Три дня Ольги (СИ)

Оля сгребла с ладони Насти шарики и, посмотрев по сторонам, с грустью отметила, что здесь всегда кто-то ходит. С одной стороны бодренькой походкой шел пожилой дедок, а с другой постепенно приближалась накрашенная и нарядная девчонка лет девятнадцати, спешащая на свидание.
И, собрав всю себя в кулак, Оля раздвинула ножки, открыв себя чужим взглядам. Стоит прохожим подойти поближе и они все увидят. А Настя и не пыталась облегчить участь Ольги. Наоборот, прильнула к ней упругой грудью и, скользнув рукой по животику, задрала юбку до талии, одновременно целуя девушку в шейку, вызывая маленькие ожоги, влекущие за собой нарастание возбуждения. Целовала умело, то касаясь одними губами, то проводя язычком.
  
Ольга собралась в кучку и, легонько постанывая, нащупала сдвоенные шарики и медленно начала вводить себе в киску первый из них. Он был толще, чем большинство членов, бывавших в этом отверстии, и Оля поняла, что просто так он не пролезет. Ей пришлось запустить в свою промежность пару пальцев, чтобы выпустить соки наружу. И лишь повернув шарик несколько раз так и сяк, хорошенько смочив его, удалось медленно ввести его внутрь.
Дедок, увидев всю эту картинку, лишь расцвел в улыбке и, то и дело оглядываясь, пошел дальше, чуть замедлив шаг. А Ольга тем временем старалась отвлечься от обжигающих ласк Насти и начала обрабатывать второй шарик.
В таком виде их и застала подошедшая почти вплотную девчонка, путь которой лежал точно мимо скамейки. Она замерла буквально в нескольких шагах, когда поняла, что именно она видит. Оля видела ее лицо сквозь свои ресницы. На лице у девчушки было выражение предельной растерянности и, одновременно с тем, пьянящего любопытства. Ольга готова была поставить еще три дня, что девчонка в жизни не видела ничего подобного вживую.
Настя на несколько секунд оторвалась от шеи Оли и загадочно улыбнулась девушке, держа губы приоткрытыми. Она высунула кончик своего язычка и провела по самому краю губ, призывно смотря на девчушку. Та же, поймав этот взгляд, покраснела и, резко повернувшись на сто восемьдесят градусов, выбежала из дворика без оглядки. А Настя, легонько рассмеявшись, вернулась к шее своей подружки.
Оле было чудовищно стыдно. За себя. За свое поведение. Одно дело представлять себе, что кто-то может тебя застукать за неприличным занятием и совсем другое – когда ты видишь лица тех незнакомцев, которые это сделали. Оле было чудовищно стыдно и, если б не рука Насти, она бы непременно закрылась юбкой. Но Анастасия не дала этого сделать. Она позволила прохожим хорошенько все рассмотреть и те видели красные от возбуждения нижние губки Оли. Видели, что она пытается туда засунуть. Видели пушистую полоску волосиков.
А второй шарик, между тем, входил, все глубже заталкивая первый. Ощущение было очень возбуждающим. В первый раз в своей жизни она ощущала у себя внутри что-то совершенно не похожее на мужской член. Внутренними органами она без труда ощущала именно два шарика, впихнутых внутрь сантиметров на десять.
Но, Насте этого было мало. Она взяла руку Оли и сжала ее на последнем шарике. И это было своеобразной пыткой для девушки. Она никогда раньше не занималась анальным сексом. Даже не пробовала. И сейчас очень страшилась этого. Пусть даже это небольшой шарик, Оля трепетала перед ним не меньше, чем перед возбужденным членом.
Вероятно, ее легкий страх передался Насте, потому что та оборвала колебания Ольги и, уверенно ведя ее руку направила ее к нужному отверстию и легонько нажала. Но лишь легонько. Настя не собиралась делать это за Ольгу. И девушка поняла, что Анастасии как раз глубоко начхать, сколько мимо пройдет людей. Она то сидит в приличном виде, никто и не догадается по ее виду, что у нее между ног. Она может просидеть здесь хоть час, хоть два. И не давать Оле закрываться юбкой сколько угодно.
И девушка собралась с духом и, стараясь полностью сосредоточиться на легких поцелуях Насти, начала все сильнее надавливать на шарик. Поначалу она чувствовала лишь давление, но затем ее попка медленно и мягко разошлась и Оля почувствовала, как шарик начал входить внутрь. Боли не было, но это было очень непривычное ощущение. Впервые в эту дырочку что-то пыталось войти, а не выйти.
