Судьба

Хотя (Джин видел картинки) собаки – просто прелесть. По совершенно необъяснимой причине всегда больше шансов выпросить что-нибудь прелестное и пушистое, чем многоногое под панцирем. Ох уж эти несмышленые взрослые.
Тут все заговорили об адвокатах и тяжбах и злодеях из «Нового Египта», и о том, что всю верхушку арестовали, и о бывшем мамином комитете активистов, и что будет дальше, то есть обо всем, о чем они и так судачили без конца целую неделю, после того, как чуть не спалили комплекс Сьюз. Поэтому Джин перебрался поближе к Нефертити. Мина, позевав, последовала за братом.
  
Нефертити присела на лапах, спрятавшись в пурпурных и белых фиалках.
– Ой, ой, – завопила Мина, – смотри, она их ест!
Джин испугался: а вдруг Форлинкин очень дорожит своими фиалками? Впрочем, теперь от нежных цветочков остались лишь зеленые стебельки. Джин сгреб сфинкса в охапку и, ругаясь, утащил прочь от клумбы.
– Еда! – бубнила Нефертити, разжеванные лепестки сыпались изо рта.
– Форлинкин-сан, – спросила испуганная Мина, – а вот если Нефертити съела фиалку, она заболеет?
Мама издала испуганный звук, но глаза ее смеялись. Форлинкин-сан совсем даже и не рассердился.
– Думаю, не заболеет. Съедобные цветы кладут в салаты. Фиалки, по-моему, съедобны. Их подают в засахаренном виде. Однако я бы на вашем месте последил, чтобы она не переела.
Джин и Мина облегченно вздохнули. Правда, каждый по своему поводу. Форлинкин знает множество всяких полезных штучек. А еще он улыбается маме. А мама улыбается ему. Нечасто она последнее время улыбалась… Вообще, он толковый парень, вот только по зоологии придется подтянуть. Если, конечно, он собирается остаться с ними.
Так что все наладится, подумал Джин.
* * *
Майлз выбрал столик на самом краю балкона с видом на главную площадку пересадочной станции Эскобара. Оттуда открывался умопомрачительный вид – сразу и на пассажиров двумя уровнями ниже, и на обширный сектор космоса, усыпанный звездами, и на край диска Эскобара, переливающийся всем спектром яркого света сквозь прозрачную стену над головой. Поставив на стол три чашки кофе, Майлз устроился за столиком и жестом пригласил Роика сесть рядом.
Оруженосец взял кофе, от предложения сесть отказался. Прислонившись к балконным перилам, он изучал обстановку. Выглядел Роик, к несчастью, именно как телохранитель, пытающийся выдать себя за туриста. Роику никогда не нравились такие открытые позиции. А вот Майлз всегда проездом останавливался в этом кафе. Пристройку к станции поставили лет десять назад, насколько он помнил.
Появился Марк, заметил брата – вернее, конечно, Роика, – помахал рукой и прошел прямо к ним. До корабля оставалось еще несколько часов, поэтому Марк решил не брать ближайший катер на Эскобар, благо те ходили каждый час, и остался поболтать несколько минут с братом. За долгие годы им не удавалось побыть вместе столько времени, сколько они провели за время полета с Кибо-Даини. И не важно, что большую часть времени им все равно пришлось провести в отдельных каютах, составляя детальные указания и рассылая их каждый своим сотрудникам. Работать без перерыва – очень здорово. Гораздо лучше, например, чем сойти с ума или гнить под землей.
Марк уселся, заграбастал третью чашку, снял крышку, глотнул и поморщился. Когда позволяло время, Марк изображал гурмана, крайне придирчивого в вопросах еды и питья. Майлзу вкус кофе не показался таким уж отвратительным. Весьма неплохо для пересадочной станции. В конце концов, всему свое время.
– Извини, что опоздал. В последнее мгновение пришло сообщение от Карин. Нужно было сразу заняться одним вопросом.
Пока позволяют возможности собственной каюты. Майлз понимающе кивнул. Марк оставил все приготовления по открытию клиники Дюрона на Карин и Ворона, они также остались попутно приглядывать за делами Джина, пока Марк на Эскобаре занимается подготовкой открытия новой клиники. Разлука с напарницей, хоть и временная, ощутимо выбивала Марка из колеи. Майлз вспомнил Екатерину и вздохнул.
– Так какие новости? Хорошие или плохие? – спросил Майлз. Хотя ответ он знал, – случись что плохое, уже была бы шифровка от Форлинкина.
