"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Надо купить билет, — прошептал один сиплым голосом — администрация подозрительна, они нас ни за что не пропустят!
— Да уверен ли ты в этом Бене?
— Тсс! — прошептал первый голос: — молчи, ради всего святого, если не хочешь, чтоб тебя выбросили отсюда в сточную канаву с ножом в животе! Уверен ли я? Больше, чем в своем родном отце, дурья башка. Самый подходящий человек в целом свете. Знай я, что он тут, а не в Бразилии, я бы…
Здесь Сорроу, давным-давно пересчитавший не только сдачи, но и все десять пальцев своих рук, должен был, наконец, ретироваться, так и не дослушав интересного разговора.
Он заковылял с Небодаром ко входу в цирк. Подозрительный одноглазый дьявол в зеленом сюртучишке оторвал краешек его билета, скривил рожу при виде собаки и молча поднял портьеру такого неопределенного цвета, как если бы библейскую радугу собрали с неба суповой ложкой, наложили в котел и кипятили до тех пор, пока она не потеряла всю свою спектральную выдержку и не перемешалась до полной неразберихи.
Цирк помещался в жалком деревянном балагане, кой-как сколоченном на голой земле. Сиденья первого ряда были обтянуты кожей, должно быть, сдернутой с тех покойников, у кого ее основательно уже повыколотили при жизни. Человек сто зрителей расположились по ярусам, причем молодые люди сосали набалдашники своих палок, а молодые девицы — собственные ногти, ибо иного угощения перед началом зрелища в современной Вене не существует ни для кого, кроме, впрочем, иностранных посольств. Описание можно закончить трапецией, устроенной в форме колеса, и такой жидкой на вид, что можно было содрогнуться за судьбу Паоло Кальвакорески и Бена Тромбонтулитатуса.
Сорроу уселся, со всей силы удерживая Небодара у себя между коленками, под прикрытием пол собственной куртки. Пес дрожал, фыркал, скреб лапами и проявлял все признаки страшного возбуждения. Незнакомцы в черных плащах тоже появились у портьеры, прошли мимо них и уселись далеко наверху, так что Сорроу было невозможно ни наблюдать за ними, ни их слышать.
Спектакль начался бегом лошадок и прыжками двух толстых клоунов через обруч. Потом красивый брюнет, обтянутый в трико, Паоло Кальвакорески, выехал на великолепном рыжем жеребце, покрутил хлыстом, дал налюбоваться всеми своими статьями спереди, сзади и с боков, сделал довольно-таки бесцветный пируэт и скрылся. Служитель в зеленом кафтане прибрал за ними, унес с арены все лишнее, подмел, сделал рупор из ладоней и провозгласил:
— ЧОРТ В РЕШЕТЕ!
после чего в цирке появилась даже сама кассирша с родинками мышиного цвета и сладко уставилась из первого ряда на трапецию. Сорроу должен был сорвать свой кушак и обвязать им трясущуюся морду Небодара — такое неистовство овладело меланхолическим псом. Пока он возился, забинтовывая и затягивая собаку, арена ожила. Кто-то золотистый прошел по ней колесом, подпрыгнул, взвился, и вот уже смеющийся Бен Тромбонтулитатус крутится на одной ноге, как волчок, вокруг каната, под громовые аплодисменты всех зрителей.
Глава девятнадцатая
ЧЕЛОВЕК С КАНАТНОЙ ПРОВОЛОКИ
— Бен! — неистово орала публика, швыряя в акробата оторванными пуговицами за неимением цветов и картошек: — Бен! Га-га-га! Бис! Браво!
Беномания овладела даже кассиршей, положительно способной в эту минуту учинить растрату, если б только касса принадлежала кому-нибудь другому, а не ей самой.
Один Сорроу, отнюдь не любитель цирковых затей, глядел на акробата с полным равнодушием и в глубине души сильно скучал без своей трубочки. Если б не скрежет, трепет и судороги, сводившие Небодара от кончика носа до кисточки на хвосте, он решительно не знал бы, на что потратить свое внимание.
Между тем публика бесновалась все отчаянней. Акробат перекувырнулся на проволоке, снова завертелся волчком и, наконец, спрыгнул вниз, легко, как резиновый мячик, — глядя на самый верхний ярус блестящими карими глазами.
