"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Чертовщина, дядя! — ласково упрекнул Сорроу. — Валяйте-ка безо всякой алхимии!
— Хорошо, — решительно ответил Гнейс, твердыми шагами подходя к рабочим, — идемте, друзья. Я покажу вам колоссальное практическое значение этой жидкости, призванной поляризовать металлы.
С этими словами он взял под руку Сорроу и повлек его в то отделение мастерской, где производились опыты по сплаву и ковке.
Глава двадцатая
КАК ФИРМА ЛУРЗЕ ПОЛУЧАЕТ БОЧКИ С КЛЕЕМ
Как только поезд приблизился к Эльберфельду, Дурке протер глаза и выскочил из своего купе на приступку. Перед ним шел товарный вагон с бочками. Он не спускал с него глаз. Платформа уже надвигалась, как вдруг он заметил, что она оцеплена жандармами, на ней не виднеется ни единого пассажира, и только два каких-то господина в крылатках и с бумагами в руке одиноко прохаживаются взад и вперед. В ту же минуту поезд дал задний ход, товарный вагон отцепился от соседнего и полным ходом пошел к платформе, в то время как его собственный выразил намерение пятиться назад.
— Пассажиры выходят на нижней платформе, — крикнул кондуктор, — здесь происходит приемка груза.
Дурке выскочил на перрон быстрее зайца.
— Как бы не так! — пробормотал он, подсовывая кондуктору полицейский билет. — Скорей фрау Дурке отцепится от своего мужа, чем я отцеплюсъ от этого вагона. Пусти-ка, любезный!
— Проходите, — буркнул кондуктор. — Эй, да куда вы! Берите пропускной билет!
Он вырвал из чековой книжки розовый билетик и вручил его Дурке как раз во-время, ибо честный слуга правосудия собрался уже покатиться вслед вагону. Сунув розовый билетик в зубы, он-таки догнал его и, подскочив, устроился на площадке. Между тем кто-то выглянул из вагона и отсалютовал двум мужчинам в крылатке черным флагом.
— Клей фирмы Лурзе?
— Клей фирмы Лурзе, — послышалось в ответ многозначительным тоном.
Тут двое людей заметили Дурке. Один из них выхватил свисток. Раздался свист.
— Стой! Держи! Кто таков!
— Свои люди, — ответил Дурке с важностью, — разве не видите, что я полицейский агент?
— Чорт! — выругался человек в крылатке, топнув ногой: — двадцать раз говорил, чтоб не вмешивали сюда полицию! Остановите вагон у ссыпки.
Огромный элеватор был спущен к самому вагону. Безлюдная платформа мертва. В полной тишине и молчании несколько человек принялись выгружать бочки.
Вот выкатилась одна. За ней другая. Приподняты к элеватору, зацеплены на крюк, опрокинуты…
Глаза Дурке вылезли на лоб от изумления! Клей фирмы Лурзе обладал необычайными свойствами: из открытых бочек в чашку элеватора посыпался порох.
Между тем два человека считали бочки. Когда чашка наполнилась, элеватор поднял ее, точь в точь как слоновый хобот поднимает копеечку, и перебросил за вокзал, во двор великолепного белого здания, похожего на молитвенный дом или воскресную школу.
— Девяносто восьмая, сто первая, сто двадцатая, сто тридцать шестая… сто сорок…
— Стой! — завопил Дурке, когда бочка номер сто сорок один взлетела над чашкой элеватора: — осторожней! Держите ее горизонтально. Там не… не клей!
Но было уже поздно. Голова несчастного проповедника высунулась вниз, в тщетной попытке найти перемещенный центр тяжести, потом судорожно втянулась в плечи, и хозяин ее пролетел, как снаряд, прямехонько в чашку пороха, под дождем голубых брошюр.
— Что это значит? — свирепо зарычал господин в крылатке, подходя к Дурке. — Извольте объяснить, кто уполномочил вас вмешиваться в чужие дела? Как вы смеете подсовывать нам вместо нашего товара…
— Помалкивайте! — отрезал Дурке: — это беглый убийца. Тащите его сюда. Вяжите его по рукам и ногам!
Проповедник высунул голову из чашки и уставился на них побелевшими глазами. Он был обсыпан порохом, как мукой. В ноздрях, волосах, ушах и веках его сидел порох.
— Любезные братие, — завопил он диким голосом, — не слушайте этого человека с тонким носом. Дайте мне покушать. Дайте мне попить. Я агент Международной Лиги мира!
