Судьба

– Им направляли, как я поняла, – сообщила Иви. – Они увильнули.
– Понятно. – Корделия нахмурилась.
Молодежная мода по природе своей недолговечна. И пройдет сама, скажем, к тому времени, когда Аурелии будет столько лет, сколько сейчас Фредди Хайнс?..
– Это удачная возможность угодить блоку активных и ответственных граждан, – встрял Блез.
– То есть кучке родителей, которые хотят, чтобы я сделала за них их работу? Ты хоть подумал, как вообще контролировать исполнение этого закона? Совершенно бессмысленная трата политического капитала. Нет.
  
Блез потер подбородок и послушно переменил мнение:
– С другой стороны, я предполагаю, что отказ удовлетворить прошение может быть воспринят как негласная поддержка права юных граждан на самоопределение. Это тоже может принести популярность.
– Не думаю, что люди, юные они или нет, имеют право быть идиотами. И пытаться их останавливать – непродуктивно, пока они не вредят другим и пока этот спорт – или экстремальное искусство? – не опасен для жизни. Но это уже не по моей части, как сказал бы Оливер.
– Так… что бы вы хотели им передать?
Корделия ответила на вопрос пресс-секретаря буквально и с некоторой экспрессией:
– «Люди, вам что, действительно больше заняться нечем?»
Блез казался ошарашенным:
– Я… Вы уверены, вице-королева? – И после паузы: – Хм… вы про кого?
Иви прикрыла рот ладонью.
– Про всех. Но это была шутка, Блез. Хоть в ней и много правды. – Корделия вздохнула: – Иви, отправьте петицию назад со стандартным «Офис вице-королевства. Не принято к рассмотрению». И никаких комментариев. Хотя я борюсь с искушением их добавить.
– Да, ваше превосходительство. – Иви склонила голову, делая пометку и пряча улыбку, потом снова выпрямилась: – Второе. Вас приглашают выступить на собрании по случаю двадцатой годовщины основания правадосов.
– Кого? – переспросил Блез.
– Ну этих секс-трудяг. «За права и достоинство секс-трудяг», общественная инициатива или вроде того, – пояснила Корделия. Она улыбнулась, припомнив подробности. – Когда мы с Эйрелом только прибыли сюда как соправители колонии, трущобные районы Каринбурга рядом с базой были довольно криминальными. Малоприятные типы взяли под контроль торговлю секс-услугами. Получилось черт-те что. Жены военных жаловались на измены, а офицерам не нравилось, как это отражается на подчиненных. Бывали драки, продавали паленый алкоголь, наркотики, процветали азартные игры, парочка убийств, ну, ничего нового. Эйрел занялся этим со стороны военных, а я – с гражданской. Я решила, что самым быстрым и надежным решением будет объединить работников – девушек и нескольких парней – в профсоюз. Они не сразу восприняли эту идею, но как только до них дошло, что у них теперь есть реальная защита, они все поняли и самоорганизовались. И неплохо, кстати.
– Но разве это не… опасно? – удивился Блез.
– От меня не потребовалось чрезмерных усилий, чтобы самые тупые сутенеры рискнули высказать мне угрозы при свидетелях. На основании этого им были предъявлены официальные обвинения в государственной измене. Порой и от СБ бывает польза. Те, что поумней, не угрожали, а сразу попытались перейти к действиям… Чем это для них кончилось – понятно. Ну а самый умный пошел на сотрудничество, так что он до сих пор в деле – и присоединился к профсоюзу. Разобрался в новых правилах и проявил себя как один из лучших организаторов.
Когда первые проблемы были улажены, я смогла привезти сюда с Колонии Бета группу лицензированных практических сексуальных терапевтов – мы заключили с ними краткосрочный контракт. Им предлагалось провести курс обучения для членов этого профсоюза. А тем самым и для их клиентов. Тем новые правила, в общем, понравились – так безопаснее. Да и приятнее, видимо. И без риска заразиться. Но несколько военных не смогли привыкнуть к новым порядкам и попытались пожаловаться на происходящее своему начальству. Они получили поддержку старых служак, начали качать права. Эйрел поступил очень просто: собрал совещание. Много времени это не заняло – он был там единственным докладчиком. Произнес всего несколько слов и показал им короткое видео публичной казни самого первого командующего зергиярской базой, того самого, который во время войны допустил насилие в отношении эскобарских военнопленных, размещенных там. – Лицо у Корделии вдруг исказилось болезненной гримасой. Слишком уж живо она все помнит. И не по видео. – Он рассказывал, что, когда показ закончился, стало очень тихо.
