"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Да, ты мне объяснял, но я так ничего и не понимаю в этой вашей переписке, — вздохнул генерал. — Сегодня доложу Юрию Владимировичу и сообщу о его решении.
— Ага. А я пока съезжу в Москву, чемоданы соберу. Так и не перевёз сюда вещи.
Генерал молча сопел в телефонную трубку.
— Что-то не так? — спросил я.
— Э-э-э… А ты не сбежишь? — спросил генерал.
Я задумался. Реально задумался!
— Ты чего молчишь? — с тревогой в голосе спросил меня куратор.
— Хм, — хмыкнул я. — Трудно односложно ответить на такой вопрос. Сказать «нет»? Или вы ожидали ответ «сбегу»? Хе-хе!
Я захихикал, но потом мне стало противно, и я тяжело вздохнул.
— Сложно с вами, товарищ генерал.
— А с кем легко? — пробурчал он. — На полиграф согласишься?
— Вы же знаете ответ, товарищ генерал. Или вы доверяете мне, или я с вами не работаю.
— А с кем работаешь? — буркнул в трубку генерал.
— Ни с кем не работаю. Ухожу в нирвану, как буддийский монах, и делайте со мной, что хотите. Свою я миссию почти выполнил. Не хотите по-хорошему — пусть будет никак.
— И ты так просто расстанешься с жизнью? — хмыкнув, спросил генерал, психологически уже «сдавая назад».
— У меня такое ощущение, что я живу двести лет. У меня воспаление мозга от мыслей. И я бы с удовольствием столько же лет просидел в позе дзэн.
— Оттуда может не быть возврата. Тело того монаха, всё не могу запомнить его имя, глупые ученики пересыпали солью и ему сейчас не вернуть свой дух в своё тело.
— В своё не вернуть, так можно в другое, — небрежно бросил я.
Куратор напрягся и замолчал.
— Ты что-то об этом знаешь?
— Хм! — хмыкнул я. — Конечно, знаю. Вы же видели мой дзэн…
— Хм! — хмыкнул он. — В последнее время ты, и вправду, впадаешь в такое состояние, что мне страшно становится, что ты не вернёшься. Зачем тебе это?
— А на всякий случай, — ответил я. — Захотите вы меня прижучить, а я — «прыг в дзэн», а из дзэна в другое тело.
— Ну, ты дал! Ха-ха! — рассмеялся куратор. — Думаешь, у тебя получится?
— Уверен! — сказал я таким серьёзным тоном, что куратор резко прервал смех.
— Значит, ты точно знаешь что-то такое, о чём не говоришь, — наконец сказал он.
Я вздохнул.
— Това-а-а-рищ генерал! К чему эта «ромашка»? Знаешь, не знаешь? Любит, не любит? Мы тратим драгоценное здоровье. Кстати, как здоровье Леонида Ильича? Юрия Владимировича?
— Нормальное здоровье, — буркнул куратор. — Ромашка, говоришь? Ну-ну… Джентльмен удачи… Всё, отбой связи. Жди команды!
Куратор повесил трубку. Я вздохнул.
— Млять! «Жди команды»! Могут эти долбоящеры испортить настроение! — подумал я и сконцентрировал внимание на «опухоль».
Самое интересное, что она, «опухоль», теперь ощущалась не в голове, а во всём теле. Я уже давно заметил, что разум не «сидит» в голове, а распределён по всему телу и даже немного за его пределы. Как некое электромагнитное поле… Хотя… Не так.
Сам разум сидел, естественно, в голове. В процессоре, так сказать, но БИОС, то есть — предустановки системы, находился в позвоночнике. Но и по всему телу располагались узлы «связи», напоминавшие управлявшие различными функциями организма терминалы.
Я и в той жизни, как уже говорил раньше, годам к пятидесяти достиг состояния дзэн. В этом мире, поначалу я стремился его достичь, но был так погружён в «гонку технологий», что, по понятным причинам, попытки впасть в состояние дзэн, я оставил. Хотя и простые медитации меня сильно успокаивали.
Сейчас же, по мере достижения намеченных технологических высот, я успокаивался и в конце концов, где-то в феврале, достиг-таки желаемого состояния успокоения сердца и разума. Этому способствовало, наверное, ощущение того, что моя работа положительно оценивалась советским руководством. Ну… Э-э-э… Хотя бы получала поддержку. Не было препятствий ни в культурном, хе-хе, развитии общества, ни в технологическом.
