"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Отстань. Подумаешь? Когда это было. Я тогда тебя совсем не знала и думала, что ты такой же, как и все парни.
— А теперь узнала? — спросил я и хмыкнул.
— Узнала, — прошептала она.
— И что, другой? — спросил я.
— Другой, — прошептала она. — Точно — другой. Я же говорю, — ты инопланетянин.
— Ха! И в чём же выражается моя инопланетность?
Сьюзи некоторое время молчала, потом сказала:
— Ты заботливый, как моя мама. Не как отец, а как мама. Ребята у нас все эгоисты. Думают только о себе. Да все у мес думают только о себе. А ты, с какого-то хера, заботишься обо мне, о Ленни, об этих пидорах. То водичку вскипятишь в чайнике не на себя одного, а на всех, мать твою. То начнёшь поднимать нам всем настроение разными прикольными историями, когда всем тошно. Не думаю, что ты хочешь таким способом задобрить нас. Тебе, я вижу, по херу, играешь ты с нами или нет. Тут что-то другое. Думаю, это — привычка. Это, наверное, ты у индусов набрался вежливости. Они там, кажется, даже коров не едят. А буддисты веником перед собой метут, чтобы жучков не раздавить.
Она снова отстранилась от меня и я для равновесия тоже вынужден был отклониться назад, чтобы не завалиться вместе с ней вперёд. Вот была бы «хохма»! Видно, что она ждала ответа на вопрос. А я понял, что она меня раскусила, как тонкую скорлупу арахиса.
— Просто ты мне очень нравишься. Давно нравишься.
— Как давно? — спросила она кокетливо шмыгая носом и снова пряча лицо у меня на грудь.
— Мне кажется — вечность, — прошептал я.
— Небось, похабничал на мой постер? — хмыкнула Сьюз, как всегда назвав вещи своими именами не стесняясь в выражениях. Видно было, что она выросла среди мужиков. Меня это раньше шокировало, но теперь я уже привык к её похабщине. Но сейчас решил её проучитб, ибо она затронула мои чистые стороны души.
— Я срисовывал тебя с конвертов пластинок. Потом сделал плакат в полный твой «великанский» рост. Клал его на пол и…
— Фу-фу-фу! — фыркнула Сью. — Не хочу слышать!
— Ха-ха! Да, пошутил я! Успокойся! Картинка была маленькой, как и конверт пластинки. Даже меньше, зато она помещалась под размер школьного дневника и постоянно была со мной.
— Что за дневник? Записная книжка?
— Бля, — выматерился я. — У них же нет дневников в нашем понимании этого слова. Им туда не ставят отметки и не пишут замечания.
— А где теперь эта картинка?
— Со мной. В вещах лежит, — соврал я.
— Покажешь?
— Обязательно, но потом. Мне нужно набраться смелости. Она не очень хорошо получилась. Я тогда только учился рисовать.
— Ну, покажи-покажи, — заканючила Сьюз и даже стукнула меня кулачком в грудь.
— Нет, моя хорошая. И не капризничай.
— Ты защищаешь от меня своё личное пространство? Значит ты мне ещё не веришь?
— А ты мне?
Она промолчала.
— Вот видишь! У нас с тобой ещё всё впереди. И радости, и печали. Это, если ещё будет это «у нас».
— Радости и печали…
Сью задумалась, а потом как-то крутнулась, развернувшись на моих руках, снова опустив ноги на пол, оттолкнулась ими и завалив меня на спину, расположилась на мне в полный рост.
— А ты точно этого хочешь? — спросила она прищурив правый глаз.
Она была «леворукой» и точно таким образом целилась из револьвера, из которого научилась стрелять лет в четырнадцать.
— Не знаю, — честно сказал я.
Она вскинула брови.
— Не знаю, готов ли я стать подкаблучником?
Её брови вскинулись ещё выше.
— Зачем тебе становиться подкаблучником? Будь самим собой. А я буду самой собой.
— Тогда будут лететь искры, — улыбнулся я.
— И пусть летят! — с упрямой ноткой через нижнюю губу бросила она. Надоело командовать!
— Ха-ха! — хохотнул я и её слегка качнуло. — Это тебе только так кажется, что ты готова подчиниться. Кто привык командовать от власти добровольно не откажется. Хотя… Можно ведь попробовать? Вдруг получится?
Сьюзи разулыбалась, сползла по мне чуть ниже и с облегчённым выдохом положила голову мне на грудь. Она выдохнула, а я напрягся, так как наши интимные места соприкоснулись.
  
