Судьба

– Держите связь со мной по этому каналу.
– Так точно, сэр.
Майлз обернулся и заметил, что все смотрят на Фуву, а тот в ужасе смотрит на всех.
– Да это не я! – взвыл бизнесмен. – Сейчас-то мне зачем это может понадобиться? Теперь, когда я почти избавился от этого кошмара!
– Мой теплообменник! – завопил Тенбери, вновь бросившись к дверям. – Если они доберутся до подвала, все разморозятся!
  
– Мой теплообменник! – завопил Фува. – Мое предприятие!
– Тенбери, – госпожа Сьюз для верности дернула смотрителя за руку, – всем, кого увидишь, скажи выбираться из здания. Сбор на площадке перед приемным покоем. Я разбужу и предупрежу всех на этом этаже.
Фронтон приемного покоя находился на противоположной от начавшегося пожара стороне комплекса из четырех зданий. Перед мысленным взором Майлза вспыхнул, если можно так выразиться в сложившейся обстановке, план эвакуации здания. Значит, центр поджога – в точке, максимально удаленной от приемного покоя и людей в нем. Все это сильно попахивало диверсией.
– Бежим за Форлинкином? – спросил Роик. Он трясся, как хорошая скаковая лошадь перед забегом.
– Нет, за Либером. Если сейчас и произойдет что интересное, оно случится рядом с Либером.
Глаза Роика превратились в блюдца, когда он понял, что это значит, Майлзу не пришлось разжевывать ему эту мысль.
– Ага.
– Сьюз, мы идем в приемный покой и предупредим там всех, – сообщил Майлз.
Госпожа Сьюз, задыхаясь и хватаясь рукой за сердце, кивнула.
– Я знаю, что Вристи Танака на втором этаже. Наверное, она только что начала операцию по криоподготовке.
– Мы предупредим и ее, и всех наших.
Она благодарно махнула волонтерам и поспешила своей дорогой. Госпожа Ся сопровождала ее, задавая по дороге прозорливые вопросы о том, где еще могут находиться местные жители в такой час. Тенбери несся впереди. Майлз и Роик выскочили следом, свернув в противоположную сторонй у ближайшей лестницы.
За дверями офиса Майлз заметил краем глаза Марка и Карин – они зажали в угол Фуву, притормозив его локтями, не выпуская и тем самым серьезно удивив здоровяка. Вдвоем они чуть не сбили его с ног.
– Фува-сан, – приступил Марк деловитым голосом, – может, обсудим продажу в, так сказать, пожарном порядке?
* * *
Пошатываясь и отдуваясь под весом Нефертити, Джин преодолел последний лестничный пролет. Еще в переулке возле башни теплообменника, за углом которого исчез Форлинкин, она шарахнулась от мальчика без видимой причины и чуть было не сбежала – лишь случайно Джину повезло ее поймать. Вернее, это сначала показалось, что повезло. Теперь мальчик был уверен, что сфинкс весил минимум в два раза больше. Кошка беспрестанно урчала, оставляя на его одежде шерсть и перья, однако даже не попыталась оцарапать.
– Открой дверь! – выдохнул Джин.
Мина согласно кивнула и распахнула ее. С этой стороны двери было написано: «Пожарный выход – не блокировать!» Что это значило? Что дверь остановит пожар? Остается надеяться, что им не придется узнать.
Нефертити продолжала извиваться и в конце концов выскользнула из рук Джина, как раз когда они вошли из коридора в послеоперационную. Джин обрадовался, что животное вырвалось не снаружи, а здесь, где деваться особо было некуда. Либер-сенсей сидел, понурившись, на стареньком складном стульчике. Он резко подпрыгнул, когда дети вошли.
– Я думал, вас отправили избавиться от этой гадости.
Он смотрел на сфинкса с нескрываемым недовольством.
Мама выпрямилась и села на кровати.
– Джин? Мина? Что происходит?
– На нас напали ниндзя, мамочка! – объявила Мина. – Мы их видели! Они подожгли дом Джина!
– Что?
– И никакие это были не ниндзя, – нетерпеливо перебил брат, – просто идиоты в черном.
– Это как-то связано с хлопком, который мы слышали за стеной несколько минут назад? – спросила мама.
Джин кивнул.
– Мы были рядом, там было еще громче! Консул Форлинкин говорит, это зажигательная жидкость.
Мама ахнула:
– Вы были рядом?
– На крыше, прямо над пожаром, – ответила Мина. – Какой там был черно-рыжий огненный шар!
