"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Ну, пусть покажет. Ха-ха! А там видно будет.
В штанах шевельнулось сильнее.
— Тоже сбежишь? — презрительно скривилась Сью.
— Ну, мало ли что там у него…
Мужики в студии заржали.
— Так, ребята, прекращайте, — сказал Чак. — А то мы договоримся, что Сью нас всех заставит помериться членами с Джони. Хотя, зачем? Что она хочет себе доказать? Вот будем вместе купаться голышом и посмотрим. А пока, работаем! Ты не сказал, Джони, сколько хочешь, за шлягер. И, это… Думаю, тебе лучше самому сыграть и записать партии гитары. Там есть такие моменты, которые и можно опустить, но без них будет скучновато. А Лен сыграет ритм партию. Ты не захватил, кстати, табы [90], Джон?
— Захватил, — сказал я, радуясь перемене темы и ныряя в корф.
Порешали, что меня примут в группу на время записи нового альбома. Авторство слов песен и музыки останется за мной, а Чак с Майклом — запишутся аранжировщиками. Договорились и о проценте с диска, так как «моих» песен на диске оказалось пятьдесят процентов, да и участие в записи мне предстояло принимать непосредственное.
Наиграв гитарные партии, я засобирался «домой».
— Ты куда, — удивился Чак. — Сейчас писать будем.
— Это? — спросил я, включил гитару и из колонок послышался шум. — Я такое писать не буду.
— Потом уберём, — махнул рукой Чак.
— Ага! И с ним половину частот? Не-е-е… Я лучше свой усилок привезу и гитарный модулятор. Да и пульт, наверное, свой привезу.
— Зачем? У нас есть студийный. Очень неплохой.
— Вот то-то что неплохой, — буркнул я, собирая гитару.
Естественно, я привёз всё, что у меня было, даже драм-машину от которой офигел барабанщик.
— Давно мечтал, чтобы ритм за меня держал кто-то другой, — восторженно и удивлённо распахнув глаза, выдохнул он.
— Интересная штука, — задумчиво нахмурившись, — выразил своё мнение Майкл Чапмен. — А что она ещё может?
Я понажимал на кнопки, извлекая всякие «психоделические» звуки и вызвал у всех присутствующих бурю эмоций от «полная хрень», до «охренеть, как здорово».
— «Everybody» я писал вот с этими барабанами, сказал я и набрал комбинацию номера «сэмпла». Из моего усилителя послышался барабанный ритм диско. Я подхватил его гитарой. Барабанщик добавил собственного «мяса» и синкопических сбивок. Сьюзи запела, считывая слова по моей бумажке. Пока меня не было они, видимо, несколько раз прослушали запись, потому что мелодию подхватили и остальные участники группы.
— Как хорошо, — облегчённо выдохнул барабанщик закончив стучать. — Не надо думать, что куда-то убежишь или отстанешь. Мне нравится твоя машинка. Сколько стоит?
— Двести, — поскромничал я. — Для тебя, как для первого покупателя. Только не говори никому, ладно? Там напихано столько, что запросто можно записать куплет и припев.
— На плёнку пишет?
— Не-е-е… Нет там плёнки. Вот на эти слоты памяти.
Я выключил машину и, нажав на клавишу, вытащил слот с конденсаторами и микросхемой.
— Тут сейчас записано двадцать готовых песенных ритмов. Можно втиснуть ещё парочку. Такой слот стоит около двадцати фунтов. Зато тебе можно даже и не барабанить.
— Очень полезная машинка. Он частенько у нас на гастролях того, — проворчала Сьюзи. — Это не он её купит, а я. Ты же мне продашь её дешевле?
Я потупил глаза.
— Тебе, красавица, я не могу продать дешевле номинала.
— Почему? — надула губки Сью.
— Не хочу, чтобы ты из Сендерелы превратилась в злую волшебницу.
— Так я и за номинал превращусь к неё. Как стану на кнопки нажимать и тёмные силы призывать.
— Не! Не превратишься. Это дорого!
— Сколько?
— Пятьдесят.
— Чего?! — выпучила глаза девушка.
— Тысяч фунтов.
— Чего?! — вскрикнули все присутствующие сразу.
— А вот того…
Я открыл коробку с клавишами и подключил их к драм-машине. Да, я совместил драм машину с сэмплером и клавишами простенького синтезатора. Всё это подключил к пульту, а его к моей гитарной колонке и нажал кнопку пуск.
Из колонки раздались характерные звуки печатания звонкой монеты. Я запел:
  
 
 
«Money, get away!
 
