Любовь на кофейной гуще (СИ)
И так глянул на Павла, что тот назад непроизвольно подался.
— Так значит… — очевидно, злясь на то, что его и не ждали, и не просят вернуться, сжал челюсти муж. — Тогда давай разводиться, хорошо!!! И начнем с того, что ты мне деньги за мою часть квартиры вернешь! Или продаем и делим. Выбирай, какой вариант устроит больше?! — скрестив руки на груди, глянул на нее даже с превосходством. Как язык еще не показал, ей-богу?
А Настя…
Господи! Как она жила с ним, с таким человеком?! Неужели Павел всегда такой характер имел, а она настолько привыкла обходить углы и сглаживать, что не замечала?!
Глава 13
— Я смотрю, подлец в тебе растет уже и не по часам, а по минутам, — не дав ей и слова вставить, Андрей шагнул вперед и тяжело, с гневом глянул на Павла. Хорошо, наверное, ей точно была нужна минутка. — Учитывая то, что на дочь ты вообще денег не давал, то прекрасно знаешь финансовое состояние Насти…
— А какая мне разница, это же она развод хочет?! — съехидничал Паша снова. И так очевидно было, что он злится, утратив контроль над эмоциями.
Странно, ведь старше ее на пару лет даже, а будто ребенок ведет себя. Настя сейчас тоже была на него очень зла, но ведь старалась в рамках разума и логики держаться.
Хотя вот именно сейчас, видимо, все же отстраненно уже отнесясь к мужу и став матерью, Насте вдруг понятней стало все: и тот его первый демарш против «взросления» и отцовства, и это поведение… Так и не стал взрослым Павел в том разрезе, чтоб готов был на себя брать ответственность и за свою жизнь, и за тех, кто, как ни крути, а связан с ним и зависит в чем-то. Не желал подобного. Словно подростковый бунт, вероятно, не выплеснувшийся в нужном возрасте, так и не дал Павлу осознать, что время подобных поступков давно перерасти следовало. А он этого не сумел.
— Здесь прописана твоя дочь, несовершеннолетняя. Ты, безусловно, не можешь не знать, что и съехать им куда-то просто так, чтоб продать квартиру, не получится. Будут сложности, — заметил в ответ на это яростное заявление Андрей, как давя, намекая, что неплохо бы собеседнику одуматься.
И насколько же его тон и сама манера держаться отличались! Хоть ощущалось, что и он испытывает крайне негативные эмоции к Павлу.
— У меня есть налаженные варианты, это нередкая ситуация. Если нужно, помогу, — сжав губы, буркнул муж с ехидством.
Даже Настя знала, что это добавляет сложностей. Видимо, и Паша понимал, хоть и бравировал тут не вполне законными вариантами. Нужно еще доказать опекунской службе, что ребенка выписывают ради прописки в лучших условиях… Да, реально, но тягомотина возможна.
Но она сейчас не о его проблемах думала. И даже не о новом понимании, которого не имела с момента его ухода. Прижав дочку сильнее к себе, ощутила, как поднимается из глубины души тот страх, который преследовал несколько месяцев…
Ведь изначально опасалась, что Павел может поставить такое условие, когда муж ушел. Волновалась и нервничала… Только несколько недель, как притихла эта тревога немного… Как Андрея впустила в свое сердце, ощутила его поддержку, не столько даже материальную, сколько душевную. Готовность помочь и до того, как попросить успеет.
И вновь удушливой холодной волной накрыл страх за собственную возможность обеспечить стабильность себе и дочери, сложности с тем, как добираться до магазина, если что… До звона в ушах, до противного холодного пота на спине. Где деньги брать, чтоб снимать жилье или купить новое, даже если и получить по итогу свою долю от продажи? Ведь сколько всего в первый год Лукии еще будет нужно! Настя за период подготовки к родам и первый месяц достаточно исчерпала свою «подушку безопасности»… А если в магазине вдруг убытки, или болезнь какая-то, не дай бог…
— Так, с тобой все ясно, в общем-то. Иди-ка туда, откуда пришел, Павел, — твердый и уверенный голос Андрея ворвался в сознание, как пробив эту оторопь. Позволил снова Насте вдохнуть. — Говорить с Настей будешь только через адвокатов теперь. Хочешь продать вашу квартиру, тоже ладно, но этим точно не ты будешь заниматься. Я найду другое агентство, с надежной репутацией, чтоб быть уверенным, что ты ничего не… намудришь, — ясно дав понять, что и на грош теперь бывшему другу не доверяет, продолжил Андрей, пока Настя со своими эмоциями справлялась, укачивая дочку.