Либер-сенсей поднялся, испуганно ухватившись за спинку кресла.
– А где Ворон-сенсей? Форлинкин послал нас рассказать ему о пожаре и слушаться.
– Он спустился на третий этаж, помочь Танаке с криоподготовкой, – ответил Либер-сенсей.
Мама Джина соскользнула с кровати и подошла к стеклянной стене своей крошечной палаты. Положив ладони на прозрачную поверхность, сказала сыну:
– Джин, может, тебе лучше сбегать вниз и рассказать им, что происходит? Огонь распространялся быстро?
– Трудно сказать, мы ведь мало что видели.
– Поищу-ка я комнату с окнами, – вызвался Либер-сенсей.
– А куда пошел Стефин? – спросила мама. – Он же должен был приглядывать за вами обоими.
– Наверно, пошел поискать ниндзя! – предположила Мина.
Мама ахнула:
– Разве это работа не для Роика?
– Он сейчас, наверное, там же, где и Майлз-сан, – бросил Джин через плечо, возвращаясь к дверям. – Мина, не выпускай Нефертити!
Либер-сенсей шел следом за Джином, как вдруг отшатнулся от внезапно распахнувшейся двери – ее пинком открыли из коридора. Мина взвизгнула. Нефертити подхватила вслед за ней:
– Вра-а-аг! Вра-а-аг! – вопило животное, бешено порхая по комнате и даже взлетая на стол.
«Ты абсолютно права, Нефертити», – подумал Джин, пятясь задом, тогда как Ганс и Оки ворвались в послеоперационную. Оба жадно хватали воздух перекошенными от злости ртами и сейчас казались просто огромными, гораздо больше, чем когда храпели, пуская слюни на полу в гараже. Мятые синие врачебные халаты сменились серыми форменными брюками и куртками из плотной ткани. На обоих красовались разгрузки и берцы на толстенной подошве. Однако ни знаков различия, ни нашивок с именами, ни каких других опознавательных знаков не было.
– Так вот ты где, придурок! Наконец-то! – прорычал высоченный Ганс Либеру-сенсею.
Тот отступал, бледнея, пока не уперся в стол.
– Какого черта тут происходит? – сказал широченный Оки, разглядывая присутствующих. – Что здесь делают дети? Идиот Акабане ничего не говорил о детях…
– Да плевать на них, давай, хватай его!
Двумя здоровенными шажищами Оки преодолел расстояние, перехватил Либера пополам и при помощи полицейской дубинки как-то вывернул ему руки вверх за спиной. Либер-сенсей взвизгнул.
– Пустите его! – закричала мама за стеклом.
Ганс повернул голову, глаза его хищно сузились.
– Вот это да! Да это ж та самая Сато! Вот сука! Значит, разморозили ее! Оки, мы сорвали банк, хватай ее тоже!
– Сам хватай, у меня руки заняты, – пропыхтел в ответ напарник.
Либер-сенсей оказывал сопротивление: для этого он потерял сознание, и ему даже почти удалось вывалиться из рук преступника, когда Оки рывком поднял его вверх, освободил руку с дубинкой и вмазал ей со звучным электрическим шлепком по бедру сенсея. Ну и взвыл же тот! Удивленно крякнув, Оки потерял хват и чуть не упустил добычу – электрический разряд, пронзивший тело Либера, ударил по руке и самого нападавшего. Однако ученому не удалось бежать, Оки вновь вцепился в него.
Ганс прошагал к стеклянной палате и ударил по кнопке замка. Дверь скользнула внутрь, из палаты дунуло избыточное давление.
– Нет! – закричал Джин так, что в глазах потемнело. – Ей пока нельзя выходить! Ей может стать плохо!
– Ей будет очень плохо, когда Акабане с ней разделается! – рявкнул Ганс.
Он нырнул внутрь, за мамой. Та запрыгала вокруг кровати. Ей почти удалось добраться до двери и вырваться, когда Ганс прыгнул, ухватил ее за руку, а затем изо всей силы приложил госпожу Сато к стеклянной стене. Он грубо выволок ее из палаты, спотыкающуюся, с длинными, растрепанными волосами.
  
– Оставьте мамочку! – заверещала Мина. – Она только что к нам вернулась!
Девочка схватила складной стул, который, естественно, тут же сложился, и метнула его что было сил. Может, она и целилась в живот, однако Мина была невысокого роста, да и трудно кидать прицельно с полуоборота. В общем, ножки стула попали ему прямо в промежность. Хотя и недостаточно сильно.