Судьба

Ладно, сейчас лучше не вдаваться в воспоминания. Она набросала список предстоящих дел, половину зачеркнула. Затем вычеркнула еще несколько пунктов, пока в списке не осталось три самых главных. Детали можно обсудить и потом. Корделия включила запись и перечислила оставшееся, коротко и по существу. Еще раз нажала на паузу. Возобновила запись:
– Теперь о причинах моей отставки. Кстати, со здоровьем у меня все превосходно, – поспешно добавила она. Корделия с трудом припоминала, что сказала Грегору тогда, три года назад, отправляя ему первое сообщение о смерти Эйрела. Наверное, можно найти это в старых файлах и освежить в памяти. Но если бы стоял выбор, пересмотреть то свое послание или сунуть руку в костер, она предпочла бы костер. Нет уж, благодарю… «Давай, сосредоточься». – А раз так, то я решила, что сейчас самое время осуществить то желание, которое я откладывала на потом.
  
Почти в тех же самых словах, что и в первом разговоре с Оливером, Корделия рассказала об извлеченных гаметах, их юридическом статусе, как она доставила их на Зергияр в своем багаже и о зачатии Аурелии и ее пяти пока еще замороженных сестрах. Сейчас Аурелии шесть недель. Корделия была в репроцентре накануне вечером. Вообще-то она обещала себе записать это сообщение две недели назад. Исторически, насколько она знала, стандартом для таких новостей были три месяца с момента зачатия. Это было связано с тем, что надежды могли не оправдаться из-за выкидыша на ранних сроках. Но главное, почему выжидали три месяца в те далекие времена, – это потому, что только первое шевеление плода было доказательством развития эмбриона: ведь надежных тестов для определения беременности еще не придумали. Она до сих пор помнила то едва ощутимое пробуждение новой жизни, когда носила Майлза, хотя прошло уже… да, сорок четыре года. Она улыбнулась и снова приостановила запись, обдумывая, стоит ли упоминать в докладе возможных сыновей Оливера, которые приходились Майлзу полукровными братьями.
Как много людей, которых это не касается! Если и есть весьма короткий список тех, кому следует это знать, то Грегор, конечно, первый. Она вздохнула и включила запись:
– Еще кое-что, но это пока строго конфиденциально. – Она рассказала про безъядерные клетки и про то, как ее осенила мысль предложить их Оливеру. Подчеркнула, что в барраярских законах установлено преимущественное право опеки отцов над сыновьями, аналогичное праву матерей в опеке над дочерями, и добавила: – Таким образом, юридически это никак не затрагивает Майлза, хотя я и собираюсь сообщить ему как члену семьи. У Оливера все более неопределенно, и говорить что-либо пока рано.
Ну вот, теперь понятно, что Майлзу она о планах Оливера пока говорить не будет. А Грегору оставалось сообщить еще одну новость:
– И завершая это личное послание, думаю, стоит упомянуть, что мы с Оливером начали… э-э… встречаться. – При воспоминании об их с Оливером дебатах, как правильно называть то, что между ними происходит, Корделия едва заметно улыбнулась, но вряд ли стоит сейчас делиться этой шуткой с Грегором. Чувство юмора у него, может, и есть, только вот запрятано где-то очень глубоко, а Империя давит тяжким грузом, и тут уж не до шуток. Бедный мальчик. – Мы оба не знаем, что будет дальше, так что не имеет смысла об этом спрашивать, но… мы чувствуем себя немного более живыми после всего. – «И там, где властвует смерть, – тянуться к жизни, не смиряясь». Катриона могла бы предложить какую-нибудь метафору о ростках, проклюнувшихся на пожарище. Чувства Корделии, такие нежные и ранимые, в чем-то напоминали эти ростки. Она надеялась, что улыбка в конце записи получилась счастливой, а не просто дурацкой. Что ж, на этом все, добавить вроде нечего.
