"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Я им скажу, — успокоил меня Славка. — Они меня послушают.
— Ну и ладушки.
Я протянул Попову ладонь и пожал ему руку.
После уроков, которые уже стабильно проходили с моим активным участием, — я сходил на бокс, сделал домашнюю работу и взяв гитару и комбик, потащился в школу, где, к своему удивлению, в спортзале увидел Славку. Спортзал сейчас, в преддверии нового тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года и холода в нём, от физкультурных факультативов отказался и принял музыкантов. Ещё днём, когда светило солнце, спортзал через большие окна прогревался, а вечером остывал так, что изо рта валил пар. Что-то не так было с батареями.
Славка крутился возле симпатичной девушки. Девчонкой у меня не повернулся бы её назвать язык.
— О! А вот и Джон! — воскликнул Славка, словно я был задержавшимся в автомобильных пробках Дедом Морозом. — Прозвучало вообще, словно «Он». А вот и Он!
— Прикольно, — подумал я. — Надо запомнить!
— Всем привет! У меня мало времени. В двадцать два ноль-ноль я ложусь спать. Спортивный режим.
— Он у нас боксёр и самбист! — важно произнёс Славка, адресуя посыл девушке.
— Познакомь нас, Слава, — попросил я. — Хотя, как зовут меня, все уже слышали.
Славка покраснел.
— Это — Лера, — это — Саша, это — Григорий, это — Андрей, это — Виктор. Ты его уже знаешь.
— А я — Женя. Но они во дворе, — я мотнул головой в сторону Славки, — зовут меня Джон.
— Словно Джона Леннона. А ты песни Битлз знаешь?
— Естественно, — просипел я. — Кто же из музыкантов не знает «Битлз»?
— А что ты знаешь из Битлз, — спросила девушка.
Если бы я сказал «всё», я бы не соврал, но я сказал:
— Не очень много.
Тем временем я достал из «самопального» чехла гитару и ткнул в неё штекер. Другой конец провода, передав Попову, подошедшего ближе.
— Ткни куда-нибудь.
Виктор с готовностью принял шнур и ткнул его в усилитель.
— Ого! — подумал я у них и усилитель есть. — Ламповый похоже.
— Так что тебе сыграть из Битлов? — спросил я.
— А ты Мишель сможешь? А то наши не могут.
Она посмотрела на Попова.
— Там гитара сложная. Аппликатуру подобрать не получается.
— Можно и Мишель, — улыбнулся я. — Мне показывал один музыкант…
Включив гитару, я услышал фон от усилителя и переключил гитарный звук на спаренный звукосниматель. Фон оборвался.
Мишель — песня интересная для игры на гитаре, тут я с Поповым солидарен, но когда знаешь аппликатуру и сыграл её тысячу раз, ничего сложного. Пальцы, слава богу, меня уже слушались хорошо. Главное — знать, куда ставить.
— Мишел, ма бел [18]… — запел я, глядя в глаза девушки. Такие песни надо петь кому-то, тогда они звучат душевнее.
Глава 21
— Ну, ты, хулиган, — сказала Лера, отмерев после того, как отзвучали последние звуки песни. — Ты же, вроде, маленький ещё… Ты в каком классе?
— Шестом. А в чём дело?
— Д-а-а… Смотришь ты по-взрослому как-то.
— Это песня такая, э-э-э, серьёзная, поэтому и я серьёзный, а так я оболтус, — скорчил я смешную рожицу. — И вообще у меня с головой проблемы, после того, как я этим летом утонул. Вон, Славка знает.
— Проблемы? С головой? — удивилась девушка и посмотрела на Славку.
— Да, это он придуривается, — скривился тот. — Нормальный он если его не трогать. Отвечаю.
— Так, давайте гитару слушать! — прервал пустопорожний трёп Попов. — А то уже половина девятого часов. Через фуз играешь? Из «дипов», что-нибудь знаешь?
— «Смог он зе воте» [19]…
— А ну ка?!
Сыграл «смог».
— А что играл у трудовика? То точно твоё было?
— Найди другое похожее, дам червонец.
— Сыграешь?
Сыграл [20]. Спел.
— Клёвая музыка, пацаны! — сказал Попов корешам. — Может, сыграем?
— У нас медляков совсем мало, — пробубнил клавишник, — но ведь аранжировки нет. Одна гитара. А клавиши? А барабаны? Бас поковыряет что-нибудь по гамме, а мне партитура нужна.
