"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Я переключил педали и сыграл тоже самое, с хорошим сольным проигрышем, но нежнее.
— Красиво, — согласилась Лера. — Я бы такое исполнила.
— Вот вам и решение, — сказал я. — И домашнее задание, подобрать сольную партию, своего инструмента для песен, список которых вы получите в конце этой репетиции. Всем всё понятно?
Все, даже Попов, одновременно кивнули.
— Ах да… Первый секретарь пообещал, что если мы сделаем хороший вечер, то в мае будем играть на концерте, посвящённом «Дню Победы» и петь свои песни.
У всех музыкантов отпали челюсти. Даже Лера приоткрыла рот, но увидела мой взгляд и тут же захлопнула. А парни так и стояли, распахнув забрала, пока у барабанщика Андрюхи не потекла слюна. Тогда он резко «цыкнул», втягивая в себя мокроту, чем напугал остальных. Все вздрогнули, обернулись на барабанщика, а Андрюха заржал, и крикнул:
— Слюни подберите! До майских ещё дожить надо. И главное — пережить двадцать девятое декабря.
— Ну, ты конь, Андрюха, — заныл бас-гитарист. — Я чуть не обделался. Зачем так шутить над друзьями. Это не гуманно.
— Не конь, а мерин, — буркнул Попов, незаметно вытирая слюни пальцами.
— А какая разница? — спросил Андрей, продолжая веселиться.
— А вот яйца отрежут, узнаешь! — продолжал бурчать Попов.
— Кто это мне их отрежет?! — с вызовом и задиристо спросил барабанщик.
— Э-э! Начинаем работать, петухи, лошади и другие домашние и не очень животные.
— А я кто? — кокетливо спросила Лера.
— Ты — зайка! И обязательно сделай себе такой сценический костюм. И все делаем костюмы. С тремя мы определились: петух — попов, жеребец — Андрей, Гришка — кот.
— А ты, значит, — Трубадур? — язвительно бросил бас-гитарист. — Мы — животные, а ты весь в белом.
— Причём тут Трубадур? Какой такой Трубадур?
— Ну… Ты же костюмы персонажей из этих… Из «бременских музыкантов» предложил?
— Да, нет… Как-то само получилось, — почесал я себе затылок. — Хотел себе костюм собаки найти.
— Во-во! Ну, тогда Трубадура и Принцессу надо приглашать со стороны.
Я вспомнил ещё один старый фильм про «Огурцова» и ляпнул: «Никого приглашать не надо. Принцессу воспитаем в собственном коллективе!»
Лера покраснела. Я задумался и через мгновение выдал идею.
— Переигрываем! Витька — Трубадур, Лера — Принцесса. Так они и поцеловаться, если надо, смогут… Я тогда — Петух. Кукарекаю я будь здоров! Ну, а дальше всё понятно.
— Где я вам костюм лошади найду? — заныл Андрюха.
— Не лошади, Андрей, а жеребца. Знаешь в чём разница?
Барабанщик покосился на Леру.
— Сказал бы я тебе, в чём разница, да девушки в зале.
— Значит понимаешь! Всем так и говори, что не лошадь… Кстати у Трубадура друг был Осёл. У нас — Жеребец. Ха-ха! Вон, у Попова брат институт искусств оканчивал, может там спросит? Пусть поможет своему брату, и нам заодно, не облажаться с вечером. Костюмы для артистов — половина дела. Мы в них себя совсем по-другому будем чувствовать. Это для первой части вечера. После перерыва наденем что-нибудь цивильное.
— Тогда можно и начать вечер с «Мы к вам приехали на час».
— «Заехали», — поправил Попов и решительно добавил. — Надо сценарий писать.
— А его, что, никто не пишет? — удивился я.
— Пионервожатая обещала, — пожал плечами Попов.
— Бля-я-я…
Я схватился за голову.
— Вот ещё один (четвёртый) грузовой вагон, который придётся тащить до Адлера, — подумал я, вспомнив одного знакомого «Игоря» и предложенный им «спойлер».
— А вот десяти красавиц, как не было, так и не предвидится. Жаль… Либидо уже присутствует. Думаю, что на десятерых, как раз бы хватило, — мысленно вздохнул я, пряча взгляд от товарищей по «несчастью».
* * *Неделя прошла, словно в пьяном угаре. Я мотался по городу за деталями и размещением «заявок» на изготовление элементов для собираемого оборудования. Руководитель кружка юных радиотехников Игнатий Сергеевич уже давно подсел на деньги, получаемые за изготовление для меня и катушек и трансформаторов. Семёныч помогал «отливать» алюминиевые радиаторы из того хлама, что я насобирал на помойке. У меня на балконе варились нужные платы, а Мишка сверлил в них отверстия.
