"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Севернее города Плато Сокола. Шатёр Её высочества Небесной посланницы Астаопы.
На ложе, созданном из прекрасного тысячелетнего дуба, усыпанного лепестками роз, застеленного самыми дорогими, мягкими и приятными на ощупь шелками, расправив белые крылья, лежала та, кого Горлеонцы считали героиней, защитницей их народа и богиней, спустившейся с небес для возвышения избранного народа. Обнаженная, без намека на одежду, Астаопа наслаждалась массажем, прикосновениями крепких, сильных мужских рук, что разминали ее тело в области плеч, ягодиц, спины и шеи. Мужчины, самые лучшие, красивые, собранные из всего Горлеона, были выбраны ею для собственных утех. «Рабы Божьи», так она называла их, требуя делать все, что ей заблагорассудится. Десятки семей разрушила Астаопа, множество детей и жен оставила без отцов, которые, уходя в служение, попадали под чары Астаопы, любили и служили лишь ей одной, видя в ней Богиню, коей она и являлась.
Прочувствовав каждым сантиметром кожи мужскую силу, богиня, желая большего, перевернулась на спину, раздвинув ноги, велела голубоглазому, статному мужчине, чье оголенное до пояса тело украшали рельефные мышцы, пасть на колени. Она требовала от него, языком своим доставить хозяйке удовольствие. Сейчас Астаопа имела все, что только могла пожелать в Мирах Аида и за их пределами. Слуги, развлечения, дорогая и вкусная еда, почитание, роскошь и даже собственные ангелы. Эсфея, ее создательница и мать, впервые предстала перед ней в образе настоящей Госпожи, хозяйки, которая очень умело околдовывала умы простых смертных, заставляла их молиться ей, увеличивая и взращивая силу Древней и самой Астаопы. Все нравилось молодой богине, и лишь отголоски прошлого, которые постоянно посещали ее разум при виде воинов, закованных в сталь, вооруженных мечами, не давали божественной душе покоя. «Матвеем… я помню, я убью тебя, сделаю то, что не смогла Эсфея. За всю ту боль, за неуважение к богам, за мои мучения и позор, убью и поглощу». — Прижимая к своей киске голову голубоглазого блондина, раззадоренная жаждой мести, кончает Астаопа.
— Госпожа… теперь мы можем поговорить? — Услышав как стоны становятся тише, вновь из-за пределов шатра спрашивает Анаэль, один из ангелов, посланных разобраться с вечно мешающими, надоедливыми бактериями Цветами, и теми, кто посмел им присягнуть. «Эти две мерзкие, сисястые твари, почему они еще живы, почему эти ничтожества, называющиеся Ангелами, настолько бесполезны что не могут убить двух смертных⁈»
— Надеюсь, ты уже умылся, очистил свою ауру и привел себя в порядок. Не хочу видеть усталость и слышать плохих новостей, так что будь любезен, не разочаруй… — Просовывая большой палец своей левой ноги в рот одного из стоявших на коленях слуг, играясь пальцами ног с языком и зубами мужчины, говорит Астаопа.
— Простите… Враг оказался слишком силён, без вас мы…
— Бесполезные куски дерьма! — Ударив ногой посмевшего оцарапать её палец зубами мужчину, воскликнула Богиня. — Это всего лишь жалкие смертные, это…
— Они убили нашего брата, смогли противостоять нам, Цветы…
— Хватит оправданий! — Кричит Астаопа. — О Создательница, а ведь день так хорошо начинался… Почему все они такие бесполезные, почему никто ничего не может сделать. — Поднимаясь, виляя голой, тощей задницей, идет к кувшину с вином Астаопа. В понимании Богини, существа ее положения не должны даже думать о том, чтобы работать, драться, кого-то защищать. Она бог, она верховное существо, которое знает больше многих живых, одно ее благословение, желание поделиться своей божественной силой, должно заставлять смертных повиноваться ей, сотворять чудеса и, прославляя ее имя, нести волю Морей всему миру. «Так почему я опять должна браться за оружие…» — рассуждала Астаопа, чувствуя, как с губ ее, по подбородку, шее, худой груди и тощим ребрам бегут соскользнувшие с губ красные капельки вина.
— Сколько Матвеемцы собрали воинов? Кто против нас выступает из Цветов? — Кинув кубок на землю, спрашивает Астаопа и жестом подзывает к себе одного из красавцев прислужников, требуя, чтобы тот обмыл её тело от вина.
