Судьба

Майлз не счел нужным обсуждать очевидное, его сейчас не то беспокоило.
– Все так, но… Что подумают люди?.. Не слишком ли Оливер, хм-м… молод для тебя? – Он поморщился с несчастным видом, хорошо представляя шуточки на эту тему, а ведь это малоприятная перспектива.
– Иначе говоря, не слишком ли я стара для Оливера? Спасибо, что нашел такую дипломатичную формулировку, – ехидно поблагодарила Корделия.
  
– Я тоже вам благодарен, – поддержал ее Оливер с затаенной усмешкой. – Кстати, о возрасте… Мне на днях стукнет пятьдесят. Да, чуть не забыл: всех вас я приглашаю на пикник по случаю этой знаменательной даты, если еще будете здесь.
– Звучит заманчиво, – заметила Катриона.
– Уж не знаю, как насчет заманчивости, но будет очень весело. Во всяком случае, надеюсь. Там будет много семей с базы. И много-много детишек… и аттракционы, ах да! Много чего еще, наверное… – бубнил Оливер без всякого энтузиазма.
– О, отлично!
Майлз практически капитулировал перед численным преимуществом противника, но так просто сдаваться не собирался. Он упрямо вернулся к актуальной на данный момент теме про возраст:
– М-да… Что ж, если быть беспристрастным, то должен признать, цифры сопоставимы… Бетанская продолжительность жизни по сравнению с барраярской и все такое.
Катриона поморщилась, но все-таки смогла вежливо улыбнуться.
«Что ж, кто-то должен был это сказать». Корделия внезапно поняла, что хочет сделать, – и уязвленное самолюбие Майлза тут ни при чем. Она повернулась к Оливеру и отчеканила:
– Ты должен дать мне слово, Оливер. Пообещай, что переживешь меня.
Оливер растерялся.
– Я… я постараюсь? – только и смог он проговорить, глядя на Корделию в поисках подсказки. Он потер лоб, подумал, и в глазах мелькнуло понимание. Рука, как бы случайно лежащая на спинке кушетки, крепче сжала плечи Корделии, оберегая ее и поддерживая.
Майлзу потребовалась целая минута, чтобы сообразить, о чем это они. Но в итоге он справился.
– А-а… – сказал он. – Ага.
Вот у Катрионы не возникло проблем с пониманием, как женщина женщину, она ее сразу поняла и неохотно кивнула свекрови.
Вскоре вечер подошел к концу. Трое просто валились с ног от усталости. Что же до четвертого… похоже, ему много есть над чем подумать. Но зато никто не увязался за Корделией, когда она пошла проводить Оливера до дверей, и там они могли без помех поцеловаться и пожелать друг другу спокойной ночи.
И только сейчас он наконец-то выдохнул:
– Уф-ф… Во всем этом… больше политики, чем я ожидал.
– Майлз последнее время ведет себя очень по-графски.
– Я так и не понял, как он все воспринял, а ведь я сидел прямо перед ним и наблюдал.
– Полагаю… он еще выскажет нам свои сомнения. Но, что более вероятно, вывалит их на бедняжку Катриону. Однако для посторонних – мы все выступим единым фронтом. – По крайней мере она очень на это надеялась.
– «Я против брата, мы с братом – против всего мира»?
– Вот именно! Коротко и ясно – все, что надо знать про Майлза и Марка. Так что у него есть опыт.
– Может, мне и не терпится это увидеть, – вздохнул Оливер, – но я готов чуток потерпеть.
Корделия рассмеялась.
– Мы увидимся до завтрашнего вечера на базе? – Они должны были там погрузиться на скачковый катер, который доставит их на борт «Принца Зерга».
– Боюсь, что нет, – покачал головой Оливер. – Мои помощники подготовили внушительный список всех неотложных дел, которые я должен переделать, прежде чем удрать от них на целый день… Да, жутко далеко, но вполне в пределах досягаемости по сжатому лучу. – Точнее, он намерен удрать на день и две ночи на борту катера, и такой счастливый случай нельзя упускать. Хотя если вспомнить, что Оливер некогда утрясал расписание самого занятого человека в Форбарр-Султане, то вовсе это никакой и не случай, а запланированное мероприятие.
Он ушел к машине, а Корделия вернулась в дом. «Итак, мы прыгнули через второй п-в-туннель». А сколько их еще предстоит преодолеть, прежде чем благополучно достичь дома?
  