Жандармы сунули ему шест с перекладиной и сняли его из чашки, как гусеницу с фруктового дерева.
— Хорошенькое место для проповеди, — заметил человек в крылатке, подозрительно оглядывая проповедника. — Все это очень мило, но каким образом вы попали в бочку?
— Интриги, — простонал проповедник, сжимая себе живот обеими руками, как если б духовная пища, вкушенная им в течение суток, вызвала в нем судороги, — интриги разоблаченной гиены. Дайте мне покушать! Дайте мне попить! Я все открою.
Между тем Дурке прыгал вокруг своего врага с отчаяньем настоящей гиены, бессильной пожрать живую жертву. Он никак не мог привести ее в тухлое состояние. Он не имел в кармане бланка об аресте!
— Поймите, — взывал он к жандармам, — я Дурке, полицейский агент! Вот мой билет, вот пропуск. Я охочусь за этим преступником двое суток.
— Попросите этого доброго человека достать из пороха мою брошюрку, — выл проповедник, — вы увидите, что я жертва политической мести.
Жандарм полез тем же шестом в порох и извлек оттуда несколько голубых брошюр:
ГИЕНА В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ, ИЛИ ВОЕННЫЕ ЗАМЫСЛЫ БОЛЬШЕВИКОВ
— Гм! Гм! — произнес человек в крылатке, не без удовольствия перелистывая брошюру: — очень хорошая вещь. Разумная, популярная, современная вещь. Это издание Лиги Мира? Так, так… Петер! Возьмите этих людей под руку и выведите их вон. Если один хочет арестовать другого, пусть сделает это на улице. Я умываю руки. Брошюры оставьте тут, они могут нам пригодиться.
С этим соломоновым решением человек в крылатке оборотился к бочкам и махнул платком:
— Сто сорок вторая…
— Ай-ай! — взвыл проповедник, — гыррр! — зарычал Дурке, влекомые жандармом с платформы.
Но крики и вопли их не предотвратили течения судьбы, поставившей их через десять минут друг против друга на чистенькой улице Эльберфельда.
Глава двадцать первая
ГОСТИНИЦА СВЯТОЙ КУНИГУНДЫ
Справа и слева от них тянулись прехорошенькие домики, занятые главным образом благочестивыми книжными магазинами и типографиями. Витрины пестрели духовными картинками о «Конце мира», «Сошествии в ад», «Чуде святого Конкордия» и «Молитве на сон грядущий», изображавшей дитя с приподнятыми кулаками. Это зрелище, по-видимому, подняло дух проповедника. Он сунул руки в карманы своей юбки, задрал чепец и толкнул Дурке плечом.
— Фью! — пискнул он вызывающе.
— Фью! — ответил Дурке, взъерошиваясь, как петух, и в свою очередь сунув руки в карманы.
— Ну-ка! ехидствовал проповедник, явно издеваясь над агентом.
Чорт побери Дубиндуса! Дурке был разбит, побежден, унижен. Он ничего не мог сделать, кроме как повторить восклицание проповедника, вложив в него всю силу ненависти:
— Ну-ка!
Неизвестно, сколько времени простояли бы они плечом к плечу, один — сотрясаясь от злобы, другой — хихикая от насмешки, если б проповедник не счел за нужное прервать эту опасную близость с разоблаченной гиеной: он победоносно оглядел Дурке с ног до головы, преспокойно перешел улицу — и скрылся в книжном магазине.
Однако Дурке был не из таковских, чтоб выпустить птицу из-под самого своего носа. Оглядевшись вокруг, он увидел приветливую вывеску:
ГОСТИНИЦА СВЯТОЙ КУНИГУНДЫ
и, не медля, вбежал в нее, то и дело оглядываясь на книжный магазин.
За конторкой сидела приятная полная дама в зеленом переднике. У дверей стояла длинная, худая дама в зеленом платье. На лестнице мелькнуло еще что-то зеленое, и через секунду агент был окружен целым цветником милых, приятных созданий, одетых в зеленое. Правда, каждой из них было не менее сорока, но еще покойный Овидий, специалист по женской части, как известно, рекомендовал «отсчитать пять раз семь» и предпочитать женский пол «как раз вскоре после этого».
Зеленые нимфы оглядывали его, то и дело хихикая себе в ручки.
— Мадам, — сказал Дурке, подходя к конторке, но не выпуская из поля зрения книжного магазина, — дайте мне комнату с окном на улицу, точь-в-точь как эта самая.