– Неплохие. По словам Карин, Ворон успешно разморозил тех двоих друзей госпожи Сато, они уже дали властям ценные показания. Дело против «Нового Египта» идет полным ходом с точки зрения юриспруденции. Это значит, практически заморожено с человеческой точки зрения. Однако пока все движется в нужном направлении. Поскольку было предъявлено обвинение в убийстве, вся верхушка «Нового Египта» сидит за решеткой. Твой дружок Оки согласился на сделку о признании вины, или как там это называется, когда закладываешь своих товарищей, чтобы схлопотать менее строгий приговор.
Марк, похоже, не очень-то осуждал Оки. Роик, слушавший рассказ, поднял чашку кофе за здоровье Оки – все-таки тот был не самым худшим из шайки.
– Надеюсь, мое имя в материалах дела не прозвучало, – поинтересовался Майлз.
– О твоем участии в этом деле вообще никому не известно, – заверил брата Марк и ухмыльнулся акульей улыбкой, заметив досаду на лице Майлза. – Правда, что Карин пришлось скрутить тебя, чтоб ты не кинулся давать интервью?
– Конечно, это все шутка, она прекрасно знала, что я не собираюсь ни с кем говорить, – строго заметил Майлз.
– Ага, так я и подумал…
– Ну а ты куда дальше?
– А я сейчас свалюсь на голову всем Дюрона с длинным списком незапланированных и необходимых дел. Без сомненья, как и ты, когда доберешься домой. Надеюсь, за неделю удастся сколотить и отправить на Кибо команду. Им предстоит построить и запустить наш первый филиал вне Эскобара. Фува готов приступить к восстановительным работам в любой момент, что очень здорово. По опыту скажу: обычно подрядчики-строители немногим расторопнее юристов. Карин говорит, пока что его компания работает вполне прилично. Думаю, мы наймем его надолго. Хоть так постараюсь его отблагодарить.
– Ручаюсь, тебе не удалось сильно раскрутить его той ночью.
Марк самодовольно вздернул подбородок:
– Это частная информация, однако, чтобы ему было не очень обидно, я собираюсь подкинуть ему изрядно строительной работенки.
– Спорим, он выставит тебе запредельные цены?
– Естественно. – Марк отмахнулся от такого предположения как от само собой разумеющегося.
Майлз подумал, что Марк со своим предприятием на Кибо – жестокая и вполне равноценная месть за попытку захвата Комарры «Белой Хризантемой».
– Ну а ты? – спросил Марк. – Сразу летишь на Барраяр или остановишься на Сергияре, повидаться с родителями?
Майлз потер губы кулаком, нахмурился.
– По пути с Барраяра не было возможности спуститься на Сергияр, хотя мы с мамой поболтали двадцать минут с орбитальной пересадочной в прямом эфире.
– Как она?
– Вся в делах, но не больше, чем обычно. Я обещал заскочить к ним на обратном пути. Правда, теперь лечу с двухнедельной задержкой относительно первоначального плана. Поэтому, может, увидимся только на Зимнепразднике, если они прилетят в этом году. Вы с Карин собираетесь домой к празднику?
– Пока не знаем.
– Я тут подумал, может, тебе лично удастся привлечь внимание графа к вашему новому средству омоложения?
– Посмотрим, каковы будут успехи препарата к этому времени. Вполне возможно, у нас уже будет достаточно материала для предварительных выводов. Хотя, может, и нет.
Редкие проходящие мимо пассажиры оборачивались на двух непохожих близнецов, ссутулившихся в одинаковых позах на максимально опущенных к полу креслах напротив друг друга. Майлз изучал своего брата-клона с легким налетом изумления, от которого ему так и не удалось избавиться.
  
– Ну что еще?
Марк склонил голову, демонстрируя готовность выслушать любой бред, который может выдать ему брат-прародитель.
– Да вот, подумалось мне о нашем дяде, которого мы никогда не знали. О старшем брате отца, погибшем в том же самом нападении, что отняло жизнь нашей барраярской бабки. То были первые залпы войны Юрия Безумного. Дядя ведь тогда был подростком. Мне тут подумалось, как странно, что у меня был брат, о котором я и не знал, пока не вырос. А у отца был брат, о котором все уже забыли к тому времени, когда отец вырос. Тебе вообще когда-нибудь рассказывали об этом человеке? Когда ты проходил обучение?