Глава двенадцатая
 
Корделия проснулась среди ночи и поняла, что больше не заснет. В последнее время ее часто одолевает бессонница. Очень досадно, но можно пойти в кабинет и поискать отчет поскучнее. Выбор богатый, но в итоге она остановилась на чем-то из области финансов и устроилась в уютном кресле. Прошло полчаса, отчет пока еще не убаюкал ее окончательно, и тут раздался негромкий стук в дверь. Она встрепенулась.
– Ты не спишь? – тихонько позвал Майлз.
– Не сплю, заходи. Садись.
Майлз проскользнул внутрь. Он был в старой футболке и трикотажных кальсонах, что его, видимо, устраивало в качестве пижамы. Он сделал несколько шагов, тяжело опираясь на трость, с видимым облегчением плюхнулся в кресло и выдохнул:
– Уффф…
– У тебя измотанный вид, – ласково сказала Корделия, с тревогой вглядываясь в лицо сына. Он был бледен, резко обозначились морщины, в глазах застыла боль, взъерошенные волосы тронуты сединой…
– А-а… Припадок. – Майлз пожал плечами, бессильно откинувшись на спинку кресла.
– Спровоцированный или… э-э… естественный? – Эти припадки возникли после криозаморозки – больше десяти лет назад, и с военной службой пришлось расстаться. Нет, уже почти пятнадцать лет назад… Неврологи из Имперского госпиталя ничего не смогли сделать, припадки обрушивались в самое неподходящее время. Единственное, что удалось придумать, – это сконструировать прибор, который отслеживает показатели, и когда они близки к критическим, срабатывает стимулятор, провоцирующий приступ. Так хотя бы болезнь не застает врасплох, можно выбрать время и место, но и спровоцированные приступы очень выматывают. Схема вполне работает, только проделывать это надо регулярно.
– Спровоцированный. Терпеть не могу похмелье после припадка, но у меня все время повышался уровень показателей и почти достиг критической отметки. Я не хотел рисковать испортить поездку на «Зерг».
– Рада, что ты поступаешь более разумно.
Его губы скривились в усмешке:
– На самом-то деле это Катриона настаивала.
– Значит, ты поступил более чем разумно, что нашел себе такую жену.
– Ага.
– Ты вроде после припадков всегда спишь как убитый?
– Не всегда. Они нарушают мозговую биохимию сна. Иногда вырубаешься мгновенно, а иногда наоборот – сна ни в одном глазу.
– Вот и у меня тоже бывает бессонница…
– Да, но мне пока не… семьдесят шесть, да?
– Точно!
– У тебя недавно был день рождения. Мы посылали видео с детьми.
– Это лучший подарок.
Он кисло улыбнулся:
– Я не мог заснуть, и мысли все время возвращались к тому, о чем мы говорили вечером и…
– И?.. – Корделия отложила ридер и уселась поудобнее, сохраняя видимость полного спокойствия. «Не задавай наводящих вопросов свидетелю».
– Давно, в Форбарр-Султане… эти старые слухи.
– Не слишком конкретно, Майлз.
– Да, не слишком. – Он сделал глубокий вдох и резко выдохнул: – Конкретно, слухи о Джесе Форратьере. И о папе. Когда они были моложе.
Ха!.. Уж точно не то, к чему она готовилась. Куда более замшелые новости, чем Оливер.
– Дело в том, что я слышал это не только от тех, кто пытался меня взбесить. – Майлз замолчал, подбирая слова. – Так значит… они действительно были… э-э… любовниками или нет? Я имею в виду, они вроде как родственники или свояки?..
– Хм-м… Эйрел так и не посчитал нужным это подтвердить? Или опровергнуть?
Майлзу было явно не по себе, он отводил взгляд и нервно вертел в руках трость.
– Я никогда не спрашивал. – И после паузы: – Но он никогда и не опровергал этого. Хотя многое другое еще как опровергал! Например, бойню на Комарре. Эта тема всегда приводила его в бешенство.
  
– Неудивительно.
– О да!
Корделия вздохнула:
– Так… ты считаешь, у меня есть право – или обязанность – рассказать тебе то, чем Эйрел так и не счел нужным с тобой поделиться? Что у тебя есть право знать? – Она надеялась, сын понял: вопрос не риторический.