"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Я решил, что наши люди, имеются ввиду «хомо советикус», английских слов всё равно не разбирают и тексты их, как информационная составляющая песни, не интересуют. А значит, песни народом должны будут приняться за внешнюю составляющую, то есть — за звук.
Как и ожидалось, на рабочем собрании седьмого дня Слободкин сообщил, что им не песни понравились и они уезжают.
— Кто уезжает? — спросил я, немного напрягшись. — Поднимите руки.
С ребятами уже было оговорено, кто остаётся, но всё же. Кто уезжает, те подняли.
— Э! Э! Вы чего? — выпучил глаза Павел Слободкин, глядя на пятёрку отважных. — А ну ка, подняли руки! Или вас потом в Союзе нигде не примут. На свадьбах играть будете!
— Паш, ты не злись и не обижайся. Нам музыка Пьера понравилась. Зачем ты говоришь сразу за всех. Ты моё мнение спрашивал? Зачем ты так? — спросил Саша Барыкин.
— А ты зачем говоришь за всех? — осклабился Слободкин.
— Затем, что мы между собой обсудили. Видишь, они руки тоже не подняли?
— Мы остаёмся Паша, — подал голос барабанщик Виталя. — Отрепетируем положенный месяц и вернёмся. Осталось три недели всего.
— Некуда возвращаться будет, — криво усмехнулся руководитель «Весёлых ребят». — Свято место пусто не бывает.
— Зачем ты так? — спросил Буйнов. — Какая разница, что сюда приедут другие наши ребята?
— Хрена себе, какая разница. Другие приедут и тоже заработают по штуке баксов. Хотите себе всё «лавэ» получить? И другие хотят!
— Ага! А ты и с них по сотке слупишь? — спросила Людмила Барыкина.
— Ты, вообще молчи! Взяли её, понимаешь, безголосую, а она тут бунт устроила.
Я хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.
— Собрание постепенно перешло в ругань, а ругань в моём доме не приветствуется. Павел, согласно контракту, уезжают те, которым не подошли условия. Хотите уехать, пишите претензии с обоснованием вашего решения. Их вы передаёте в консульство и консульство отправляет вас в Союз. И поторопитесь, Павел. Сегодня последние сутки вашего пребывания в этом доме. И спасибо вам за работу.
Расстались с другими музыкантами мирно. Честно говоря, консульство мной уже заранее было уведомлено, о том, что до конца месяца останутся пятеро: гитарист Саша Барыкин с Людмилой Барыкиной, Саша Буйнов со своей бас-гитарой, клавишник Алексей Пузырёв и барабанщик Виталий Валитов.
Кто выбрал Союз, уехали. Однако оставшиеся музыканты немного взгрустнули и я устроил им туристическую поездку «по городу Парижу» с выдачей следующей суммы суточных за неделю. Приехавшие под вечер ребята были уставшие, но возбуждённые. Возбуждало их количество и качество шмутья, купленного на выданный мной аванс. Мне на них смотреть было приятно. Отчего? Не знаю. Просто приятно. Так я соприкасался с покинутой четыре года назад Родиной. Мне очень хотелось домой. Но куда?
Вздохнув, я пошёл в столовую, налил себе коньяка, зашёл в студию и включил последний диск группы Пинк Флойд «Animals» [128] выпущенный ими в семьдесят седьмом году. Постепенно на музыку собрались и другие члены нашей команды и переводчица. И мы снова неплохо отдохнули.
— Это хорошая традиция, начинать рабочую неделю с нормальной пьянки. Мне она нравится, — сказал Саша Барыкин.
— И мне, — подхватила Людмила Барыкина, кружась под звуки «стринга» и лай собак.
— Хорошо поработали. Почему бы не расслабиться? — пожал плечами я.
— Да, что мы там наработали? Каша в голове! — скривившись словно от кислятины, сказал Буйнов. — Как мы хоть называться станем? Есть имя для группы?
— Есть, — сказал я. — «Земляне». Причём, название тоже согласовано с «Москонцертом».
— Так мы, что, от «Москонцерта» работаем? — удивилась Людмила.
— Вы — да, — подтвердил я. — Пока не закончится мой контракт. А контракт годовой. Вы у меня в аренде. Причём, вы всё-таки определяйтесь чётче, потому, что через месяц по условиям контракта вы никуда деться от меня не сможете. Только в случае форсмажора.