С костюмами неожиданно помогла заведующая радиотоварами. В тот знаменательный день, я ушёл на репетицию, так и не дождавшись приезда «буханки», а поэтому в понедельник на первой перемене вынужден был просить директора школы разрешить мне позвонить по телефону. Я объяснил, что собираю нужный для «музыкального коллектива» агрегат, без которого новогодний вечер грозит сорваться.
Вот во время телефонного разговора с заведующей я и посетовал, что готовимся к новогоднему вечеру и времени на ремонт нет совсем, потому, что нужно найти костюмы. Сказал это ей я конечно с намёком, ожидая любой положительной для меня реакции. Но её реакция оказалась для меня неожиданной.
— Женя! Если у тебя возникают какие-нибудь вопросы, ты звони и озадачивай ими меня. Я только что договорилась в ТЮЗе за костюм для моего Мишеньки. Он захотел на школьном вечере быть пиратом. Так ему дали костюм «Кота в сапогах». Очень хороший костюм. Кстати, вам голова кота не нужна? Мишенька не хочет быть «пиратским котом».
— Нужна, Ирина Георгиевна. Там, наверное, и лапы есть, и хвост?
— А, как же! Это же кот. Мишеньки только его костюм, шляпа, сапоги-ботфорты и шпага нужна, а лапы и хвост брать не хочет. А костюмеру хочется весь костюм отдать, чтобы не потерялось ничего. Директор ТЮЗа на неё ругается, а она…
— Ирина Георгиевна, время — деньги.
— Ха, и это мне говорит двенадцатилетний мальчик! Тогда, короче… Ты можешь сейчас освободиться от занятий?
Я посмотрел на стоявшего рядом директора и сказал: «Могу!». Директор хмыкнула и неодобрительно покачала головой. Я скривился и пожал плечами. Дескать: «Что поделаешь? Такова „селяви“».
— Тогда я сейчас к тебе отправлю машину с радиодеталями. Вы погрузите дек, отвезёте его по указанному адресу, потом заедете в ТЮЗ. Там возьмёшь всё, что тебе надо. Под мою ответственность возьмёшь. Но только на один вечер, Женя. Это очень важно. У театра с тридцатого утренние спектакли и уже утром костюмы должны быть в театре. У них, наверняка есть вторые и третьи, но…
— Я понимаю, Ирина Георгиевна. Тогда рано утром тридцатого у меня должна быть машина.
— Какой деловой мальчик! — восхитилась женщина. — Как же приятно с тобой общаться. Моему Мишке тринадцать, но ему далеко до тебя.
— Бытие определяет сознание! — ляпнул я. — У вашего Мишки много времени. У меня его совсем нет.
Директор школы выпучила на меня глаза.
— Всё-всё-всё… Машина уже едет к тебе. Жди дома.
Мне показалось или у заведующей магазином во время разговора превалировали нотки еврейской интонации? — подумал я, кладя трубку. — Всё! Договорился! Радиодетали сейчас привезут, — сказал я. — Мне надо идти домой.
— Какие у тебя остались уроки, Женя?
— Английский, Физика, Русский, Литература. По всем уже есть зачёты.
— Какие зачёты? — удивилась Светлана Яковлевна.
— Да это я, как брат… Полугодовые отметки.
— Ладно. Я отпускаю тебя.
— Вопрос об оставшихся уроках был явно формальным, но директор не могла его не задать, — понял я.
— Спасибо, Светлана Яковлевна. Мы ещё и за костюмами для ребят заедем в ТЮЗ.
— Я всё слышала. Молодец! Радеешь о порученном деле. Ты и сценарий вечера написал. Людмила Фёдоровна показывала.
Я с самого утра нашёл русыню и, сунув ей в руки «сценарий», убежал на «математику».
— Да, пришлось, ведь никто не озадачился, а как без сценария? У нас же не простые танцульки, а серьёзное мероприятие! — сказал я, снова вспомнив «Огурцова».
Директор потрепала меня по обросшему затылку. Дался им всем мой «выдающийся», как у некоторых африканцев, затылок. Вообще, я особой красотой не блистал и даже несколько беспокоился за свой сценический образ. Особенно меня смущали мои затылок и сильно оттопыренные уши… Зато шевелюра у меня отрастала густая. Она несколько скрадывала и тот, и тот недостаток.