Было завезено оборудование для университетской типографии и выпущены пробные тиражи студенческих методичек и песенников Владимира Высоцкого с гитарными аккордами над словами. Распродались сто тысяч экземпляров, при цене пятьдесят копеек, мгновенно. Практически не выходя за пределы нашего театра.
  
Сейчас готовились к выходу другие песенники. Скоро начнём выпуск пластинок… Спросите, где я взял сотрудников? Да просто привлёк к работе студентов университета. Это оказался такой сумасшедший ресурс, что мне оставалось только собрать из них команду «эффективных менеджеров». Дело, как мне было известно по прежнему опыту, это сложное, но за долгие годы и попытки создать систему управления моим бизнесом в виде спортивных секций и клубов, я кое-что знал и умел.
Расписав подробно каждому структуру мотивации и определив «Кипиай»[1] я почти полностью переложил на них управленческие функции. Однако контролировать и требовать отчёты продолжал регулярно. Ещё когда я сказал Максиму Дунаевскому, что «мне предложили открыть граммофонную фабрику» и спросил, «где набрать трудящихся», он сказал, мечтательно прищурившись и улыбнувшись:
— Студенты… Тут есть из кого выбирать.
Я, честно говоря, поначалу сильно сомневался. Это же производство, а производство — это кадры и управление ими. Финансы, опять же… Но потом, «тупо» развесил объявления и набрал столько желающих подработать в свободном графике, что пришлось перед многими извиняться, отказывая, и обещая: «как только, так сразу».
Правда, по рекомендации «товарищей» на ключевые должности: бухгалтеров, инженеров-строителей, автомехаников, энергетиков я взял бывших, а может быть и настоящих, сотрудников «комитета». Мне посоветовали, я согласился. Пусть работают. Правда, компетенции кандидатов проверял самолично. Такие горе-специалисты, как звукорежиссёр в «Машине времени» тоже попадались, но от них мне удалось «отбиться».
Почему я спокойно отнёсся к специалистам из «гэбэшного» кадрового резерва? А какая разница, штатный это сотрудник или не штатный? Всё равно стучать будут и куратор сразу меня предупредил об этом. А утаивать было нечего. Все мои ходы были прописаны заранее в плане с датами исполнения, ответственными и суммами затрат. Бухгалтерии всех структур, организованных «Фондом» в Советском Союзе, были чисты и прозрачны.
Все, кто получал «зарплату» в Фонде, а это было всего несколько человек штатных, а в основном, музыкальные коллективы, «стимулировались» разумно, без излишеств. По крайней мере, Никольский, Романов, Кутиков и Высоцкий, который стал режиссёром, худруком, и артистом нашего студенческого театра, зарплатой были удовлетворены и «Фонд» самолично перечислял за них все, полагающиеся налоги.
Музыкальные коллективы за концерты получали не по тарифам министерства культуры, а весь кассовый сбор, если выступление имело место на сцене театра МГУ. В иных случаях, вычиталась сумма аренды. Но таких коллективов, которым Фонд устраивал концерты на других площадках, были единицы. Зачем, когда у нас имелась своя сцена и приличный зал, который использовался для «раскрутки» коллективов?
К Макаревичу вернулись и Маргулис, и Кавагое, у которых ничего не получилось с созданием группы «Воскресение». Не было у них своих песен, а Никольский с Романовым неплохо себя чувствовали со своими «студенческими» коллективами, укомплектованными инструментами и аппаратурой, как говорится, «от души». О чём им ещё было мечтать, если я лично «натаскивал» музыкантов, как правильно играть мои любимые песни?
Оставлять хозяйство на «эффективных менеджеров» мне было не страшно, тем более, что это были не совсем «чужие руки», а почти что мои коллеги. Хе-хе… Комитетские кадры работали усердно, распоряжения выполняли беспрекословно и не «светили» передо мной своими полковничьими, в основном, погонами.
Многих «менеджеров» удивила система оплаты труда, основанная на мотивации за счет премиальных, рассчитанных из выполнения плановых показателей, а не перевыполнения. Управленцы сначала удивлённо хмурились и снисходительно улыбались. Выполнить план? Да не вопрос! Тем более, что план реальный. Пока мы планировали не выпуск продукции, строительство, монтаж оборудования, подключение оного к коммуникациям, сдача надзирающим и контролирующим структурам. Тем более, что планы составляли они же — менеджеры и причём я ещё и расширил временные рамки.