Судьба

– Даже представить себе не могу, как быть родителем в одиночку, – продолжил Майлз. – Хотя у графа Петера не было выбора, когда из-за войны Ури они с папой остались вдвоем. Конечно, папа был уже подростком, но тем не менее. Им обоим пришлось очень тяжело. Это к тому времени, когда появился я, дедушка Петер, так сказать, смягчился. А может, сил уже не стало быть прежним. – Его еле заметная улыбка сверкнула, как лезвие кинжала. – В конце концов они пришли к согласию. Все приходят так или иначе.
  
Мать Корделии тоже была вдовой. Почему Майлз не привел ее пример? Впрочем, опыт бетанской неполной семьи, должно быть, не столь экстремальный, как барраярской, и не только потому, что нет этой проклятой гражданской войны. «Вот ролевая модель Корделии – ее мать, понял Джоул. Сознательно или подсознательно усвоенная? В любом случае у нее потрясающая самонадеянность.
Майлз, похоже, погрузился в размышления.
– Я только об одном сожалею: что не обзавелся детьми раньше. Я не мог, допустим, но… Лиззи и Таура не помнят дедушку Эйрела, а у Зелига с Симоной не было ни малейшего шанса с ним встретиться. Впрочем, он приходил посмотреть на криоморозильник, когда мы с Катрионой вскоре после свадьбы поместили туда шесть эмбрионов, но это совсем не то же самое.
Джоул попытался представить себе эту сцену. Наверное, это случилось в самом начале совместного пребывания вице-короля и вице-королевы на Зергияре, во время одного из их посещений Барраяра. Сам он неотлучно оставался на посту в той должности, как сейчас у Бобрика.
– И как он… э-э… это воспринял? Всю технологию?
Майлз сморщил нос:
– Был озадачен, полагаю. Радовался за нас, по-настоящему радовался. Что до сомнений, если даже они и были, отец не позволил бы себе их высказать, когда рядом стоит моя мать. Он всю жизнь работал ради того, чтобы дотянуть Барраяр до галактических стандартов, в медицинском смысле и не только, но вряд ли ожидал, что это его напрямую затронет. Какую приобретет значимость для его Дома, традиций форов… – Майлз взмахнул руками, пытаясь выразить свою мысль. – Он обожал детишек, когда они наконец появились на свет. – И посмотрел вдаль за освещенное солнцем гудронированное шоссе. – Я думал, у нас будет больше времени.
Джоул сглотнул и неловко сказал:
– Кстати, о времени, если мы хотим успеть на ланч…
– Да, полагаю.
Майлзу удалось соскользнуть со штабеля, ничего себе не сломав, а Джоулу удалось сдержаться и не взбесить его, попытавшись подхватить при приземлении. Оба вышли победителями, так сказать.
По дороге к офицерской столовой Джоул старался, чтобы его попытки не идти привычно широким шагом были не столь очевидны. Вдруг его сознание пронзила ошеломляющая мысль. «Солнечный удар», – убеждал он себя, но вместо этого вышло: «Прошу тебя, рождайся скорее. Я так хочу тебя увидеть. Пока есть еще время».
Потрясенный, он продолжил путь.
* * *
Майлз вернулся во дворец, опоздав к обеду после военных игр, и Корделия почти тут же увела Катриону поработать еще пару часов над планировкой сада, оставив Майлза на растерзание собственным отпрыскам. Поскольку не слышно было ни взрывов, ни воя пожарных сирен, ни панического стука в двери кабинета, Корделия сочла, что он приемлемый бэбиситтер. Она уже собиралась ложиться спать и напоследок проверяла сообщения на комм-пульте – хотя на самом-то деле, если там и возникло вдруг что-то неотложное, она ничего не хотела об этом знать, – когда Майлз приоткрыл дверь, заглянул, пробормотал приветствие, просочился внутрь и плюхнулся в кресло.
Корделия откинулась на спинку и вопросительно на него посмотрела:
– Ну и?..
– Э-э… – Он поболтал ногами. Она подумала, не надо ли ему провериться на наличие синдрома беспокойных ног, но тут он угомонился, как будто уже пробежал свой круг по комнате.
– Поговорил с твоим Оливером сегодня, – сообщил он.
Она отметила притяжательное местоимение. Хороший знак? Или больше похоже на отторжение: «Твой Оливер, твоя проблема…»
– И?..
