"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Я улыбнулся.
— В «Волне» морепродукты готовят хорошо. Говорят, — поправился я, так как знал об этом из своего будущего.
— Э-э-э, — пренебрежительно скривился цыган. — Морепродукты хорошо готовят в «Дарах моря» на Ленинской. Хочешь, там покушаем?
— Чем тебе «Волна» не нравится?
Цыган снова скривился.
— Э-э-э… Там «третья смена» западает, и не спортсмены, а «синепёрые». Сидельцы бывшие. Тухлый народец…
— Да, ты и сам вроде как, той же масти, — удивился я.
— Давно это было, — посмурнел Роман Григорьевич. — Остепенился я.
— Ой, ли? — улыбнулся ему в ответ и прищурил один глаз.
Барон тоже прищурился и снова засиял солнечной улыбкой, но промолчал.
— Ладно, разъёхались, — сказал он. — Мне ещё Ирке машину надо вернуть. Приветпередать?
— Обязательно! Как она?
— Нормально! Что ей станется? Торговая мафия бессмертна!
— Это точно, — согласился я. — Пойду, а то машину разберут на сувениры.
— Это, да… Зря ты её сюда привёз. Это в Москве их уже сотни, а во Владике только первые праворукие японки появились. Две штуки. Ха-ха…А у тебя «мерс» новый.
— Это W-201. Экономичная городская модель. Он кушает бензин, как верблюд воду. Залил и можно про него забыть.
— Ну, да. Чёрный… С люком…С такой акустикой, что позавидует Большой театр… Звукоизояция… АБС… Коробка — автомат… Я прокатился и себе такой хочу. Продай?
— Сам сделай. Говорю тебе, давай автосервис тут поставим?
— Тут поставишь…
Цыган скривился.
— Менты, администрация сразу на шею сядут. Спортсмены… Ты ещё не в курсе. Не спеши раскручиваться… И машину куда-нибудь спрячь пока. Угонят.
Я покрутил головой.
— Угонялка у них ещё не выросла.
— Ха! — хмыкнул цыган. — Не угонят, так изуродуют. Пару раз попробуют, не получится и сожгут. Да и вообще… Привлёк ты к себе ненужное внимание, Женя.
Я и сам это понимал, но оставлять новую машину в Москве не хотел.
— Будет то, что будет, — философски изрёк я и отправился к мерседесу, вокруг которого крутились таксисты и милиционер в форме.
— О, мужик! — Тут же обратился ко мне щупловатый, с хитро бегающими глазами, мужичонка. — Не продаёшь, случайно, тачку?
— Вот? — спросил я, доброжелательно улыбаясь. — Вот, ис зе мэтэ?
— Иностранец, что ли? — удивился мужичонка, и отстранился.
— Какой, такой иностранец⁈ Почему иностранец⁈ У нас же пограничная зона! — взбодрился милиционер.
Он был в звании капитана и с подозрительно спокойным «гэбэшным» взглядом.
Я вздохнул и, достав из внутреннего кармана куртки, сверкнул раскрытой милицейской «корочкой» сотрудника московского главка.
— Понятно, — произнёс «капитан». — Расходимся, товарищи.
— А чего мне, блять, стесняться? — подумал я. — Задолбало стесняться и скромничать! Хотя-я-я… Что-то не помню я, чтобы особо скромничал… Хе-хе-хе… Но там я был в облике миллионера Пьера Делаваля, а тут — «обычного мента». Ну, ладно, не обычного, а заместителя руководителя подразделения «антитеррор» по физической и специальной подготовке в звании капитана. Командировали меня в подчинение Рамзину, тоже уже ставшему капитаном милиции. Мне предлагали возглавить отдел, потому, что я по званию был выше Рамзина, но какой из меня руководитель спецназа, если я кроме «боевой физкультуры», иными воинскими, не то, что премудростями, но и терминами не обладаю. А Рамзину просто накинули «лишнее» милицейское звание, хотя по гэбэшным учётам он продолжал оставаться старшим лейтенантом.
Пока ехал из аэропорта во Владивосток, прикидывал, куда поставить машину.
— Значок мерседеса свернут сразу, — думал я. В Москве пять раз крепил новый.
— Ирина Григорьевна, — сказал я в трубку мобильного телефона, набрав сестру цыганского барона. — Узнаёте?
— Ой! Женечка! Наконец-то услышались! Прямо боюсь представить, какой ты стал!
— Приходите сегодня в «Волну» в семь вечера. Роман столик для нас заказал.
— Ах, паршивец, не сказал ведь!
— Так, я ж для себя его заказывал. Вот и приглашаю вас.
