"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Судя по солнечному диску, перевалившему точку апогея, на дворе ранняя послеобеденная пора. М-да солнце встало выше ели… ну а мы еще не ели. То есть кушать хотелось даже сильнее чем утром. А еще было острое желание посетить ближайшие кустики и хорошенько подумать о жизни прошлой и настоящей. Ну да, вот теперь-то я абсолютно уверен, что нахожусь в реале, а не в какой-нибудь цифровой локации – уж очень чувствительной оказалась потребность дефекации организма. Оно, конечно и в вирте, при всех его условностях, необходимость посещать туалет присутствует, но не столь ярко, чтобы аж до рези в кишках и разрыва мочевого пузыря. Прошу прощения за столь пикантные подробности, но c'est la vie, как говорят французы, то есть, жизнь многогранна во всех своих проявлениях, и никуда от этого не деться.
Толком размышлять за жизнь на голодный желудок, как-то не получилось, пришлось этот процесс отложить до наполнения жаждущего пищи брюха. Оставшийся от завтрака окунь, лишь еще сильнее раздраконил мой аппетит. Так что мне снова пришлось лезть в воду. Благо к этому моменту вода в Тюменьке основательно прогрелась, а рыба поуспокоилась, то есть, практически, под каждой корягой меня ждал заветный трофей из окуней, плотвы и налимов.
Спустя пару часов я умиротворенно лежал на мягкой травке в тени всё того же осокоря и ковырял обломком сухой ветки в кривых зубах.
А может ну нафиг этих саврасовских? Пусть себе живут, как там в одной старой песне поется, мол, рано или поздно жизнь этих моральных уродов сама накажет строго…
Так, стоп! Что за чушь в башку лезет?! Нет, это отнюдь не мысли Резака. Неужели остатки личности миролюбивого и незлобивого Ивана всё-таки дают о себе знать? Вроде бы, душа реципиента навсегда покинула эту бренную оболочку, а бывшему зэку подобные пацифические настроения, как я понимаю, по его натуре не ведомы. Значит так, прочь всякое сюсюканье! Меня, то есть Ивана Силаева безжалостно грохнули фактически ни за что, ни про что, это означает, что виновные должны понести заслуженное наказание. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Тем более, я абсолютно уверен, что обладаю соответствующими навыками для приведения его в исполнение.
Интересно, все-таки кем я был в своей прошлой реальной жизни? Похоже, еще тем крутым парнем из нейровизионных сериалов, для которых человечка замочить, что муху раздавить или еще какое мерзкое насекомое. Ну то, что я не боюсь ни своей, ни чужой крови, я понял еще на зоне, в противном случае не оказал бы достойного сопротивления тем, кто пытался отправить меня в Круг Возрождения, если геймерским языком, в точку инкарнации или ревайвла, с тем, чтобы завладеть моим чудесным мешочком. А еще, в отличие от коллег-сидельцев я не испугался крыс-людоедов, дал тварям вполне достойный отпор, выжил и даже изрядно подзаработал на этом. Плакали мои игровые бабки. Ну и хрен бы с ними, пусть разрабы подавятся.
Короче, «фантомные боли» в виде вящего миролюбия Ивана Силаева отбрасываем, как мешающее жить обстоятельство. Вне всяких сомнений, в прошлой реальной жизни я прошел весьма серьезную боевую подготовку и убивать обучен и не только убивать, также выживать в любых условиях. А еще мне известно, каким образом обойти защитные коды и напрямую привести в действие заряд трофейного термоядерного боеприпаса, или запустить вразнос реактор атомной электростанции на территории противника, при этом самому успеть удалиться на безопасное расстояние. А еще, я могу фактически с нуля при наличии необходимой производственной базы, разумеется, построить самолет с поршневым двигателем, танк, или воссоздать в реале всё ту же карбидную лампу и еще много разного рода архаичных механизмов, потерявших свою актуальность лет сто, если не больше тому назад. Ну об этом я уже упоминал, так что не стану лишний раз повторяться.
Оно хоть и говорится, что сытое брюхо к обучению глухо, после очередного приема пищи в голове образовалась лёгкость, и мысли потекли в нужном русле.