– А-а, – только и сказал Блез. – Э-э. – И, справившись с растерянностью, все же добавил: – А не лучше ли было назвать этот профсоюз как-нибудь иначе?
– Вполне нормальное название, главное – им самим нравится.
Иви глянула на хроно:
– Так что насчет речи?
Корделия вздохнула:
– У меня уже выгорание с речами. А они заслуживают чего-то получше. Может, удастся уговорить доктора Татьяну? Она найдет для них что-нибудь позитивное. – Доктор Татьяна была одним из бетанских секс-терапевтов, оставшихся работать на Зергияре. И если «Татьяна» – это псевдоним, то докторская степень у нее самая что ни на есть настоящая. Она была одной из любимых бетанских экспатов Корделии и часто получала приглашения во дворец на приемы, когда требовалось внести некоторое оживление.
Иви кивнула, сделала очередную пометку и, посмотрев на видео-панель, перешла к следующим пунктам повестки дня:
– Апелляционный суд по делу об убийстве в Ред-Крик отложен на следующую неделю.
Корделия помрачнела.
– Я и рада этому, и в то же время хочу, чтобы с этим было покончено, – вздохнула она. – Надеюсь, они закончат на этом уровне.
Блез насторожился:
– А вы думаете, они дойдут до приемной вице-королевы? Это может стать важной новостью.
Разве что по зергиярским меркам, подумала Корделия. Она пожала плечами:
– С большинством судебных дел именно так и бывает. Ведь мы последняя инстанция для апелляции. Обычно это уже прошения о помиловании или о смягчении наказания. Только фор, обвиненный в измене, имеет право добиваться рассмотрения в Форбарр-Султане. Но такого у нас, к счастью, не было. Зергиярские суды хорошо работают с фактами. И, слава богу, у нас есть суперпентотал. Представить не могу, каково приходилось судьям в те времена, когда невозможно было быть уверенным до конца, что не осудил невиновного. – И добавила: – К счастью, уголовных дел на Зергияре немного. Мы с Эйрелом сталкивались с таким раза два в год. Зергиярцы гораздо чаще убивают друг друга случайно, чем умышленно. Но с ростом населения преступность неизбежно возрастет.
Случай в Ред-Крик особенно отвратительный. И глупый, как это обычно и бывает. Сожитель убил женщину в домашней ссоре, так что это пока считалось преступлением в состоянии аффекта. Женщина, как поняла Корделия из уже прочитанных докладов, сама была далеко не подарок. Но затем он, обезумев, стал гоняться по всему дому за ее малолетними детьми, которые все видели. Их он тоже убил, после чего попытался скрыть следы преступления и поджег дом. Первый суд был местным и скорым. И на апелляцию ему тоже не стоит возлагать надежд.
– В этом случае вы дадите тот же ответ, как и на петицию родителей? – осторожно уточнил Блез.
– О, мы с Эйрелом всегда просматривали все судебные материалы и любые другие источники, которые могли помочь. Сначала поодиночке, потом вместе. Смотрели записи допросов под суперпентоталом. А как-то раз сами провели допрос повторно, чтобы убедиться окончательно. – Корделия закусила губу и нахмурилась: наверное, вспомнилось что-то малоприятное. – «Отклонено» – это просто краткая формулировка и означает на самом деле: «Мы не намерены изменять решение суда». Бывало, у нас с Эйрелом возникали бурные дискуссии, потому что мы последователи, так сказать, двух очень разных юридических традиций. К примеру, бетанцы квалифицировали бы подобные действия как социопатию и сочли бы обоснованным применение методов принудительного лечения. Вплоть до переписывания нейронных схем, если в процессе лечения вскроется физический дефект, определяющий такое поведение. Конечно, на Бете такие случаи очень редки, поскольку в… – Корделия чуть не сказала «в нашей культуре», но бетанская культура перестала быть «ее» еще со времен мятежа Фордариана. – В их культуре терапия применяется на гораздо более раннем этапе. А юридическая теория Барраяра, по словам Эйрела, гласит, что у людей есть естественное право на месть, но поскольку это ведет к кровной вражде, они передают свое естественное право лордам, то есть тем, кто превыше мести, и полагаются на их правосудие. Надо сказать, что Эйрел относился к этому очень серьезно.