— Э-э-э… Прекращай «выкать». Я чувствую себя старухой. Ромка говорил, ты таким стал мачо…
  
В голосе Ирины Григорьевны появились томно-гнусавые нотки. Я улыбнулся. Мне частично восстановили мою отличительную черту — лопоухость, хотя можно было бы оставить и так. Зато с оттопыренными ушами меня и мама родная узнает. К кому я, кстати, сейчас и ехал.
Я позвонил Женькиной матери накануне и сказал, что приезжаю во Владивосток. Она сначала говорила со мной настороженно, но, в конце концов узнала мой голос и спросила:
— Скажи, женя, ведь тогда, когда я приезжала в Москву, это был не ты?
Я подумал и сказал.
— Не я, мама. Тогда я был в таком закрытом городе, что не мог оттуда выбраться. Потом тебе расскажу. Э-э-э… То, что можно.
— Не надо мне ничего знать, — сказала она. — Приезжай.
И вот я ехал.
— Ирина Григорьевна, э-э-э, я машину хочу у вас во дворе магазина поставить, — ошарашил я завмагшу своим хамством.
— Мерседес⁈ — спросила она. — Если только на пару дней.
— Думаю, я завтра решу вопрос с гаражом. Поспрошаю на районе.
— В центре? — ещё больше удивилась Ирина Григорьевна. — Не найдёшь. Давай я поговорю в гараже Крайкома партии?
— Да, не-е-е… Там во дворах на сопке есть гаражи. Сниму какой-нибудь…
— О! Правильно ты подсказал! Возле крайкомовского дома есть гаражи. Я у них поспрашиваю. Э-э-э… Не я, конечно. Зашлю кое-кого…
— А сегодня я поставлю, окей?
— Да, ставь, конечно. А ты… — в голосе Ирины Григорьевны послышались нотки смущения, — радио продолжаешь заниматься?
— Нет, Ирина Григорьевна, но для вас, всё что угодно! Э-э-э… В разумных пределах, конечно, а не коммерческой основе.
— Не коммерческой? А что так? Хороший бизнес. Сейчас можно.
Я не стал ей говорить по телефону, что у меня есть в планах, а лишь засмеялся.
— Вот сегодня выпьем и трезво всё обсудим.
— Хорошо, — повеселела Ирина Григорьевна. — Я могу подругу взять? Очень молодая девушка. Тебе понравится.
— Даже так? — хмыкнул я. — Если для меня, то лучше не надо. Посидим узким деловым кругом.
— Тогда уж треугольником, — хмыкнула в ответ Ирина. — Тогда этим вечером я буду твоей девушкой, не возражаешь?
В её голосе послышалась настороженность.
— Обязательно! — бодрым тоном согласился я. — Это и хотел предложить, но стеснялся.
— Ха-ха! Стеснительный ты наш! Ой! Всё! Товар пришёл! До вечера! Целую!
Последнее слово было сказано явно не для меня, а для кого-то, только что вошедшего в её кабинет. Я усмехнулся. Отлично! Проблему с машиной, хотя бы на сегодня, решил! Загоню во двор, зачихлю… Нормально.
На бухту Тихую я приехал и попал под перекрёстный обстрел соседок и пацанвы. На камеечке, что стояла рядом с бельевой площадкой, сидела тетя Валя Банных, мать Славки Федосеева, бабушка Мишки, и дворничиха. Они с подозрением вцепились глазами в мой мерседес, а я остановил машину и вышел к ним.
— Здравствуйте, соседки! — поздоровался я бодрым голосом. — Не признаёте?
Соседки напрягли мозги.
— Не признаём, добрый молодец, — сказала бабушка Мишки, видевшая меня всего-то раза два, так как жила и гостила во Владивостоке наездами.
— Так это Женька Дряхлов! — воскликнула тётя Валя Банных. — Точно — Женька. Я его по ушам узнала. А так… И не признаешь. Давно тебя не было. Вырос-то как!
— Женя⁈ — тётя Фрося Федосеева удивилась. — Какой взрослый! Взрослее моего Славки выглядит. А ведь младше же?
— Младше, тётя Фрося. На три года.
— А! — она махнула рукой. — Не едят ничего. Вот и мелкие.
— Ага, — подумал я. — Славка уже точно слез с гашиша и перешёл на опиаты. Вот и худой.
— Женька Дряхлов? Это ведь ты кусты с сиренью обломал?
— Я, тётя Даша, — кивнул головой я.
— Я вот тебя метлой, — сказала она грозя старческим кулаком и засмеялась дребезжащим смехом.
— Экая у тебя машина! — тётя Валя закивала из стороны в сторону головой. — Волга, что ли новая?