— Чем тебе вдруг мое агентство не угодило внезапно?! — тут же взвился Павел, явно ущемленный недоверием.
— Дело не в агентстве, а в тебе. Как можно доверять человеку, который с самыми близкими ведет себя… так? — Андрей рубанул в воздухе рукой, словно подводя черту, в мыслях иное определение поведению Паши имея. — И да, сюда больше приходить не советую, — жестко глянул на Павла, чтоб четко видел, что шутками тут и не пахнет. — Только с адвокатами и Настю заранее предупредив. Она тоже будет готова тогда говорить предметно. Все, свободен, — выдавил из себя Андрей, чертовски стараясь, чтоб голос звучал ровно и было не настолько очевидно, что больше всего сейчас хочется Павлу в ухо с разворота заехать.
Блин! Давно его так никто не злил, однако. Прям хотелось к стенке припереть и пару раз затылком еще стукнуть об ту самую стенку, чтоб мозги в голове на место встали. Да только не желал Настю пугать или расстраивать.
Вот Андрей сам себя и заставлял разжать кулаки, а те, как назло, так и сжимались назад, стоило на Настю взгляд перевести.
Явился «муж», елки-палки! Лучше бы шлялся там, где все это время пропадал. Никто за ним не страдал. И дело вовсе не в том, что Андрей какой-то конкуренции опасаться начал. Вообще не от того внутри бурлило!
За двадцать минут Павел довел Настю до того, что на ней лица нет, и видно же, как колотить начало. Он-то знал, что она все время насчет денег волнуется, беспрестанно себя изводит страхами, что мало и плохо дочь обеспечивает самым лучшим. И это тогда, когда любой женщине только отдых показан да счастливые хлопоты, любовь семьи и поддержка мужчины!
И уж точно она не должна была корпеть ночами над бухгалтерскими книгами, а днями вокруг Лукии одна безустанно хлопотать! А этот умник еще какие-то условия выставляет!
Впрочем, Андрею тут же решение пришло в голову. И пусть Павел катится хоть к чертям в ад, хоть к своей маме, которая, видно, и надоумила сына встать на «путь истинный»!
Наверное, Павел увидел что-то такое в его глазах, что больше ничего «умного» не возразил… И хорошо, у Андрея тоже терпение не железное!
— Я завтра наберу, — проворчал он так, словно его смертельно обидели. — Обсудим вопрос по адвокатам и этой продаже… Дочку хоть покажешь? — глянул на Настю исподлобья.
Андрей видел, как любимую передернуло. У самого тоже отторжение какое-то от одной идеи только, чтоб этому идиоту ребенка демонстрировать.
— Она — не тюлень в цирке, Павел, чтоб по запросу показывать, — тихо проговорила вдруг Настя. — Ты реально дочь увидеть хочешь или просто думаешь, что от тебя этого ждут? Есть внутреннее желание или чтоб матери было что-то сказать? Или похожее на себя что-то хочешь найти, чтоб удостовериться? — несмотря на явное непринятие данной идеи, Настя держалась спокойно и с достоинством. И у Андрея такая гордость за нее вспыхнула в груди! Горячая, всеобъемлющая! Его женщина, и точка!
— Да ну вас, блин! — психанул вдруг Павел и, развернувшись, выскочил из квартиры, будто они его матом покрыли.
Андрей на Настю оглянулся. Его любимая стояла на два шага позади и с каким-то потерянным выражением в глазах кусала губу.
— Думаешь, я должна была ему Светлячка показать? — нервно и неуверенно спросила, глянув на него так, будто упреков ждала. При этом дочь бережно держала на руках, от всего укрывая.
У Андрея сердце за нее отозвалось перебоем в груди. Шагнул к ней, крепко, но очень бережно, обняв этих двух девочек, уже ставших для него бесценными.