"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Эти слова мажордома меня слегка покоробили. Разумеется, инициатива не от Шустрова исходит, тут, похоже, прадед уж очень рьяно взялся поучаствовать в моей жизни. Часто, тем паче, надолго приезжать сюда не собираюсь. У меня своя жизнь, у истинных князей Засекиных — своя. Максимум, что нас может объединять — это формальное родство и общий бизнес, в котором мое участие будет номинальным, иными словами, передам некоторые инновационные технологии за невеликий процент от прибыли, дабы меня не посчитали банальным захребетником. И вообще, жениться в ближайшей, да и отдаленной перспективе не планирую. Хотя, вполне возможно, что у патриарха уже есть кандидатура на примете, и мне придется…
Так стоп! Хватит ерундой заниматься! Еще ничего такого не случилось, а настроение от неприятных мыслей резко покатилось вниз. Как пелось в одной старинной песне: «Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus!». Так что, следуя заветам древних латинян, будем веселиться, пока молоды.
Впрочем, долго предаваться процессу душевного самокопания мне не было позволено. Вскоре двери гостиной широко распахнулись, и в комнате появился довольно странный персонаж в сопровождении трех не менее странных молодых парней. У мужика в руках кейс, юноши тащили в руках ворох всевозможного тряпья. Почему я назвал их странными? А потому, что от этой четверки за версту разило галимой гомосятиной. С этим гнусным явлением в своей новой жизни я еще не сталкивался. Ну не люблю я эту жеманную братию и не стоит обвинять меня в вопиюще нетолерантном отношении к педикам. Лучше вспомните, так называемую «Неделю Длинных Ножей» в славном городе Нью Йорке две тысячи тридцать шестого года, когда доведенное до крайности наглым поведением черных и педерастов белое население было вынуждено взять в руки оружие и продемонстрировать всему миру на что способны потомки американских ковбоев и охотников. Вообще-то, в своих поступках в отношении извращенцев я не столь кардинален, как те ребята, очистившие самым кардинальным образом сначала Гарлем, затем и весь остальной город от черных и радужных То есть в меру толерантен, но только в том случае если те ведут себя подобающе и не пытаются потрогать меня, или как-нибудь намекнуть на желание сблизиться. Б-р-р! Короче, я бабам ходок и баста!
— Мастер Пауль Маркус, — с заметным германским акцентом представился мужчина, — я буду вас одевайт в нормальный одежд. Просьба к Ваше Сиятельство полностью раздеться.
Деваться некуда. По-быстрому разоблачился и начал примерять принесенные подручными маэстро предметы одежды, начиная от трусов, и заканчивая строгим фраком.
На мой неискушенный взгляд, одежка сидела на мне как влитая, однако, осмотрев меня придирчивым взором со всех сторон, мастер-портняжка пробормотал негромко: — Donner Wetter [162], этот жопоглаз Ворошилов ошибаться в оценка ваш замечательный фигур. Придется кое-что переделайт. Не волнуйтесь, Ваше Сиятельство, много времени это не занимайт.
После этих слов он еще раз обежал меня со всех сторон, оценил наметанным глазом что-то записал в извлеченном из чемоданчика блокноте и велел разоблачаться. Вскоре троица покинула мои апартаменты с обещаниями вернуться через полчаса.
Ко времени обеда я был по определению Пушкина как dandy лондонский одет и даже, стараниями другого креативного гомосека, острижен по последней моде.
В обеденный зал был препровожден все тем же Александром Васильевичем Шустровым. Вполне подходящая фамилия для столь деятельной натуры, поскольку по мере нашего продвижения в направлении княжеской едальни тот на ходу успевал отдать какие-то распоряжения попадавшимся навстречу лакеям, горничным и прочим слугам.
Обставленный с излишней, на мой взгляд, роскошью зал. За столами куча народа. Интересно, такие обеды традиция или банкет в мою честь? Хотя, кто я такой, чтобы в ознаменование моего появления устраивать столь массовое сборище членов рода. Впрочем, вполне возможно, прадед устроил внеплановый слет родни, чтобы те посмотрели на новоявленного князя и оценили. Короче, делаю морду лица кирпичом, дескать, вообще не тушуюсь по поводу происходящего и жду, что скажет патриарх.