– Признаю, он славный малый.
– Ну разумеется.
– Но не слишком разговорчив.
Она гневно сверкнула на него глазами:
– Ты что, допрашивал беднягу?
– Вовсе нет!
Что правильнее было истолковать как: «Так оно и было».
– Мы просто побеседовали. Озвучили некоторые проблемы. Ну, я уж точно. Он слушал. Было видно, что задумался, но кто его знает о чем.
– Ему есть о чем подумать. – Корделия улыбнулась: – Как бывало забавно наблюдать за Джоулом в окружении инопланетных дипломатов на официальных приемах. Он здорово наловчился получать больше, чем давать.
Майлз хмуро потер переносицу:
– Под конец я точно говорил больше, чем слушал.
Корделия усмехнулась:
– О, у тебя, должно быть, проблемы, а?
Он поднял голову и молча ухмыльнулся.
– Так о чем же ты его столь безрезультатно допрашивал?
– Всего лишь о планах на будущее. Его. Твоих…
– Майлз… ты действительно собирался выяснить его намерения?
Он несколько сник и быстро отвел глаза.
– Не совсем. Ну, что-то вроде того.
– Полагаю, тебе стоит приберечь свое рвение для кавалеров Элен. Они, несомненно, могут появиться в любую минуту.
Майлз театрально содрогнулся:
– Уж точно, пока нет.
– Ты еще удивишься… Как бы то ни было, планы Оливера – его личное дело.
– Но если он молчит о том, что касается тебя, а ты отказываешься говорить о том, что касается него, то как, черт возьми, я узнаю… хоть что-то? – возразил он.
– Может, и не узнаешь.
Майлз обиженно фыркнул:
– Ты не можешь притворяться, будто твои дела меня не касаются. Я не ожидаю бетанского голосования, но хоть на какую-то информацию рассчитывать могу? Чтобы я хотя бы знал, как быть дальше!
– Я не делала тайны из своих планов. Я намерена перенести столицу, оставить пост вице-королевы, построить дом и вырастить дочек. Все это я надеюсь завершить к своему столетию. Ну а дальше… кто знает? Может, снова займусь научными исследованиями. Или окончательно уйду на пенсию. Или заведу себе гарем, чтоб развлекали на склоне лет. Массаж стоп, побольше массажей.
Он рассмеялся:
– Мужской гарем или женский?
– Думала – мужской, но могу и проявить гибкость.
Он вроде бы ненадолго отвлекся на это видение, но затем, увы, вернулся к теме разговора:
– Но тогда какие планы у Оливера?
– Он еще не определился, и я буду крайне признательна, если ты пока оставишь его в покое. Он сообразительный. Он это выяснит.
– Выяснит? Он, похоже, думает, что ты не хочешь за него замуж.
– Я не хочу замуж ни за кого, пока все мои девочки не вырастут. А потом… будет новый мир. Еще один новый мир. – «Который уже… пятый? Шестой?»
– Ага, именно так он и сказал. Как так получается, он это знает, а я нет?
– Может, у тебя тугоухость?
Майлз побарабанил пальцами по подлокотникам кресла. Его ноги опять пришли в движение.
Очевидно, Оливер еще не упоминал о своих мальчиках, иначе разговор был бы совсем другой и, возможно, более взрывоопасный. Что ж, она свое мнение высказала, остальное за Оливером.
– Грегор сказал, что, если я хочу узнать больше, мне надо спросить у тебя. Это означает, что тут скрыто что-то еще, иначе он бы не стал говорить ничего подобного, верно?
Корделия была склонна думать, что Грегор сказал: «Я к этому даже палкой не прикоснусь». Но проблема с Майлзом и палкой состояла в том, что он возьмет ее и направится прямиком к ближайшему осиному гнезду, – и какой идиот вообще решил, что осы со Старой Земли станут ценным дополнением к барраярской экосистеме? (Кстати, к вопросу об инвазивных видах.) Маленький Майлз, который, стиснув зубы, молча терпел любые переломы, по-настоящему кричал после этой встречи. Не просто кричал – плакал, вопил. И только через несколько часов, после инъекции сильнейших обезболивающих, он наконец пришел в себя. После чего Корделия вооружилась парализатором военного образца и спреем с ядохимикатом и – черт возьми! – лично гарантировала: больше такое никогда не повторится. «Не паникуй и прихвати нужный инструмент».