Она запустила послание с начала. Кажется, вышло неплохо: она говорила искренне и только по делу. Последняя улыбка и впрямь глуповата, но если перезаписать, будет хуже: появится некая искусственность. Если Грегор захочет узнать еще что-нибудь, может и сам спросить. Корделия ввела код безопасности высшего уровня и отправила послание по назначению. Она представила путь зашифрованного сообщения по сжатому лучу: из вице-королевского дворца к орбитальной станции, оттуда к точке входа в п-в-туннель, ведущий к Комарре, и дальше, от скачка до скачка со скоростью света, а потом к Барраяру, точнее – к правительственной орбитальной станции связи, в императорскую резиденцию, на комм-пульт Грегора в его кабинете с окнами в сад, как и здесь у нее. Это будет день или ночь? Корделия сейчас слишком устала, чтобы прикинуть разницу во времени.
Итак, теперь надо отправить сообщение следующему адресату из ее списка. Неплохо, что она попрактиковалась на послании Грегору. Да, и вряд ли стоит заявлять с ходу нечто вроде: «Майлз, радостная новость! У тебя будет сестренка!» Он будет ошарашен, а вовсе не обрадован. Так что если он и не сможет разделить ее радость, то и проблем у него в будущем не возникнет. При такой разнице в возрасте фактически Майлз окажется в роли дальнего дядюшки, а его дети для «тети Аурелии» могут быть только кузенами, не намного старше ее самой. Да и вообще, если подумать, сомнительно, что они будут часто встречаться в реале, разделенные временем и пространством. Последнее время Майлз все реже и реже покидает планету, выполняя графские обязанности в Округе. А без необходимости ежегодно делать вице-королевский доклад – не говоря уже о предоставляемом Империей скачковом катере – часто ли сама Корделия сможет возвращаться на Барраяр? Что ж, время покажет.
И она начала следующую запись так:
– Привет, Майлз! И Катриона, если ты слушаешь. Майлзу все равно надо будет прокрутить для тебя это сообщение. Прежде всего хочу сказать, чтобы вы не волновались: у послания такой уровень защиты только потому, что оно очень личное. Со здоровьем все прекрасно. Но тем не менее я намерена уйти в отставку не позже чем через год. Причиной тому… – Она остановилась и решила пояснить: – Для начала немного истории…
История с гаметами уже пошла по накатанной. Корделия подумала, что так будет естественнее подойти к объявлению об Аурелии. Поскольку это имело отношение к делам Округа, Корделия очень подробно обрисовала, как именно будет расходовать свою вдовью долю для обеспечения девочек, пока те не вырастут.
– В подобных случаях галактические стандарты продолжительности жизни не принимаются во внимание. Но учитывая, что я никогда ни гроша не получала за всю ту работу – как плановую, так и внеплановую, – которую выполняла в качестве графини Форкосиган, пенсия – вполне разумная компенсация, как мне кажется. Кстати, при случае можешь подкинуть это Совету графов. Жалованье для их жен. Дебаты будут весьма бурные, не сомневаюсь.
Она спрятала ехидную усмешку.
Упоминать про эмбрионы Оливера не стоит, и «мы с Оливером встречаемся» тоже подождет. Нет, Корделия вовсе не стыдилась их отношений. Оливер – прекрасная партия по любым меркам, разве нет? Но, похоже, она… стесняется? Позволено ли вице-королевам стесняться? Ей куда проще представить, что она обсуждает свою личную жизнь с Катрионой, но не с Майлзом. Позже. Зачем спешить?
Рассказав под конец парочку анекдотов про местные нравы, она отправила сообщение по адресу.
Послание Марку, клон-брату Майлза, и его партнерше Карин Куделке было короче, да и писать было легче. Марк, конечно же, больше знает о нестандартной семье и возникающих сложностях. Корделия, впрочем, всячески старалась обойтись без явных или скрытых намеков: мол, а вы-то когда детишками обзаведетесь? Вместо этого она ограничилась примерно такой сентенцией: «Сохранив свои гаметы на будущее, вы сделаете правильный выбор». Корделия не знала, где сейчас находятся Марк и Карин – в Империи или за ее пределами, но это не имеет значения, послание они получат.
  
Теперь оставалось только сообщить Саймону Иллиану и Элис Форпатрил – ведь это самые давние и близкие их с Эйрелом друзья на Барраяре. По крайней мере для обоих адресатов вполне подходящим будет один и тот же уровень защиты, адрес и текст послания.