— Хе-хе-хе, — злорадно хихикнула она. — Кто это тут у нас взволновался? Ха-ха! Не подними меня на шест, Джони.
— Левсы крепкие, выдержат, — буркнул я, злясь на себя, что не могу управлять «процессом».
— Ну-ну, ха-ха, — проговорила Сьюз и потёрлась о «восстающий холм».
— Злодейка, — прошептал я, кладя ладони на её маленькую, но кругленькую и упругую попку.
* * *
— Так, что ты говорил про итальянские и французские синглы? — спросила Сьюз, затягиваясь первой сигаретой после бурного секса.
— У Джона Сомерсета во Франции наверняка полно клиентов, которым он ровнял физиономию, из артистических кругов. Возможно, среди них найдётся и продюсер. Ну, или кто-то, кто его знает. Он покажет ему наши песни и «ву а ля!» Мы в Европейских чартах!
— Ага! — скривилась Сьюз. — Думаешь, это легко?
— С французскими и итальянскими песнями? — переспросил я. — Легко! Хочешь, я наиграю тебе из французского репертуара?
— Наиграй, — сказала она и хмыкнула. — Если ты не наденешь трусы, это будет совсем по-французски. Ха-ха!
Хмыкнув, я лишил её удовольствия полюбоваться мной голым и с гитарой, натянув джинсы, но больше ничего надевать не стал. Включил всё своё оборудование, встал за синтезатор, и, встроившись в ритм драм-машины, тронул клавиши и запел:
 
 
— Et si tu n’existais pas, dis-moi pourquoi j’existerais.
 
Pour traîner dans un monde sans toi, sans espoir et sans regrets… [104]
 
 
— Ах, — едва вымолвила Сьюзи и закрыла глаза. — Ещё хочу.
Я, лишь слегка «наморщил ум» и, изменив ритм, начал:
 
 
— Salut, c’est encore moi! Salut, comment tu vas?
 
Le temps m’a paru très longloin de la maison j’ai pensé à toi… [105]
 
 
Музыка кончилась.
— Ещё… Пожалуйста… — прошептала Сьюз!
 
 
— A toi… A la façon que tu as d’être belle…
 
A la façon que tu as d’être à moi…
 
A tes mots tendres un peu artificiels quelquefois… [106]
 
 
— Какие прекрасные мелодии, — проговорила Сьюзи.
Она давно открыла глаза и с напряжением смотрела на меня.
— Я даже не спрашиваю их перевод. Немного поняла. Всё про любовь. И ты хочешь сказать, что это всё ты написал для меня?
— Да, это всё я пою для тебя, посвящаю тебе и дарю тебе. Бери любую. Из этих, или каких других. Все песни тебе.
Сьюзи нахмурилась.
— Ты коварный змей искуситель! — наконец выдавила она, явно через силу. — Так нельзя. Мы… Я… Я пока не разобралась в себе. Мне дороги мои ребята… Ленни… Мне нравится играть тяжёлую музыку. Да и им вряд ли понравится играть так. А ты… Зачем тебе я, как музыкант? Ты спокойно можешь хоть сейчас выпускать синглы в Европе. Это, то, что ты исполнил, готовые шлягеры. Я здесь где? Мои ребята здесь где?
Она потупилась.
— Неважно, что ты придумаешь и с кем останешься, — подумав, сказал я. — Я сказал, что моя музыка — принадлежит тебе.
— Почти вся, я позволил себе усмехнуться. — Половина. Половина тебе, половина мне.
— И всё потому, что ты меня…
— Это всё потому, что ты мне очень нравишься и то, что ты лучшая и достойна этого.
— Да, — совершенно споуойно сказала она, — я лучшая. Президент «Электра Рекордс» сказал, что я могла стать новой Дженис Джоплин. А Мики Мост, мой продюсер, предложил отвезти меня в Англию и сделать первой Сьюзи Кватро. Правда, я не хотела быть чем-то новым и не понятно каким. Да и сам Мики Мост не знал. Он целый год держал меня в отеле и развивал «мои навыки».