Я подумал-подумал и, мысленно махнув рукой, брякнул:
— Есть у меня партитура и для барабанов, и для клавиш. В ней клавиши фоном гитаре идут. Нет в ней у клавиш ничего сложного. Две гитары бас и барабаны. Ваших клавиш, если их тихо включить.
— Ты шутишь, да?
— Ну, как, шучу? Клавиши, давайте говорить откровенно, у вас — говно. Электро, бля, пианино. Как вы на таких собрались «Дипов» играть?
— Да мы, в общем-то, и не собирались их играть, — поскучнел лицом Попов.
— Тут орган есть, — пытался оправдаться клавишник.
Я отмахнулся от клавишника, и обратился к Виктору Попову.
— А по-моему, если «Дип Пёрпл» не играть, то лучше совсем не играть.
— Ты, я вижу, поклонник Блэкмора? И манера игры у тебя схожая. И пальцы тонкие и длинные. А у меня его рифы не получаются.
— А где ты Блэкмора видел? — удивился я.
— У него плакат на всю стену этого Блэкмора, — вставила сестра.
— Но кое-что ты играешь из Дипов?
— Играю, а что толку? Ты прав. Дипов без органа не сыграть.
Я улыбнулся.
— Думаю, я смогу помочь вашему горю. Послушай, как моя гитара орган выдаёт.
— Твоя гитара? Орган? — удивился Попов. — Не пи*ди…
— Витка, не матерись! — скривилась девушка. — Маме расскажу.
— Блять, ну как тут работать? Может, выгоним её, пацаны?
— А кто женские партии петь будет? Ты, что ли? — Заржал барабанщик и ударил несколько раз в педаль басового барабана.
— Покажи орган, если не шутишь.
— Ладно, — снизошёл я. — Внимайте.
Я переключил тумблер и провёл медиатором по струнам. Динамик колонки выдал звук органа. Пальцы пробежали по струнам, и зазвучала органная мелодия из «Чайлд ин тайм» [21].
— Офигеть! Никогда не слышал, чтобы гитара играла, как орган. Будешь у нас за органиста, — сказал Виктор.
— А я? — дрожащим голосом спросил клавишник.
Виктор махнул на него рукой.
— Сиди, кто тебя гонит с твоими клавишами?
— Моя гитара, как пианино играть не умеет, — сказал я и подумал: — Пока не умеет.
— И, кроме органных звуков, играет, как обычная электрогитара.
— Ну, вот. Не ссы, Сашок, не выгоним. А ну, сыграй органную партию твоей… Как ты песню назвал?
— Замок короля. Темпл оф зе кинг.
— Клёвое название! Наиграй, а…
— Я же говорю, что нет там особой органной партии.
— Ну, тогда мы её сыграем на вечере?
— Давайте сыграем, — пожал я плечами. — У меня ещё пара песен-баллад есть. Но вы их за это время не выучите. Я могу сам наиграть. На танцах в «Большом» прокатывало.
— Ты что их музыкантам в «Большой» отдал и они их играли? — раскрыл глаза Попов. — Там у них Гутман гитарист был. Ушёл этим летом. Свою группу собрал. Хорошо играет!
— Я вместо него играл, пока они себе гитариста другого не нашли.
— Пи*дишь?!
— Виктор!
— Иди, нахер! Не видишь, мужики разговаривают.
— Ха! Мужики! Он в шестом классе! Ему тринадцать лет!
— Двенадцать.
— Во-во! А ты с ним по-мужицки разговариваешь.
— У меня, кстати, есть английская песня для певицы. Как раз под твой бархатистый тембр, Лера.
— Что за песня? Медляк?
Я показал пальцами, что-то неопределённое.
— Вообще-то сто двадцать ударов в минуту.
— Сто двадцать ударов в минуту? Это, что же за тема такая? Как под такое танцевать?
— А как вы под «Наш паровоз вперёд летит» танцуете?
— Мы не играем «Паровоз», — надул губы Попов.
— Ну, тогда песню «Мой адрес — Советский Союз» играете, поёте и под неё народ танцует, да? Или «Увезу тебя я в тундру»? Да?
— Да. Танцует народ под такую лабуду, — вздохнул Попов. — Нет же песен нормальных. В смысле — танцевальных. Сам же знаешь.
Я знал. Как мне не знать, если я вырос в этом? С середины семидесятых хоть что-то похожее на танцевальные песни появится, а пока — только марши.