Разумеется, кореша, точнее захребетники Андрея Саврасова будут хотя бы какое-то время держать языки за зубами о том, что расправились с Иваном Силаевым. Так что по поводу моего отсутствия в Дубках еще долго никто не спохватится. Бывало мой реципиент неделями околачивался в лесу, особенно во время сбора грибов, ягод и ценных трав, а также частенько уходил за речку в составе какой-нибудь ватаги искателей приключений и богатств иных миров.
  
О Пустошах в сознании Ивана особо ценной информации я не обнаружил. Поскольку его роль во время походов туда ограничивалась переносом тяжестей и готовкой еды на стоянках. В тонкости охоты на монстров его не посвящали и в Разломы с собой не брали. Иногда наниматели из этих самых Разломов не возвращались. В этом случае Иван сворачивал лагерь через трое суток и, прихватив оставшееся более или менее ценное имущество, отправлялся обратно в Дубки. Удивительно, но мой акцептор или реципиент обладал весьма развитой чуйкой, которая помогала ему избежать нежелательных встреч с особо опасными монстрами, а всякая мелочёвка сама норовила удрать при приближении человека. Интересно, это его свойство перешло ко мне в наследство? Ладно, скоро узнаю, всему свое время. Доставленное из Пустоши имущество Иван сдавал владельцу единственной в селе ресторации, одновременно гостиницы, по совместительству пункта вербовки местных жителей для очередного похода в Пустоши Виталию Иннокентьевичу Варсонофьеву. При этом имел свой процент от реализации ничейных вещичек. Также по возвращении, неважно в составе группы или без оной, Иван получал от ресторатора свой гонорар за выполнение миссии. Эти деньги, во избежание разного рода недоразумений, Виталий Иннокентьевич брал с заказчиков перед выходом группы в опасное путешествие и до поры до времени хранил у себя. Вот такая вполне себе рабочая схема.
Впрочем, не стану пока глубоко копаться в заторможенных мозгах реципиента – уж больно утомительное и тягомотное это занятие. Пока передо мной стоит всего лишь одна главная задача, а именно, ликвидация группы лиц, мешающих моей нормальной жизни в теле Ивана Силаева. Всё.
До вечера успел сплести из прибрежного ивняка кривую, но вполне объемистую корзину. Завтра по утру перед тем, как отправиться в Дубки наловлю рыбы для обеспечения железного алиби. Оно, в принципе, и так следователи не должны ко мне цепляться, но пусть все считают, что дурачок Ваня ловил где-то рыбу, и к тому, чему еще предстояло случиться в окрестностях села, калека ни ухом ни рылом.
Поужинал все той же рыбой, которая даже с ароматными травками, но без соли начала потихоньку приедаться. Ничего, голод самая лучшая приправа, а молодой Иванов организм требовал для своего нормального функционирования приличное количество питательных веществ, и легко усвояемое мясо рыбы вполне для этого подходило. Оно бы и хлебушка не помешало, и от пряников не отказался. Оказывается Иван еще тот сладкоежка, особенно уважает медовые пряники и горький шоколад в плитках из сетевого «Меридиана». А если на халяву от какой сердобольной соседки, таки любая сладость в тему.
Дождавшись начала сумерек, двинул неспешно в нужном направлении. Нужное место находится в пяти верстах, так что топать и топать. Оно хоть одна нога теперешнего моего организма и короче другой, но нелегкая жизнь вызывающего отвращение у окружающих калеки научила Ивана быть как можно более незаметным, в том числе и бесшумному перемещению в любых условиях. Как оказалось, моя душа вполне вольготно обустроилась в новой телесной оболочке, при этом все полезные навыки реципиента без каких-либо шероховатостей стали также и моими умениями. Я буквально чувствовал окружающую обстановку, словами не передать, как именно это у меня получается. А может, это вовсе не от Ивана, а от меня прежнего? На хромоту также я уже не обращал особого внимания и шагал довольно резво, хоть правое плечо при этом норовило обогнать левое.
В селе не без урода, подумал я, и с удивлением осознал, что доморощенная шуточка сомнительного свойства прибавила мне ощутимую толику оптимизма и жизнерадостности. Кажется, с тем, что остаток жизни мне предстоит провести в ущербном теле калеки, я потихоньку начинаю смиряться.