— Около трех тысяч. Две из которых отборные имперские стрелки. С ними Генерал Эглер, Мятежное оружие Зуриэль, Цветок Зари и Ветра, а также императрица Люси со своей гвардией и братом инквизитором. Все они были замечены в регионе нашими лазутчиками и диверсантами. Так же поступают сведения о появлении на новых границах древесного форта. Он может стать проблемой для наступления войск по основному маршруту, потому, мы считаем лучше ударить по флангам и выйти Имперцам в тыл. Их сейчас мало, всю пограничную линию они своим силами не…
— Твое мнение меня не интересует, Анаэль. Я уже давала тебе шанс показать себя, разобраться с ребенком Люси, и что? Избитый, униженный, ты здесь… Будь у тебя хоть немного гордости, ты бы не отступил, сражался до конца и погиб бы с честью, либо же вернулся победителем… а не тем, что ты сейчас из себя представляешь… кусок дерьма.
Астаопа развеивает магические крылья, подставляя спину, позволяет слуге накинуть на плечи её белоснежный халат.
— Атака с флангов — это долго и глупо. Горы, под ними болота, множество ручьев, еще и леса густые. Разделив силы, мы только две недели будем блуждать по землям врага без должного снабжения, давая возможность атаковать наши разрозненные отряды. — Поправив шелковый пояс у себя на бедрах, шлепнула по накаченной, голой заднице прислужника Астаопа. — Потому, сконцентрируем силы, и ударим там, где враг ждёт нас меньше всего. В лоб, вы и я, мы походным маршем прогоним нашу армию по северной Матвеемии, сожжем их лесные форты, уничтожим резиденции знати и, создадим в регионе новое королевство, протекторат Горлеона.
Я уничтожу империю, имперцев, и всех тех, кто только посмеет вспомнить о Матвееме и назваться его слугами…
Глава 15
— Враг двинулся вперёд.
Так звучало сообщение разведки, четко и вовремя отрапортовавшей о переходе основного войска Горлеонцев через пограничную реку и выходе главных атакующих сил из Плато Сокола. Враг оттеснил нас от пограничных земель, выдавил из города и пригорода, лишь малая часть населения которого по-прежнему оставалась лояльной империи. Астаопа и ее прихвостни считали, что оставшийся на севере контингент, армия Цветов, не выдержит, не сдержит их натиска и отступит. По донесениям о вырисовывающихся на картах путях и линиях снабжения, о безопасности тылов Горлеонцы никоим образом не заботились, были уверены в себе, своих силах. Враг готовился к грубому, беспечному, решающему удару в лоб. Астаопа и ее ангелы верили в себя, а Горлеонцы верили в их итог — враг прет в лоб и в посягательствах своих не стесняясь демонстрирует свои намерения. Возможно, это какой-то хитрый замысел, в чём я сильно сомневаюсь. Самая высокая вероятность, причина такого поведения врага — банальная уверенность в себе, численном превосходстве, собственной силе и шпионах-предателях, прячущихся в наших рядах.
Горлеон ничто без своих покровителей, а ангелы их — ничтожно слабы без своих предводителей. Появись здесь и сейчас Эсфея, с той магической мощью, силой, собранной за тысячелетия, мы бы пробкой от шампанского вылетели из севера. Но, по какой-то причине, она не проявляла интереса к этому месту. Игнорировала деяния Астаопы и… делала что-то свое, пока что нам неизвестное. Эсфея — сука, редкостная, не выбирающая, как и какими методами добиваться успехов, преодолевать преграды. Будь то вытоптанная ногами лесная тропа, или же дорога из костей, крови или голов, она пройдет по ней, дробя черепа, кости, отнимая и утаптывая в землю жизни, не кривя лицом и душой. Эсфее нет дела до живых, их распрей, конфликтов, она больна своим титулом Древней, одержима чувством великого и познанием своим не познанного. Тысячи лет единовластия сделали её только хуже. Жизнь смертного для неё, что для человека жизнь муравья, бактерии, о существовании которой он никогда не задумывался. Ее отсутствие здесь — лишь показатель незначимости происходящего на границе. Возможно, чисто теоретически, пока ебанутая Астаопа пытается найти себе развлечения, устраивая бойню между живыми, ангелами и нечестью, ее маманя, пользуясь увлеченностью дочурки, бродит где-то рядом, наблюдает, выбирает, по кому ей стоит лично нанести удар.