Там сидели два человека в плащах. Один из них махнул акробату красным носовым платком. Бен прищурился и улыбнулся, дав кассирше и прочим беноманкам вдоволь налюбоваться очаровательной ямочкой, появившейся у него на правой щеке. Секунда — и видение исчезло. Но, увы! Вместе с видением, прежде чем Сорроу мог опомниться, исчез и Небодар.
— Чорт! — проревел Сорроу, вскакивая и бросаясь вслед за последним взмахом его хвоста: — в решете ты или не в решете, а уж я просею тебя, голубчик, будь ты хоть трижды чортом, пропечатанным в афишах с дозволения цензуры!
Эта длинная речь закончилась перед дощатой дверцей, ведшей в актерскую уборную убогого цирка. Земляной коридор был пустынен, дверца прихлопнута, ниоткуда не доносилось ни звука. И к величайшему изумлению Сорроу, перед самой дверцей неподвижно, как на стойке, лежал Небодар, сунув нос под половицу и притаив дыхание.
— Гм, — пробормотал Сорроу, — до сих пор я думал, что он встретился с хозяином. Но так не ведут себя перед хозяином ни псина, ни человечина. Небодар выслеживает врага!
С этим выводом он осторожно оглянулся во все стороны, привстал на цыпочки и поглядел сквозь щель в уборную. Там никого не было. Стены были заклеены афишами с изображением «Чорта в решете», или самого Бена Тромбонтулитатуса. На трехногом столе стояло кривое зеркальце, в углу висела черная пара. Прошло несколько секунд прежде чем Сорроу услышал приближающиеся заглушенные голоса.
Дверь, противоположная той, за которой притаился Сорроу, распахнулась. Стройный акробат кинулся на стул перед зеркалом и немедленно поднес это последнее к своему лицу. Два человека в плащах и низко надвинутых шляпах вошли вслед за ним, тихо притворили дверь, оглянулись во все стороны и, не найдя нигде стульев, недовольно поморщились.
— Нет, я не вспотел! — произнес Бен глуховатым голосом, любуясь собой безо всякого стыда: — я могу перекрутиться еще двести раз и не вспотеть. Мускулы мои в порядке. Какой я красавчик!
С этими словами он улыбнулся своему отражению, и будь зеркало не столь запылено и закапано, может быть, даже поднес бы его к губам. Там, сквозь пыль и пятна, виднелась очаровательная головка, похожая на голову Диониса. Короткий нос шел по прямой линии от небольшого лба, обрамленного крепкими круглыми кудрями. Глаза были даже чересчур ярки, а рот чересчур ал для мужчины. Не мешает прибавить к этому счету и еще кой-какую мелочишку, вроде жемчужных зубов, длинных загнутых ресниц, вышеупомянутой ямочки и лебединой шеи. Будь Сорроу знатоком женских лиц, как Боб Друк, он непременно узнал бы в пресловутом Бене Тромбонтулитатусе очаровательную мистрис Кавендиш. Но техник Сорроу угрюмо наблюдал в щелку за всеми ужимками акробата и удивлялся гораздо более молчанию и неподвижности Небодара, чем красоте Бена.
— Послушай, Бен, — сипло пробормотал человек в плаще, — я привел к тебе господина с высшим образованием. Довольно ломаться! Уступи ему стул и валяй насчет нашего дела.
Бен опять взглянул в зеркало, тряхнул кудрями, поворотился к собеседникам и привстал со стула как раз для того, чтоб еще раз медленно, плотно и со вкусом на нем рассесться.
— Говорить с вашим братом не о чем, — промямлил он глуховатым голосом, — я Бен — канатный плясун. Меня знают все торговцы человечьим мясом по обе стороны океана. Я не отказываюсь ни от какого дельца. На последнем мы заработали десять тысяч фунтов. Какую валюту вы хотите мне предложить?
Странное дело! Несмотря на вопиющий смысл этой речи, несмотря на развязность акробата и жестокое выражение его блестящих глаз, он вдруг, без всякой видимой причины и даже вопреки здравому смыслу, начал нравиться технику Сорроу.
— Десять тысяч фунтов! — простонал человек, аттестованный как господин с высшим образованием: — куда вы деваете деньги? Если вы так хорошо зарабатываете, ой, ой, что должны делать бедные маклера!..
— На то у вас и высшее образование, — спокойно ответил акробат, — а у меня только руки, ноги и красота. Ну, скорей — какая валюта?
— Австрийская… — прошептал человек в плаще: — но с гарантией. Если вы, мистер Тромбонплутитатис…