И в какой-то момент это чувство сменилось ощущением наполненности. Шарик вошел чуть больше чем на половину и тут же легко скользнул внутрь весь. Дырочка тут же закрылась, лишь маленькая резиновая ниточка выходила оттуда и тянулась к планке. Оба отверстия Оли были заняты. Она почти инстинктивно попыталась вытолкнуть шарики наружу, но не тут-то было. Сомкнувшиеся дырочки не хотели их отпускать.
Рука Насти скользнула под руку Ольги, легонько надавила на попку и та впустила ее пальчик внутрь без особого напряжения. Настя поскребла шарик ноготком, вырывая из Оли дикий стон. Ощущение живого пальчика в ее попке чуть не свело девушку с ума, до того приятным оно было. А Настя надавила на шарик и тот забрался еще глубже, заставив девушку безумно течь.
Потом рука Насти скользнула вверх и забралась в ее раскаленную кошечку, проделав аналогичную вещь – надавила на шарики, отчего те продвинулись чуть глубже. А потом Настя сделала то, что окончательно повергло Ольгу в пучины своих внутренних чувств – она вынула пальчик и, поднеся его к своим губам, быстро облизала его.
- А ты вкусная,- с улыбкой сказала она.- Все, ты готова. Теперь мы можем идти.
И Оля встала и пошла, как послушная девочка. Каждый шаг вызывал в ней бурю чувств. Уже спустя пару минут она думала, что ходить со включенным вибратором – это не так уж и страшно.
Шарики терлись друг о друга. С каждым движением бедер они двигались внутри, просто взрывая эмоциональное состояние Оли. О нет, она не испытывала оргазма и даже не чувствовала его приближения. Вместо этого каждое движение шариков, каждое их движение, вызывало в ней неистовое возбуждение. Она чувствовала легкое покалывание, когда шарики терлись друг о друга, будто слабые удары тока пронзали ее изнутри.
Оля чувствовала шарик в своей попке, как он легонько ходит вверх-вниз. Чувствовала, как он трется сквозь плоть о другие шарики. И это заставляло ее по-новому взглянуть на себя. Вот она, идет в самом обычном наряде, почти неотличимая от сотен девушек, идущих по улице. Но, вместе с тем, она получала наслаждение с каждым шагом. Получала наслаждение от одной мысли о том, в каком состоянии пребывает ее киска.
И самым большим возбуждающим толчком для нее было вскользь брошенное Настей замечание: «А как ты думаешь, что они подумают, если своими глазами это увидят?» Это дико заводило Олю, хотя, казалось бы, что она и так уже дошла до предела.
Это было так не похоже на предыдущую прогулку, когда она постоянно переживала один оргазм за другим. Тогда Ольга с трудом воспринимала окружающее, уходя в себя все больше и больше. А сейчас – наоборот. Ощущения между ног лишь обостряли ее восприятие. Она смотрела на встречных мужчин и думала: «А нравлюсь ли я им?» или «А насколько их заведет мое состояние?» Смотрела на встречных девушек и впервые в жизни видела в них не просто подруг, а возможных любовниц. Видела их сексапильные тела. Пыталась внимательно разглядеть сквозь просвечивающую ткань нижнее белье.
И, к удивлению Оли, за пару пройденных кварталов она увидела двух девушек без трусиков! Они обе шли непринужденной летящей походкой. У обоих были лица, не омраченные какими-то тревогами и заботами. А просто…нейтрально-довольные. Довольные своей жизнью или хотя бы этим конкретным моментом.
Но никто не мог сравниться с Настей. Она не просто шла на своих высоких каблучках. Она плыла, каждым своим движением источая сексуальную энергию. Мужчины подавались в стороны перед ней, бросая откровенно-похотливые взгляды на нее. Но похоть быстро сменялась своеобразным благоговением. Перед красотой ли, перед манерами Насти – Ольга не знала. Но ни один из них не дерзнул приблизиться к Анастасии и заговорить с ней.
  
На лице у Насти царила полузагадочная улыбка, а в глазах полыхал огонь похоти. Ольга машинально отметила, что Анастасия почти всегда держала свои губы чуть приоткрытыми и это безудержно притягивало к ней. Хотелось поцеловать ее, но удерживала дикая мысль – стоит начать и оторваться будет невозможно. Ольга знала, что она просто «провалиться», не сумеет удержать хоть какие-то жалкие остатки контроля над собой и своими действиями.