— А это как? — спросила Людмила.
— В случае гибели, — хохотнул Виталик Валитов. Он уже был в курсе условий контракта.
— У меня сын часто болеет, — грустно сказала она. — Он с мамой моей сейчас.
— Хочешь, подлечим его здесь? — спросил я. — Что у него?
— С лёгкими вечные проблемы.
— А заработки такими же останутся? — спросил Пузырёв.
— Нет. Это мой вам «усиленный паёк». Суточные у вас по контракту — двести фунтов в неделю. В Союзе вы снова попадаете на ставку «Москонцерта». Хождение валюты в СССР запрещено, а рублей у меня нет. Что нам организуют ваши начальники, то и получим. Однако, до этого ещё дожить надо. Я остальным ребятам не говорил, но после месяца репетиции, мы сделаем небольшой перерыв, во время которого вы скатаетесь домой, отвезёте подарки. Там я порешаю кое-какие вопросы с вашим «Москонцертом» и вернусь в Париж. А вы вернётесь сюда чуть позже, в конце октября. Тут мы с вами закончим оттачивать программу и числа десятого декабря вернёмся в Союз.
Как раз закончилась одна сторона альбома, я встал и перевернул диск.
— Суточные такие же ждать? — спросил Барыкин, запивая вопрос вискарём.
— Такие же, Саша. Но за такие суточные я из вас всю душу выну. Столько не получают даже полицейские в Париже. И такие деньги, только для вашего рывка. В дальнейшем, что заработаем, то и будем есть. Вернее, что вы заработаете, на то и будете существовать. У меня имеются и иные доходы. Это чтобы между нами не было недопонимания. Тут, — я ткнул пальцем в пол, — настоящий социализм. «От каждого по способностям каждому по труду». Пашем и стараемся. Стараемся и пашем. Всё, что наработаем, запишем и отдадим в печать. Всё, что издадим здесь, наше полностью. Мои пятьдесят процентов, вам по десять. Это, замечу вам, много. Через три недели откроете счета и можете положить оставшуюся валюту здесь, чтобы не отобрали там. На них же покапает гонорар от продажи пластинок.
— Круто! — не выдержал Виталик.
— Можете оставить деньги в фонде, тогда про них вообще не узнают в «Москонцерте». Где и кому надо, естественно, будут знать.
Мы посмотрели на переводчицу. Ксюша даже не зарделась, а только кивнула.
— Если можно, я бы открыл счёт в банке, — сказал Буйнов.
— Дело в том, что по предварительной договорённости мой фонд в Москве откроет валютный счёт и получит возможность конвертации валюты в рубли. Вы сможете вывести фунты в рубли, или купить на них что-нибудь за границей. Мы это обязательно организуем. Мне и самому придётся долгое время жить в Союзе, а без некоторых продуктов или вещей я уже не могу. Думаю, мы организуем небольшой коммерческий магазинчик.
Ребята изумлённо переглянулись, а я решил пояснить.
— Вы оставите деньги в фонде. У вас будут на руках фондовские чеки, которые вы сможете в Москве обналичивать или реализовать по другому. Со счетов в Парижском банке снять деньги будет сложно. С ваших счетов по вашим письменным ордерам деньги будут перетекать на счёт Фонда, а с него на счёт Внешэкономбанка в Москве. Понятно?
Наконец-то все понимающе закивали.
Тут поднял руку Лёша Пузырёв.
— Слышь, Пьер, а группа «Земляне» то уже существует. При доме культуры имени Феликса нашего Дзержинского в Питере. Они распались, правда, этой весной, но соберутся, наверное.
— Да, пофиг, — пожал я плечами. — Моя группа «Земляне» зарегистрирована в «Москонцерте» ещё в мае этого года. Хотят играть, пусть играют. Страна у вас большая. Но, ты сам сказал, что они распались.
— Ну да, распались. Только их администратор набирает сейчас других музыкантов. Я знаю его. Это Андрей Большев. Он и меня к себе звал. Но я сюда уехал. Он Вовку Киселёва подтянул из группы «Апрель». Вовка не хочет своё название менять. Спорят они, наверное, до сих пор, как называться будут.
— Вот и пусть называются «Апрель». Хорошее название, — дёрнул плечами я. — А мы будем «Землянами».
— Ну, да, — хохотнул Буйнов. — А были ещё «Россияне»…