  
— А вот и наш долгожданный неофит, — объявил во всеуслышание знакомый мне по изображениям из Сети хоть и пожилой, но вполне еще крепкий мужчина. — Проходи, правнук, присаживайся одесную. — И указал рукой на свободное кресло по правую руку от себя.
Согласно этикету, я поклонился патриарху и, обведя взглядом присутствующую публику сказал:
— Лев Григорьевич, уважаемые родственники, рад, что неожиданно для себя я оказался приобщенным к столь древнему российскому благородному роду. Постараюсь не запятнать честь Засекиных ни словами, ни поступками. Надеюсь, в дальнейшем поближе познакомиться с каждым из вас, коль будет на то ваше желание.
Затем с независимым видом, то есть, всё с тем же выражением «морда кирпичом» проследовал на указанное мне место. Перед началом трапезы все присутствующие встали. Патриарх процитировал наизусть «Отче наш», народ в нужных местах осенял себя крестным знамением, кланялся и говорил: «Аминь». Я хоть еще тот богомолец, но в чужой монастырь со своим уставом не лез, поступал как все.
За обедом царила мертвая тишина, лишь изредка нарушаемая обращением сидящих за столом гостей к обслуживающему персоналу принести то или иное блюдо.
В подробности меню углубляться не буду. Отмечу лишь что кормили в исконно русской традиции: щами, рыбными и мясными супами, кулебяками и прочими пирогами, отварной говядиной с разнообразными гарнирами, грибы во всех видах, огурчики соленые и маринованные, и еще много чего было на столе. При этом никаких спиртных напитков, только квас, морсы и компоты.
Пока отдавал дань кулинарному искусству здешних поваров, основательно прозондировал сознание присутствующих. Если эмоции прадеда по отношении ко мне были нейтральными с некоторой толикой любопытства, остальные члены рода испытывали крайне противоречивые чувства. Что касаемо женской части, мой бравый вид и симпатичная мордаха произвели на большую их часть вполне благоприятное впечатление. А вот с эмоциональным фоном мужчин пришлось основательно разбираться. С удивлением обнаружил, что большинство их меня буквально ненавидят. За какие такие мои провинности перед ними, пока непонятно. Ладно, пусть не любят, лично я ни к кому в друзья навязываться не собираюсь. И вообще, лишь несколько юных весьма очаровательных прелестниц из всей этой разношерстной чопорной компании вызвали мой неподдельный интерес, поскольку источали флюиды столь откровенного сексуального желания, что у меня аж в штанах зашевелилось. Пришлось приложить определенные ментальные усилия, дабы обуздать не ко времени проснувшегося дружка.
Приглашения на танцы или еще какие культмассовые мероприятия после трапезы не последовало. Зато поступила команда от патриарха проследовать в его рабочий кабинет «для более близкого знакомства с новым членом рода Засекиных».
Я не возражаю, сам не против пообщаться с родственником.
Кабинет прадеда находился на пятом этаже. Расположились за столиком у окна друг напротив друга. Лев Григорьевич посмотрел на меня критическим взглядом и тут же взял быка за рога:
— Итак, Иван Силаев, пятьдесят третьего года рождения, село Дубки, Ертеньевского уезда, Тобольской губернии. При рождении из-за халатности принимавшей роды акушерки получил травму, ставшей причиной физического уродства и умственной неполноценности. Однако три месяца назад двадцатидвухлетний Ваня, как гласит народная молва: «Получил благодать от самой Царицы Небесной», то есть вошел в разум, даже получил чародейский Дар. К тому же, Иван Силаев оказался весьма удачливым ходоком в Пустоши, способным обеспечить для себя весьма небедное существование. А теперь позволь узнать, молодой человек, отчего тебе не сиделось в твоем медвежьем углу? Зачем тебе в князья, Ваня?
— Обстоятельства так сложились, Лев Григорьевич…
— Называй меня просто дедом или дедом Лёвой. Привык, понимаешь ли, к подобному обращению.