кролли, и в конце к нашим товарищам выдрам.
В последнее время на плечи их добытчиков лёг тяжёлый груз, зима, многие альтернативные корма и их производство недоступно. Потому доля рыбы в наших рационах неуклонно росла, и даже теплицы мои не могли как-то существенно на это повлиять. Многие выдры, не понимая, что с приходом весны всё изменится, стали зазнаваться, кичиться и требовать к себе особого отношения. А ведь у нас в деревне все равны, и выяснять, кто из населяющих её видов «равнее», я не собираюсь.
Один из мужиков выдр, по совместительству являвшийся старшим сыном какой-то в прошлом важной шишки, при визите моём и просьбе, адресованной старшему семьи, закатил форменную истерику. С криками «сами себя кормите» и фразами «почему мы должны за вас и воевать, и работать», орал, как резаный, мутил воду, да так, что даже старосте и местным за него стало стыдно. Пока крикун ругался со своей то ли женой, то ли любовницей, старший из семьи, взяв меня под локоток, увёл в другую комнату, принёс извинения, а так же пообещал предоставить в помощь своих лучших речных охотников.
Лучших я не требовал, в Озёрном имелась рыба, небольшой запас который я велел создать при прошлом визите дозорной группы. Несколько выдр в помощь требовались на всякий случай, если рыбалка у Мудра не сложится и поселению придётся чем-то кормить нахлебников.
Узнав, что даже глава семьи му идёт в Озёрный, старая выдра стал стыдиться и горевать ещё больше. Власть уходила из его рук, выдры разделялись, молодежь, привыкшая делать что хочет и когда хочет, не понимала, зачем они здесь и почему что-то кому-то постоянно должны. Они не хотели работать, хотели как раньше просто ловить рыбу и жить на своих островах. В то же время поколение постарше, уже не такое активное и способное в охоте, очень ценило комфорт, тепло, заботу и то, что вне зависимости от удачного улова, на их столе присутствует еда.
В общем, старик не знал, что делать со своими детьми, а я не знал, как и чем могу ему помочь. Добившись желаемого, выделение группы и получив в плечи обещание и дальше поддерживать меня, я с облегчением и радостью стремлюсь покинуть общежитие выдр, у выхода из которого меня уже кое-кто ждал.
Глава 17
Жертвенная выдра, девица, отвечающая всем моим предпочтениям, с виду не лучше и не хуже любой из моих красоток. Грудь чуть больше, чем у Пом, талия чуть уже, чем у Муррки, рельефные руки, пресс, одета в очень качественные, по местным меркам, одежды. Волосы заплетены в косы, в них вплетены какие-то украшения, так же считающиеся у выдр признаком состоятельности семьи. С лица девчушка красива, да и телом соблазнительна. Хлопая чёрными глазками-бусинками, девица, то ли от растерянности, то ли от волнения, прям таки ловит меня на выходе, преграждает путь и просит поговорить «с глазу на глаз».