You get a good job with more pay
 
And you’re okay» [91].
 
 
Зрители видели, что у меня не было магнитофона, а значит, звуки, действительно, издавались синтезатором, в кнопки которого я, периодически, продолжая играть на гитаре, тыкал. Раскрыли они рты ещё шире, когда я на гитаре исполнил партию саксофона. Гитара тоже была воткнута в мою «драм-машину».
— Это же он «The Dark Side of the Moon» хреначит! — «раскрыл глаза» на происходящее всем Лен.
— А то мы без тебя не слышим. Молчи уж! — огрызнулась на него Сьюзи. — Придётся мне самой проводить сверку.
— Чего? — удивился Лен.
— Того! Ваших с Джоном членов. Не захотел, участвовать в групповом сексе, так что теперь отвали. Мы тебя вычёркиваем.
— А кто говорил про секс?
— Всё, отвали! Не мешай слушать!
— Да, цыц вы оба! — прошипел Майкл Чепмен.
— Обворожительно, — прошептал Чен.
— Хочу такую машинку, — прошептал клавишник Алистер Маккензи. — Папа, купи машинку.
Он задергал за рукав Дейва Нила, барабанщика.
— Купи-купи.
Когда я закончил, некоторое время все молчали. Потом Майкл Чепмен, откашлявшись, спросил:
— Значит этот аппарат ты Дейву продашь за двести фунтов?
Я покрутил головой.
— Не весь. Только драм-машину. Это немного другой аппарат. Не этот. Но и просто драм-машина стоит десятку — точно.
— Да? — разочарованно протянул барабанщик. — А она будет также барабанить и записывать?
— Всё тоже самое, кроме нюансов, но они барабанщику не нужны.
— Эту надо Питеру Габриелу показать. Тот сейчас экспериментирует со звуками. Ему должно вкатить.
— Кстати, про Питера Габриела, — вспомнил я, вставил в машинку другой слот памяти, Подключил к своему пульте микрофон, понажимал кнопки на синтезаторе, сверившись с «каталогом», нажал пуск. Из динамика полился ритм, а я заиграл на клавишах [92] и подтянув ближе микрофон, запел. Голос тоже проходил через синтезатор и казался стеклянным. Я не смог полностью переиграть песню, ка, впрочем и «Деньги», но основной окрас Габриеля сохранить удалось.
Снова после окончания песни все молчали и сидели потупив головы. Видимо задумавшись о смысле текста.
— Так, — наконец сказал Майкл Чепмен. — Что-то вдруг захотелось бухнуть. Давайте, свернём на сегодня запись, а вскроем свои заначки. Знаю, у каждого есть. А у кого нет, пусть бежит сам. Ты, Джони, что предпочитаешь в это время суток? Джин с тоником или пиво?
Я ухмыльнулся и достал из кофра литровую фляжку.
— Что это? — сделал заинтересованное лицо Майкл.
— Виски.
— Отлично. Правильный выбор для вокалиста. А то некоторые, — он посмотрел на Сьюзи, — пивом голос садят.
— Сам дурак, — сказала девушка и, дурачась, показала ему язык.
— Но мы тебя и дальше хотим слушать, да, ребята?
Энтузиазма особого я в голосах музыкантов не услышал, но мне хватало блеска глаз Сьюзи Кватро, которые она не сводила с меня.
Сделав прямо из горла фляги пару глотков вискарика, я снова подошел к клавишам и затянул Габриелевскую «Dont Give Up» [93], причём, на женскую партию звук переключался тут же на синтезаторе и получилось очень душевно. Исполняя песню, я вспоминал клип, на котором Питер, крепко обнимая Катю Буш, танцует с ней танго. Естественно вместо Кати Буш я представлял Сьюзи, а вместо Питера Габриеля себя.
Почти не останавливаясь я перешёл на его же «In Your Eyes» [94]. Этот слот памяти я забил песнями Питера Габриеля, так как думал всучить семплер с синтезатором ему. И тут свой голос я чуть-чуть поправил, «приблизив» его под тембр Питера.